Сделав вид, что собирается высоко подбросить мяч для обычной подачи, Хантер вдруг отпустил его и ударил снизу.
Не успел опешивший Джаред среагировать, как мяч приземлился внутри квадрата подачи и отскочил за его пределы. Это был нелепый эйс.
— Ах ты, паршивец!
Взбешенный Джаред закричал на сына, а тот рассмеялся в голос, схватившись за живот. Подача с руки была хитрым трюком, застающим противника врасплох, и иногда применялась даже на турнирах Большого шлема.
Наблюдавшая за ними Джи Ю тоже прыснула. Казалось, перед ней сейчас стоял Хантер из далекого детства.
— Я же предупреждал: с такими трюками нужно быть осторожнее. Ну всё, теперь я буду играть серьезно, попробуйте отбить.
На этот раз ракетка, словно ставшая продолжением его длинной руки, описала изящную дугу. Это был настоящий кик-серв. Мяч вонзился в квадрат подачи на стороне «больше» — эд-корт, оставив четкий след на грунте, и тут же отскочил под невероятным углом.
Джаред бросился за ним, даже попытался дотянуться в скольжении, но лишь вхолостую взмахнул ракеткой в миллиметре от мяча. Зрители на террасе клубного ресторана ахнули и захлопали.
Джаред упер руки в бока, опустил голову, а затем поднял её и беззвучно рассмеялся, качая головой.
Его лицо выражало смесь гордости за сына и досады. Он издал жалобный стон:
— Давай полегче, сынок. Побереги отцовскую гордость.
Хантер усмехнулся.
В этот момент у Джи Ю екнуло сердце. Она часто заморгала, словно пытаясь стереть Хантера из поля зрения, а затем прижала ладонь к груди.
А-а, нет... Джи Ю, если так пойдет и дальше, случится катастрофа. Пожалуйста, нет.
Из ресторана клуба заиграла старая песня Эда Ширана о любви.
«Люди влюбляются по самым странным причинам, порой достаточно одного лишь касания рук. Я же влюбляюсь в тебя каждый день...»
Хантер бегал по красному грунту, раздавая советы обливающемуся потом Джареду. А когда отец выдавал по-настоящему классный удар, он лишь усмехался и с надменным видом кивал.
Больше всего на свете Хантер любил теннис. Поэтому ярче всего он сиял, когда стоял на прямоугольном корте с ракеткой в руках. Джи Ю и так это знала. Но сегодня с ее головой явно творилось что-то не то.
Палящее солнце Монте-Карло. Хантер, потрясающе загорелый до карамельного оттенка.
Красноватый грунт корта. Хантер в белой форме, смахивающий пот с волос.
Средиземное море, похожее на разлитую густую синюю краску. И Хантер с глазами цвета этого самого моря.
Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, он поднял голову. И его глаза встретились с её глазами.
В этот раз Джи Ю не смогла, как обычно, сделать вид, что ничего не произошло, и поспешно отвернуться. Поймав её завороженный взгляд, парень с довольным видом обнажил зубы в широкой улыбке.
Сердце забилось так сильно, словно к груди приложили дефибриллятор — до боли. Улыбка на лице Хантера напомнила Джи Ю ту, с которой он в детстве впервые прошел рукоход до самого конца.
О боже, что же делать.
Осознав, что больше не может обманывать саму себя, она почувствовала липкий страх. Шестеренки защитного механизма, который она, как сломанную пластинку, запускала снова и снова, износились до предела, и тормоза больше не работали.
Побледневшая Джи Ю бессильно откинулась на спинку кресла.
Она любит Хантера.
Возможно, с самого начала.
Она закрыла лицо руками, поддавшись панике.
Что там обычно случается со служанками, которые влюбляются в сыновей хозяев?..
***
Положив руки на руль Ferrari Testarossa Spider 1988 года выпуска, Хантер уверенно и ловко вел машину по узким, извилистым улочкам Монако, вырубленным прямо в скалах.
Testarossa изначально выпускалась только в кузове купе. Однако до Джареда дошли слухи, что один из членов королевской семьи Брунея выставил на аукцион один из немногих «Спайдеров» — кабриолетов, изготовленных по индивидуальному заказу в ателье, занимавшемся дизайном этой модели.
Мужчина, чья юность пришлась на восьмидесятые, быстро прибрал к рукам машину своей мечты, символ своей молодости. И теперь хранил её как сокровище в самом дальнем гараже на вилле.
Три года назад, когда Хантер тайком взял этот спорткар покататься и попался, Джаред в ярости грозился вычеркнуть его из завещания.
Не сказать, что Хантер испытывал к этой машине какие-то особые чувства. На его вкус её цвет и дизайн, больше подходящие для Майами-Бич восьмидесятых, были слишком кричащими. Ему нравилось что-то более простое и элегантное...
Хантер искоса взглянул на сидящую рядом Джи Ю.
Девушка, спрятавшаяся за огромными солнцезащитными очками, испуганно вздрогнула и резко отвернулась. Её щеки и уши пылали.
