Контент удален!

Когда Со Хи, склонившись под стул, прикрыла мокрое бедро и сказала это, сотрудник с затруднённым лицом произнёс:

— Да нет, вы, кажется, сильно промокли…

— Просто… не хочу поднимать шум.

Со Хи, понизив голос, сказала так, чтобы слышал лишь сотрудник. Тот, заметив дрожащие руки Со Хи, умолк и убрал пустой бокал.

Когда Со Хи как ни в чём не бывало села, сотрудник расстелил у неё на коленях смоченную водой салфетку, сухую салфетку и, сняв повязанный на шее платок, расстелил и его.

— Этим платком ведь и юбку делают, накидывают.

— Нет, правда не надо. Правда…

Со Хи, возвращая платок, замотала головой. От любезности, с какой ей запросто протянули дорогой платок, вспомнился прежний Гё Хён, и принять она не могла.

Гё Хён, что при первой встрече, увидев мокрую блузку Со Хи, протянул ей свой платок, теперь склонялся, чтобы расслышать шёпот сидящей рядом женщины.

Женщине, видно, приглянулось колье, что шло с молотка, и Гё Хён поднял табличку.

Ставки быстро росли, и женщина, слегка удерживая его за рукав, останавливала, но он, как мужчина, что рисуется перед любимой, набавлял цену.

— …

Со Хи, прижимая салфетку к бедру, липкому от пролитого спиртного, усмехнулась.

Нелепо, но от того, как Гё Хён сидел рядом с другой женщиной, шептался и естественно улыбался, у неё перехватило дыхание и сдавило под ложечкой.

Сможет ли она просить у этого мужчины уделить ей время?

Как Гё Хён, что, по его словам, на заднем ряду кинотеатра, будто фильм, разглядывал, как менялось лицо смотревшей кино Со Хи, — так и Со Хи разглядывала теперь в нём всё.

Как человек, безответно в него влюблённый, — затаив дыхание, не смея моргнуть.

Роскошное колье за восемьсот с лишним миллионов вон, сделанное, говорят, из сотен однокаратных бриллиантов, разумеется, досталось Гё Хёну. Дальше пошли женские вещи — будто в комплект к колье, оплетённые бриллиантовой сеткой браслет и кольцо, брошь и другие драгоценности да сумка из крокодиловой кожи редкого оттенка.

Когда лотом выставили пышно украшенные туфли на каблуке с острым, изогнутым, как шило, тонким мыском, в которых и трёх шагов не пройдёшь, между женщиной и Гё Хёном вышла даже маленькая перепалка.

Кажется, смысл был в том, зачем тратить деньги на туфли, в которых и ходить нельзя, но Гё Хён, ничуть не смутившись, и их выкупил.

— Ох…

От невольной усмешки она пошевелила сухими губами. Обе щеки неизвестно с какого времени горели и пылали. Хотелось думать, что это от выпитого на голодный желудок спиртного, но глаз от Гё Хёна она отвести не могла.

Она думала, что приняла развод.

Что пора неверия, рыданий и криков миновала, что она принимает разлуку с ним и понемногу оправляется. Что, раз она ничего не может поделать, то и принять получилось даже быстро.

Когда свекровь Чжа Ён спросила, неужели она так всё и оставит, — они ведь уже разобрались с бумагами, о чём тут спрашивать, — недоумевала Со Хи.

Но, видя, как он покупает украшения для другой женщины, туфли и прочее, она чувствовала, что у неё внутри всё, — нет, буквально глаза наизнанку выворачиваются.

Ей он ничего подобного никогда не дарил.

Она была не настолько несообразительна, чтобы при браке, которому противилась семья мужа, требовать пышных даров, и вещей приняла лишь столько, чтобы не уронить лицо «Хёгён».

И это её ни разу — ни единого раза — не задело. Наоборот, она считала, что получила сверх меры, и старалась выглядеть скромной перед роднёй мужа. Со Хи без конца пыталась доказать, что вышла за Гё Хёна не из-за денег.

Гё Хён никогда не скупился на Со Хи, но и подарков особенно часто не дарил.

Хотя нет.

До свадьбы он ради актрисы Со Хи выкупал целый кинотеатр или парк развлечений, а раз ей нельзя носить кольцо, надевал на неё колье или часы. При женитьбе, говоря, что не в том положении, чтобы делать много даров, передавал деньги через двоюродного брата У Чжон Вона…

Но, сколько ни тверди это себе, спокойно проглотить и переварить нынешнюю картину она не могла.

Колье за сотни миллионов? Сумка из крокодиловой кожи? Той маленькой, беленькой женщине, которой они и не к лицу, — платок в раме, браслет, комплект серёг да колец штуки три-четыре, кажется.

Она, не смея моргнуть, смотрела, как он, будто арендовал весь зал, кичится деньгами.

