Джи Ю и Э Джон сели в автобус до станции метро, чтобы вернуться на Манхэттен. В салоне ехал бездомный, поэтому на весь автобус стоял жуткий смрад.

Они проехали две остановки, зажимая носы и дыша ртом, и когда вышли у метро, на их лицах читались лишь усталость и полное отчаяние. С истерзанными душами они тряслись в грохочущем вагоне, зажатые между людьми с такими же изможденными лицами, пока наконец не добрались до Манхэттена.

Пройдя пару кварталов от станции, они увидели знакомую Пятую авеню. Джи Ю молча шла, глядя себе под ноги и изо всех сил сдерживая подступающие слезы.

Тяжело вздыхая и шагая медленнее обычного, Э Джон заговорила:

— Послушай меня, Джи Ю. Отныне твоя единственная цель — выжить любой ценой. Всё остальное не имеет значения. Продержись в доме Хантера как можно дольше и вгрызайся в учебу. Поступи в самый лучший университет, в какой только сможешь. Ты молодая, умная, красивая. У тебя еще будет шанс.

Джи Ю ничего не ответила, лишь тяжело переставляя ноги, и мать добавила:

— Говорят, если уж и прислуживать, то в доме у господина. Сейчас этот дом — твой лучший вариант. Не попадайся им под горячую руку, на всё отвечай «да-да», делай всё расторопно, поняла? И перестань огрызаться на Хантера. Он тебе больше не друг, он — сын хозяев. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Джи Ю поджала губы и с жалким видом кивнула. Тогда Э Джон подбодрила ее срывающимся голосом:

— Я постараюсь как можно скорее скопить нужную сумму, так что потерпи немного, как бы тяжело ни было. Два года — это не так уж и долго. Они пролетят незаметно.

— …Угу. — глухо отозвалась Джи Ю.

Э Джон подняла взгляд на безоблачное ясное небо и сокрушенно вздохнула:

— До чего же небеса безжалостны из поколения в поколение. Вырастила дочку в холе и лелеяла, как настоящую принцессу, пылинки сдувала, а в итоге передала ей по наследству свою несчастную долю… Ох, за что мне это.

***

В первую неделю сентября, на которую выпадал День труда, семья Хантера вернулась в резиденцию Гамильтонов после лета, проведенного на вилле в Хэмптонс.

Джи Ю вместе с Э Джон поднимались в пентхаус на частном лифте, прямо как в тот день, когда она впервые пришла к Хантеру на плейдейт. Обе сжимали ручки огромных чемоданов, словно туристки, отправляющиеся в путешествие. Э Джон собиралась проводить дочь до пентхауса и сразу же поехать в Бруклин.

В резиденции Гамильтонов вместо Лорен их встретила Лиса Тёрнер, главная управляющая. Эта компетентная женщина лет сорока с небольшим была ветераном, проработавшим на семью Гамильтон почти двадцать лет. Они с ней тоже были хорошо знакомы.

Э Джон схватила Лису за руку и умоляюще произнесла:

— Лиса, прошу, позаботьтесь о моей дочери.

Лиса с деловым видом слегка поклонилась и высвободила руку.

— Да, конечно. Не волнуйтесь так, миссис Паркер.

Э Джон пробормотала по-корейски:

— Я хотела лично попросить Лорен приглядеть за тобой, но, видимо, ей неловко со мной видеться. Раз уж она прислала Лису.

Она с тяжелым сердцем посмотрела на Джи Ю и тяжело вздохнула.

— Ох… Как же тяжело оставлять тебя здесь и ехать нянчиться с чужим ребенком. Ноги не идут.

Лиса, терпеливо наблюдавшая за ними, мельком взглянула на часы и осторожно заговорила:

— Оливия? Скоро ужин, мне нужно спуститься на кухню. Могу я проводить тебя в твою комнату прямо сейчас?

— А? Да-да.

Сжавшаяся от страха Джи Ю потянула за собой чемодан и оглянулась на Э Джон. Та торопливо порылась в сумочке и что-то достала.

— Джи Ю, ты помнишь, что я тебе говорила? Продержись всего два года. Учись прилежно, пиши мне регулярно. Если кто-то будет тебя обижать, сразу говори мне. Я пожалуюсь Лорен.

Джи Ю боялась, что если издаст хоть звук, то расплачется, поэтому лишь кивнула. Э Джон подошла и обняла ее. А затем вложила ей в руку конверт с деньгами.

— Одевайся всегда опрятно и не пропускай школьные мероприятия из-за экономии. Я даю тебе эти деньги как раз на такие вещи. Не падай духом, Джи Ю. Твоя жизнь еще не закончена.

— Мама… — прохрипела Джи Ю сорвавшимся от слез голосом.

Э Джон резко отвернулась и, не глядя на дочь, замахала рукой:

— Иди за Лисой. Я уже опаздываю.

Э Джон вошла в лифт, ее плечи мелко дрожали.

