Контент удален!

Он так за неё тревожился, что хотелось показываться ему только преуспевающей; но когда земля ушла из-под ног и не за что было ухватиться, кроме Бён Гу цепляться было не за кого.

И родные, и подруга Чхэ Гён — у них своя жизнь была тяжела, брось ещё один камешек, и всё рухнет; так что Со Хи не могла ни на кого опереться.

— Небось думаете: поделом ей — я же в одних носках за ней бегал, отговаривал, а она всё-таки вышла?

— Именно, паршивка! Так скоро всё вышло по-моему, аж на душе полегчало, полегчало!

— Ой, ну что вы такое говорите? Вредный какой, — покосилась на него Ин Хе, а Со Хи снова засмеялась.

Раз Бён Гу твердил «вот видишь, я же знал, полегчало мне», она тоже смогла сказать:

— И правда… вы во всём были правы, директор.

Хотя явь оказалась куда жёстче предсказаний Бён Гу.

— Надо было тогда вас послушать, простите, что упёрлась. Я и правда была неправа.

Когда Со Хи, склонив голову, сказала это, Бён Гу, не в силах даже шлёпнуть её по маленькой спине, стиснул кулак.

— Ах ты, пропащая…

Он изо всех сил отговаривал её от этого брака, чуть ли не бросаясь за ней в одних носках, но такого исхода уж точно не желал.

— Ладно, ладно. Что толку теперь каяться? Надо было тебя куда запереть, чтоб замуж не выскочила. Какое у тебя тогда было блестящее будущее!.. Снялась бы в той дораме — знаешь, как сейчас гремит Сон Чжу Хе, что получила твою роль? Нынче она просто индонезийская принцесса! Тринадцать рекламных роликов сняла!

— Вы что, всё подсчитали?

«Ладно, что толку теперь каяться», — начал он, а сам с нарастающим накалом изливал досаду. Когда Ин Хе заметила, что он мелочный, Бён Гу схватился за загривок.

— Слушай, я как вспомню Сон Чжу Хе — среди ночи подскакиваю! Она же в «Чхонсоль Энтер». Пак Чхан Гён, глава «Чхонсоль», как меня с тех пор увидит — так и лыбится. «Ой, хён, благодаря вам нынче в горле маслице поблёскивает», — вот такую пакость несёт, представляешь?

— Ха-ха.

Вспомнив вкрадчивый говорок главы Пак Чхан Гёна, она рассмеялась.

— Смеёшься? — посерьёзнел Бён Гу.

— Тебе сейчас смешно? Я спрашиваю, смешно тебе?

— Нет.

— Всё это должно было быть твоим! Да ты бы сняла и все двадцать роликов! Не индонезийская принцесса, а мать нации! Это же какие деньги?

Тогда, если бы кто-то и орал ей в ухо в рупор, она бы не услышала. Она думала, что будет счастлива с этим мужчиной, даже если не будет ни гроша, даже если есть придётся раз в три-четыре дня.

Нет, Со Хи и по сей день так думала, — только не знала, что не сможет быть с ним рядом вот так.

— Потерпела бы ещё чуть-чуть, а ты не смогла… Да что говорить. Всё уже упущено. Пускать слюни на чужой каравай — только прослыть побирушкой.

— Ой, директор. Вытрите слюни.

Ин Хе вытащила салфетку и подала, а Бён Гу, кхе-кхе, сделал вид, что вытирает. Когда Со Хи невольно прыснула, оба они, рассмешив её, смущённо переглянулись.

— Онни, ты хоть ешь нормально? И так личико маленькое, а теперь совсем половинка.

— Да ем вроде как следует, а всё равно похудела.

— Эх, диета на нервах — самая убойная…

— Так плохо выгляжу? Лицо совсем осунулось? Что же делать.

Когда Со Хи, схватившись за щёки, растерянно забеспокоилась, Ин Хе замахала руками.

— Да ну, наоборот, трогательно так, ещё красивее. Только, онни… ты снова будешь играть? Вернёшься? — спросила Ин Хе, украдкой косясь на Бён Гу.

Со Хи тоже подняла глаза на Бён Гу. Встретившись с ней взглядом, Бён Гу растерянно нахмурил брови.

— Ну… если можно, я бы хотела вернуться…

Под его пристальным взглядом Со Хи невольно прикусила губу.

Бён Гу и сам прекрасно знал, что особой страсти к актёрству у неё нет.

Но других дорог у Со Хи почти не было. Даже диплома нет — сейчас ей и работать-то негде, а если и устроиться кое-как, обычной служащей или официанткой в кафе, она уже никогда не встретит Ли Гё Хёна.

Пусть, занявшись актёрством, ей и не встать с этим мужчиной вровень, но, может, хоть раз да попадётся ему на глаза?

Она понимала, что причина низкая и жалкая, но так вот всё оборвать Со Хи было решительно невозможно.

Без единого слова объяснения, не успев даже вцепиться ему в грудки, она была внезапно отброшена, — и от неё требовали принять это и жить дальше.

Пока она не услышит из уст самого Ли Гё Хёна, отчего всё так вышло, ей, кажется, и глаз не сомкнуть; оттого, забившись в затхлый номер мотеля, она каждый день ревела до изнеможения, но ни разу не подумала о том, чтобы наложить на себя руки.