Он даже не взглянул на картину или доску для бадука, что предугадывала Со Хи, и поднялся. Разумеется, вместе с сидевшей рядом женщиной.

Чжа Ён говорила, что у него появилась женщина, но что она вот так это подтвердит — и в страшном сне не снилось.

Женщина, положившая руку на локоть Гё Хёна, шла так уверенно, будто рядом её собственный муж.

На этот раз Со Хи не отвела глаз, глядя на них, но Гё Хён на неё не смотрел. Узнавшая Со Хи новая женщина Гё Хёна, будто удивившись, поднесла руку к губам.

Какое лицо тут сделать, чтобы не выглядеть жалко? Что когда она, надвинув шляпу, пряталась от них, что теперь, сидя разряженной, — разницы, кажется, никакой.

Гё Хён был рядом с той женщиной, и ему было безразлично, сколько восторгов сыплется в адрес Со Хи.

Ведь в каком бы платье, с каким бы макияжем она ни была, Гё Хён на неё даже не смотрел.

Жалко ей или зло — голова кружилась. Может, это хмель подступал.

Она поднялась следом за вышедшими из зала. За спиной послышалось, как объявляют лотом картину художника, что нравился Гё Хёну, но никто из троих не обернулся.

* * *

Мы ведь решили сегодня непременно поговорить с Гё Хёном.

Со Хи, оправдывая своё поведение, закусила губу.

Но что она собиралась делать, гонясь сейчас за этими двумя, она и сама не знала.

Умолять Гё Хёна прямо перед той женщиной уделить ей время, поговорить с ней, ради бога?

Мужчина, что всё это время жестоко её игнорировал, — как холоден он будет перед новой женщиной.Недавно и в ресторане он собирался пройти мимо, будто не узнавая, и лишь из-за того, что Со Ё окликнул его, кое-как представил её как бывшую жену.

Понадеяться, что от того, что она принарядилась, его взгляд переменится, — иначе как беспечностью не назовёшь.

Надо было сделать так, чтобы он не мог на неё не смотреть.

Пусть она и была бывшей женой Гё Хёна, но даже прийти сюда было бы невозможно без снисхождения Чжа Ён. И как актриса из-за слухов про шлюху да изменницу она была в положении, когда не могла толком взяться ни за одну работу. Ей казалось, будто она, как утопленник, тянет за собой всех вокруг в грязную топь.

Со Хи была не то что джокером — незваной гостьей, что влезла в игру без единой карты на руках.

Что она вообще могла сделать. Даже если эти двое прямо сейчас поднимутся в гостиничный номер, что она…

В голове был сумбур, и шаг то замедлялся, то ускорялся, то снова замедлялся и остановился.

Даже беглым, мимолётным взглядом было видно — женщина прелестна. Круглые, милые, как у кролика, глаза, но при этом что-то дерзкое и умное в стиле.

По возрасту она казалась ровесницей Гё Хёна, так что, может, они начали как однокурсники. Как друзья, люди схожего круга, поняли друг друга…

Может, прожив год с простой женщиной и поняв, что вить гнездо с той, кто вырос в иной среде, не так-то просто, он решил встречаться с женщиной своего положения.

Что бы Гё Хён о ней ни думал — неважно. В голове у Со Хи была одна лишь мысль: «Обнимал ли Гё Хён эту женщину?»

Или только собирается обнять?

Первая это ночь или уже после множества ночей — неизвестно.

Не понимая толком, зачем она за ними гонится, она стояла, а увидев, как эти двое нежно входят в лифт, с запозданием, сглотнув, кинулась к ним, но, прежде чем она встала перед ними, двери закрылись.

Бум, — она стучала в закрытые двери лифта, звала, но уже закрытые двери не открывались, и, глядя, как этаж за этажом растёт число, она чувствовала в голове полный хаос.

Куда он направился? Лаундж-бар? Номер?

Считая, что приняла развод, она ни разу не представляла, что он станет чьим-то ещё.

Хотя кругом ей столько твердили, что у него наверняка есть женщина, лишь теперь Со Хи ощутила это въяве.

Он был с другой женщиной в отеле. Поднялся с явно близкой ему женщиной на лифте, что вёл и к номерам.

Что Ли Гё Хён не импотент, лучше всех знала Со Хи, и, захоти он, он бы её обнял. Ведь та женщина Ли Гё Хёну не откажет.

Как всегда отвечала Со Хи, стоило Гё Хёну протянуть руку.

Со Хи помнила, каким Гё Хён был в постели.

Чуть учащавшееся дыхание, разгорячённый, непривычный взгляд и лицо, будто в нём немного гаснет рассудок, запах тела с примесью цитруса и движения.

Руки, что оглаживали всё её тело; даже вкушая её маленькие плоды, он был осторожен и почтителен.

Гё Хён был её первым мужчиной, и близость с ним, непривычная, часто причиняла ей боль, но всё же грубым он никогда не был.