— Мама!!

Даже услышав отчаянный крик Джи Ю, Э Джон не оглянулась. Бездушные двери лифта плотно закрылись за ее спиной. Началась разлука, и неизвестно, как долго она продлится.

«Настанет ли день, когда мы снова будем жить вместе?»

Джи Ю сглотнула подступившие к горлу слезы. Она больше не могла вести себя как ребенок. Как и сказала Э Джон, ей нужно продержаться самой. И выжить.

Теперь придется думать только об этих двух вещах.

Лиса отвела ее в комнату по соседству с комнатой Дейзи. Джи Ю думала, что ей выделят свободную спальню в крыле для прислуги на цокольном этаже, так что это оказалось неожиданностью. Видимо, Лорен сочла логичным поселить няню Дейзи в соседней комнате.

Ее немного пугала мысль, что, живя на семейном этаже, она будет часто сталкиваться с Хантером, но она была не в том положении, чтобы возражать.

Лиса, пристально посмотрев на Джи Ю, коротко вздохнула и произнесла:

— Лорен рассказала мне о вашей ситуации. Оливия, ты была здесь самым частым гостем, и я, как человек, видевший тебя с самого детства, искренне тебе сочувствую. И... прими мои соболезнования в связи со смертью отца.

— Спасибо. — ответила Джи Ю, опустив голову.

— С того момента, как миссис Гамильтон поручила тебя мне, ты стала одной из служащих, которыми я руковожу. Моя роль — это как лапы лебедя, которые бешено гребут под водой. Моя работа заключается в том, чтобы, оставаясь незаметной на цокольном этаже, обеспечивать семье Гамильтон комфортную и спокойную жизнь.

Лиса посмотрела на нее со сложным выражением лица и продолжила:

— Честно говоря, я долго думала, как с тобой обращаться, учитывая твое положение — где-то посередине между цоколем и семейным этажом. И пришла к выводу, что не могу делать для тебя исключение из правил, которые строго применяются к остальной прислуге. Поэтому будет лучше для всех — и для тебя, и для меня, и для Гамильтонов, — если ты как можно скорее адаптируешься к своему статусу. Ты понимаешь меня?

— Да. — кивнула Джи Ю.

То, что ей посоветовали знать свое место и не создавать проблем, не стало для нее неожиданностью. Видимо, наставление матери про «прислуживание в доме господина» послужило своеобразной прививкой, потому что слова Лисы не вызвали такого шока, как слова Э Джон.

Она была к этому готова. Просто... всё равно было немного унизительно. Но она прекрасно понимала, что теперь даже такие эмоции для нее — непозволительная роскошь.

— Хорошо. Впиши в эти документы номер своего банковского счета и номер социального страхования. А это — инструкция для персонала. Трехразовое питание предоставляется в столовой на цокольном этаже в строго отведенное время, если не успеваешь — решаешь вопрос с едой сама. Есть какие-то вопросы по этой части?

Джи Ю покачала головой, и Лиса указала на ее чемодан.

— Тогда разбирай вещи, располагайся и немного отдохни. На шоссе Лонг-Айленда сильные пробки, они сказали, что приедут примерно через полтора часа.

Хоть она и не назвала имен, было ясно, что скоро вернется семья Гамильтон.

Лиса ушла. Когда Джи Ю закончила разбирать вещи, за дверью послышался голос Дейзи. Судя по всему, они наконец-то приехали. Джи Ю глубоко вдохнула и вышла из комнаты.

Из Хэмптонса вернулись только Дейзи и Лорен. Когда Джи Ю поздоровалась, Лорен ответила ей так же естественно и приветливо, как всегда встречала подругу сына.

Увидев ее, Дейзи тут же подбежала и бросилась обниматься. А потом начала упрашивать пойти в игровую комнату. Лорен кивнула и жестом велела ей идти.

Играя в прятки и читая Дейзи книги в игровой, Джи Ю невзначай спросила:

— Дейзи, а почему Хантер не приехал с вами?

— Хантер ушел играть в теннис. Сказал, что приедет к ужину.

— Вот как…

— А папа поехал в Сан-Франциско покупать большое здание, он приедет завтра.

Девочка, щебеча обо всем подряд, даже о том, о чем ее не спрашивали, скатилась с горки, сморщила носик и надула губы.

— Хантер злится, что ты будешь моей няней. Он завидует. Потому что ты будешь играть только со мной, а с ним — нет. Хантер жадина.

От этих невинных слов у Джи Ю екнуло сердце.

«Конечно, ему неприятно, что на одном этаже с ними будет жить чужой человек».

Э Джон назвала Хантера «сыном хозяев». Велела не перечить ему и не огрызаться.

«Неужели, если я буду вести себя с ним как раньше, меня могут вышвырнуть из этого дома?»

Она и без того знала: если Хантер что-то втемяшит себе в голову, его никто не остановит.

На душе стало еще тяжелее.