Ей жарко? Вроде бы ветер прохладный. Или ей стыдно, что машина привлекает столько внимания?
С недавних пор Джи Ю вела себя как-то странно. Утром всё было нормально, но с тех пор, как он, закончив тренировку и приняв душ, пришел за ней на террасу, она была сама не своя.
Она украдкой поглядывала на него, словно хотела что-то сказать, но стоило их взглядам встретиться, как она тут же пугалась, отворачивалась и смущенно кусала губы.
И это было, как бы сказать... довольно мило, поэтому Хантеру хотелось еще больше её подразнить.
Что такое? Вдруг поняла, что я тебе нравлюсь?
Он горько усмехнулся.
Опять чуть не попался.
Эти ясные глаза, невинное лицо и бесхитростные поступки, которые, казалось, можно прочитать как открытую книгу, заставляли его то и дело забывать, что Джи Ю всего лишь играет роль его «талисмана» в обмен на одолженные деньги.
После той ночи Хантер избегал Джи Ю. Жить в одном доме и избегать кого-то было непросто. К тому же это сильно било по его самолюбию.
Но ему нужно было время, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем снова встретиться с ней.
Чего я хочу? Как мне вести себя с Джи Ю дальше?
От попыток делать то, чего он обычно не делал, голова шла кругом.
Всё остальное в его жизни четко делилось на черное и белое, на то, что ему нравится, и то, что не нравится, но в отношении Джи Ю он даже не понимал, чего именно хочет.
Ясно было только одно: он еще не готов её отпускать. И поэтому Хантер, почти в отчаянии, пришел к выводу:
Доверие к Джи Ю уже подорвано.
Она ничем не отличалась от всех остальных, кто приближался к нему с корыстными целями.
И, честно говоря, ему было наплевать даже на это.
Нужно просто держать голову холодной и не поддаваться идиотским иллюзиям, что она искренне ко мне относится. А когда в какой-то момент она мне надоест... я просто развернусь и уйду без малейшего сожаления.
Но этот момент еще не настал.
Я же еще даже не начал, как она может мне надоесть.
Хотя когда-нибудь такой день обязательно наступит.
Постоянно напоминать себе, что нужно быть начеку и больше не попадаться на удочку ее застенчивой улыбки с ямочками, было немного утомительно, но в целом Хантера вполне устраивало текущее положение дел.
Непонятно, играет ли Джи Ю роль, или ей от меня нужно что-то еще. Да и черт с ним. Если ей что-то нужно, будь то деньги или что угодно еще, просто дам.
Всё равно контроль над этими отношениями был в его руках.
Отношения, которые он может вести в своем темпе и закончить в любой удобный момент.
Поэтому Хантер решил больше не усложнять и позволить событиям идти своим чередом.
— Что? Хочешь мне что-то сказать?
На его вопрос Джи Ю заметно вздрогнула и отчаянно замотала головой.
— Нет! Вообще ничего!
Её голос, слишком активно отрицающий всё, слегка сорвался, и девушка резко отвернулась к скале. В боковом зеркале отчетливо отразилось её лицо с прикушенной нижней губой, словно она была раздосадована.
Лицо Джи Ю стало еще краснее, чем раньше. И только тут Хантер заметил, что, несмотря на палящее солнце, она сидит без головного убора.
Неудивительно. Эта кожа, нежная, как рисовая бумага, сейчас сгорит докрасна.
Хантер нахлобучил ей на голову теннисную кепку, которую взял в MCCC.
— Носи. Иначе потом пожалеешь.
Джи Ю, вспылив, уже хотела стянуть кепку, но потом замерла и натянула её поглубже. Солнцезащитные очки и козырек скрыли две трети ее маленького лица.
Сказать ей, чтобы сняла очки? Я хочу видеть ее лицо.
В этот момент в кармане Хантера завибрировал телефон. Он достал его и протянул Джи Ю. Девушка растерянно взяла аппарат.
На экране высветилось «L.H.».
— Ответь, это мать.
— ...Мне?
— А кому еще, мне, что ли?
Спорткары восьмидесятых годов сейчас стоили на аукционах больше миллиона долларов, но привычных технологий двадцать первого века в них не было и в помине. Всё из-за аналоговых предпочтений Джареда.
Джи Ю осторожно ответила на звонок. Объяснив, что Хантер за рулем и не может говорить, она немного пообщалась с Лорен и повесила трубку.
— Мама Флоры пригласила твоих родителей и Дейзи на яхту. Сегодня они заночуют там, а завтра, после турнира, у них ужин с председателем ФРС, поэтому они остановятся на ночь в в отеле «Отель-де-Пари», а на виллу вернутся только послезавтра после обеда.
— М-м.
— А еще просили передать: если ты будешь меня обижать, чтобы я сразу им звонила.
Хантер усмехнулся.
Значит, целых два дня на вилле будем только мы вдвоем.
Он попытался подавить предательски ползущие вверх уголки губ.