Контент удален!

Честно говоря, желание почесать языками он понимал.

Он стал вести Ли Гё Хёна, когда тот перешёл в химию, и наблюдал весь его развод от начала до конца.

Работа секретаря-помощника — это по большей части разгребать досадную рутину начальника: заказ обедов и гольфа, «управление» любовницами, мелкие поручения; но улаживать разведённую бывшую жену пришлось впервые.

То, что человек в положении Ли Гё Хёна холоден и жесток, ничуть не удивляло. Не умей человек такого ранга как следует устранять помехи — вот это было бы куда большей проблемой.

Мало того, Ли Гё Хён был безжалостен и с теми, кто ему не враг. Все, кто с ним работал, — что подчинённые, что партнёры — все при нём напрягались.

Но что он и с собственной женой будет так же — этого Хан Гын Сик не ожидал.

Такой красивой женщины, как Юн Со Хи, Хан Гын Сик не видел никогда. Работая секретарём при высоких особах, он нередко встречал знаменитостей и селебрити, но она была красавицей, при виде которой перехватывало дыхание. Точёные, будто вырезанные, черты и щемящая, будто написанная акварелью, атмосфера.

И вот такая женщина выбежала босиком, с колен ручьём текла кровь, она цеплялась за него — а Ли Гё Хён лишь отцепил её, будто ему всё это опостылело, и сел в машину.

Все черты, что густо заполняли её маленькое лицо, были искажены потрясением и горем. Как можно так выглядеть? У Хан Гын Сика будто рушилось всё внутри, а Ли Гё Хён как ни в чём не бывало и на следующий день преспокойно вышел на работу и занимался делами.

Юн Со Хи несколько раз приходила к компании. Доложить о ней он смог лишь однажды.

— Мне докладывать не о чем. Разбирайтесь как следует. И впредь тоже.

Когда он передал, что госпожа пришла в лобби, Ли Гё Хён, не отрывая глаз от бумаг, сказал это. Выходило, что странным человеком был лишь сам Хан Гын Сик, впопыхах примчавшийся с этой вестью.

Отправить домой Юн Со Хи, что горько плакала, умоляя назвать хоть причину развода, было делом нелёгким. А узнав, что она без крыши над головой ютится в убогом мотеле, — тем более.

Казалось, самый жалкий и несчастный человек на свете — это Юн Со Хи.

А Ли Гё Хён, что знал о её бедственном виде и глазом не моргнул, казался самым бесчувственным человеком на свете.

Как человек может быть таким? Может, он социопат? Пожалуй, могло быть и так.

Скорее уж странно, что такой мужчина нежно любил Юн Со Хи и, вопреки сопротивлению семьи, женился на ней.

Но пусть даже он социопат, а всё же он завершил брак — событие вселенского масштаба, да ещё и первый в жизни, — тут можно бы хоть чуточку заколебаться; Ли Гё Хён же, наоборот, будто с облегчением, съехал из родового дома, зажил один и лишь возвращался ещё позже да выходил на работу ещё раньше.

Хотя сторона Юн Со Хи объявила о разводе, самому Ли Гё Хёну Хан Гын Сик эту весть так и не передал. Скажи он — и станешь лишь бездарным секретарём, что тратит время на пустые сведения.

Хан Гын Сик, встав перед дверью кабинета замдиректора, тихо перевёл дух. Всякий, кто собирался войти в этот кабинет и остаться с Ли Гё Хёном один на один, вот так переводил дух.

В такие минуты он всякий раз думал, что и Юн Со Хи, полюбившая такого мужчину и вышедшая за него, тоже, пожалуй, довольно странная.

Тук-тук — и на стук тут же донеслось:

— Войдите.

Открыв дверь и войдя, он увидел слева тянущееся вдоль длинного панорамного окна море небоскрёбов. Суетливый, беспорядочный город через это окно казался мирным и прекрасным, будто всё это — единое произведение искусства. За окном, в глубине закруглённого угла, стоял стол Ли Гё Хёна.

На удивление без бумаг и планшета в руках он сидел, откинувшись в кресле и закрыв глаза.

Мужчина, сидевший без единой лишней складки, вместе с видом за окном был словно картина, но, когда он открыл глаза и посмотрел, Хан Гын Сик невольно сглотнул ком в горле.

Хан Гын Сик, потирая затылок от знобкого чувства, будто встретил тигра в его логове, доложил:

— Протокол совещания рабочей группы «HS Байотех» я вам направил. До обеда придёт персональный шопер по поводу примерки костюма для благотворительного аукциона в эти выходные — вас устраивает?

— Да.

Как и ожидалось, всё то же выражение лица. Услышал ли он весть о Юн Со Хи или нет — непонятно.

— На обед у вас встреча с директором Сином с завода в Ёнчхоне, я забронировал «Сонгакчон» на двенадцать. После примерки всё подготовлю, чтобы вы сразу выехали.

Перед приходом персонального шопера он заодно проверил дневное расписание, чтобы оценить занятость.

— Посещения завода после обеда вроде бы в планах не было — есть особая причина?