— Кхм, кхм.

На слова Со Хи Бён Гу ничего не ответил, только откашлялся.

— Всё-таки… нельзя, да? Меня теперь никто и не возьмёт. Разведёнка, да ещё и слухов полно…

Актёрский стаж у неё был невелик, громкой знаковой роли не было, а тут ещё в молодом возрасте развод и клеймо изгнанной. Выходя замуж, она посмеивалась над слухами, что тянулись за ней, но, оказавшись в таком положении, увидела, что всё это — сплошные изъяны.

Знаменитостью не всякий станет. Талантом-то она не блистала, а красивых женщин вон сколько.

Когда Со Хи уныло это сказала, Бён Гу возмущённо хмыкнул.

— Разведёнку, говоришь, не возьмут? Да для актрисы развод — это орден! А? Изломы жизни выплёскиваются во внутреннюю игру!

— Так я смогу подняться заново?

— Э-э… отчего же нет, но… а почему вы развелись-то? Ты… ничего такого не натворила? Ну, налево там не ходила?

— Я-то знаю, что ты не из таких, но мне ведь надо всё знать, да? Прежде чем брать актёра, я и риски должен оценить, — сказал Бён Гу.

— Раз тебя вот так, в одностороннем порядке, бросили, наверняка ведь есть какая-то зацепка? Ну, бывший парень какой-нибудь.

Со Хи покачала головой.

— До него у меня мужчин не было. Я и не выходила никуда, кроме Чхэ Гён, и подруг, с кем встречаться, не было… И с чего бы мне встречаться с кем-то другим?

Ради чего ей встречать другого мужчину, бросив того, ради кого она всё оставила и вышла замуж? Со Хи, просыпаясь ночью, сама не замечала, как до рассвета вглядывалась в лицо спящего мужа.

— Или, может, замуж за чеболя вышла да в роскошь ударилась?.. А может, тебя в том доме сильно донимали?

Домработницы вовремя кормили, персональный шопер набивал гардероб одеждой — деньги ей и тратить-то было негде. Когда она сопровождала свекровь Чжа Ён или ходила куда с Гё Хёном, ей и кошелёк носить с собой не приходилось. Роскошествовать она не роскошествовала, да и семья была не из тех, что мелочилась бы из-за небольших трат.

Ни неуместных требований от своей родни, ни каких-либо выходок — ничего такого не было.

— Не знаю, правда. Я ведь и вправду старалась изо всех сил. И к председателю была добра, и к госпоже. И свекровь… поначалу была недовольна, но постепенно стала смотреть на меня теплее, а на годовщину даже сказала, что закажет мне отвар, чтобы завести ребёнка…

— Ну, если не ты гуляла, то, может, у него была другая женщина?

Бён Гу спросил так, будто это очевидно, и Со Хи снова покачала головой.

— Он очень занятой человек. Такого быть не может.

— Мужики, даже когда спать некогда, на это время найдут. Знаешь Чо Ир Сана? У него на сон времени нет, из носу кровь на съёмках, а он на две-три-четыре стороны налево, аж прославился.

— И всё же. Гё Хён не такой человек.

Появись у него другая женщина — он бы ей сказал. Бён Гу и Ин Хе усмехались: неужели тебе до сих пор хочется выгораживать этого гада; но Со Хи не хотелось думать о нём настолько плохо.

— Онни, тогда, может… у вас это не ладилось?

Не успела Со Хи переспросить, что за «это», как Ин Хе добавила:

— В постели, ну. Ночью. Плотская совместимость. Как оно, в постели-то?

На дерзкие слова совсем ещё юной Ин Хе Со Хи, округлив глаза, вдруг залилась краской.

— Это, а, нет, вряд ли.

Вот тут-то как раз никаких проблем не было.

— Ого, ну надо же. Тут-то, значит, точно порядок.

На смущение Со Хи Ин Хе лукаво усмехнулась:

— Гляньте-ка, онни аж покраснела. Ай, да ладно, медовый месяц был медовым месяцем, что ли?

Со Хи вместо ответа заправила за вспотевшее ухо прядь волос.

— Ну ладно, стало быть, дело не в этом.

Кхм-кхм, кашлянув с деланым спокойствием, Бён Гу сменил тему.

— То есть — «пожили уже достаточно», и это всё, правда?

— Да… Больше я ничего и не слышала.

Если бы она могла сказать, в чём была проблема, было бы легче, но объяснений, кроме этого, и правда не было.

— Хм…

Бён Гу смотрел на Со Хи сверху, будто пытаясь отличить правду от лжи.

— Подумай хорошенько. Ты точно ни в чём не виновата? Я же всегда говорил? Если есть за тобой провинность, надо честно мне сказать — тогда можно как-то всё уладить.

— Я бы и сама хотела, чтобы я в чём-то крупно провинилась.

Так, пожалуй, на душе было бы спокойнее. Что угодно было бы лучше, чем вот так, ничего не понимая, быть выброшенной и без конца, неизвестно зачем, всё это перебирать.

Слёзы снова быстро подступили, и Со Хи стиснула зажатый в руке клочок салфетки.