— Председатель хотел убедиться, что новое оборудование улавливающей технологии на заводе в Ёнчхоне работает как надо. Прямого распоряжения посетить завод не было, но в последнее время он особенно этим озабочен. Раз уж встреча с директором Сином, я вписал в график; если дальняя дорога неудобна, исключу.

— Оставьте.

Заехать в Ёнчхон, а потом вернуться на послеобеденное совещание стратегического отдела — график выходил довольно плотный, но Ли Гё Хён кивнул.

— Раз уж заеду, выделите побольше времени осмотреться. Как раз собирался проверить соседний участок — расширяться на месте или выносить на новый завод.

— Понял…

Не отменить ли послеобеденное совещание вовсе? Если он не вернётся вовремя, будет неловко, а торопить Ли Гё Хёна посреди осмотра, чтобы поспеть из Ёнчхона в Каннам, — впритык.

— Совещание после обеда перенесите на два часа позже. Черновик, что подали, никудышный, так что передайте: за это время пусть доработают содержание и соберутся.

Ли Гё Хён мигом выдал решение. Видно, собирался ещё два часа их поварить, а потом взять в оборот.

— Так и передам.

— Да.

Как всегда, разговор окончился коротким ответом, и Хан Гын Сик склонил голову, чтобы выбраться из логова тигра.

— Со Хи, гляжу, неплохо поживает, — произнёс Ли Гё Хён, поводя пальцем по узлу галстука.

— ?..

…А? Хан Гын Сик, склонив голову, протянул конец фразы и лишь поднял глаза, проверяя выражение лица Ли Гё Хёна.

Ли Гё Хён был, как всегда, бесстрастен.

Раз «Со Хи» — значит, о бывшей жене, Юн Со Хи; но что означает «Юн Со Хи неплохо поживает»? Он пытался уловить смысл брошенных слов, но сделать вид, что понял, ему не удалось.

— Да-а… Кажется, поживает неплохо.

Хан Гын Сик с запозданием, как попугай, повторил слова Ли Гё Хёна.

— В новостях недавно было, что снова начинает актёрскую карьеру…

…Надо было доложить?

— Разузнать подробнее и доложить?

Когда не понимаешь, что на уме у начальника, полагается для начала предлагать то одно, то другое, потому он осторожно спросил. Но ведь и в ходе развода Ли Гё Хён говорил, что докладов о Юн Со Хи не нужно, а теперь, когда развод завершён, какое ему дело, чем она занимается? Ему и вовсе всё равно…

— Как сказать. Разве есть что-то ещё, что мне нужно знать.

Ли Гё Хён откинулся на спинку кресла и наклонил голову. Лицо, казалось, всё то же, что обычно, но будто и чуть другое. Чем именно другое — объяснить трудно…

— …

— ?..

Он, тук, тук, постукивал ногтем по узлу галстука и глядел за окно. Проследив за его взглядом, Хан Гын Сик посмотрел наружу — на большой экран, что висел во весь фасад противоположного здания.

Хан Гын Сик разинул рот. Обычно там крутили рекламу или анонсы, а сейчас шёл выпуск новостей шоу-бизнеса.

Юн Со Хи, разведённая с Ли Гё Хёном из «Хёгён», возвращается в актёрство

Фоном шла реклама «Хёгён», с которой Юн Со Хи дебютировала. Она на заснеженной улице оборачивалась и медленно улыбалась.

— Ох…

От крупным планом раскрытой прекрасной улыбки по спине заструился холодный пот.

— Про-простите. Немедленно приму меры.

Это было главное здание «HS Планнинг», где директором служила тётка Ли Сон Ми, известная скверными отношениями с Ли Гё Хёном.

Господи, кто бы мог вообразить, что, как бы плохи ни были отношения, она так откровенно возликует разводу племянника. Прекрасно зная, что из кабинета Гё Хёна виден этот экран, она нарочно это и крутила.

Строя из себя людей культуры, они усердно возводили и художественные музеи, и оперные залы, а вытворяли сущий срам. Не хромает ли воспитание нравов у председателя Ли Гиль Чжэ, что стравливает детей, натравливает друг на друга, а когда они грызутся до крови, рукоплещет: «Виден задор»?

Даже псы на собачьих боях своих-то, поди, вылизывают.

Позвони он с протестом — они наверняка скажут, что ни при чём и что вышло без умысла. А при мысли, что они ещё исподволь спросят, не обеспокоил ли замдиректора Ли Гё Хёна этот выпуск на экране, у него заранее заболела голова.

Не опустить ли прямо сейчас жалюзи? — и он стал искать пульт.

— Оставьте.

Мужчина, сложив на столе руки в замок, распорядился. Он по-прежнему не отрывал глаз от экрана, полного Юн Со Хи. Не в силах истолковать этот упорный взгляд, устремлённый на бывшую жену, Хан Гын Сик, замявшись, сказал:

— Я… думал, вам будет неприятно…

Ли Гё Хён легко усмехнулся.

— Неважно. Эта женщина всё равно ни разу не исчезала из виду.

— Что?..

Мужчина, чьи слова невозможно было даже истолковать, привычно провёл по пустому безымянному пальцу левой руки.