1 - 2
— …Сперва журналистам скажем, что мы и сами ничего не знаем, будем выяснять, а уладить… уладим, если получится. Пусть адвокат Ким встретится с Сын Хёком и подъедет в офис, — со вздохом проговорил Бён Гу, не поднимая головы.
Пусть жизнь актёра и кончена, но срок-то надо скостить, разве нет?
Теперь приходилось считать, что в агентстве осталось двое актёров. Да и один из них скоро на перезаключение контракта, а раз на компанию свалилась такая беда, ясно, что уйдёт.
Знал же, что этим кончится, но что настолько — не думал.
Что делать, если рекламодатели потребуют неустойку? С дорамы и фильма его, конечно, снимут.
Он снова обхватил голову руками и застонал — и тут в дверь кабинета постучали: тук-тук.
— Ой, Со Хи-онни 1?
1 Онни — обращение младшей женщины к старшей (подруге, сестре).
Услышав голос Ин Хе, Бён Гу не поверил ушам и поднял голову.
Простой пиджак, белая футболка, джинсы.
Даже в этом скромном наряде первым в глаза бросалось стройное тело с плавными формами. Тонкие руки и ноги, мягкие изгибы, необычайно длинная белая шея и собранные в хвост волосы.
Огромные солнцезащитные очки закрывали крохотное лицо до самых скул, но одних пухлых губ и круглого красивого лба хватало, чтобы понять, кто это.
От вскипевшей злости Бён Гу оскалился в усмешке.
— Ну и ну. Каким это ветром госпожу из чеболя 2 занесло в такую дыру? Никак поглазеть пришла, как я разоряюсь?
2 Чеболь — крупный семейный конгломерат в Корее; «третье поколение» — внуки основателя.
От его язвительных слов губы, тронутые абрикосовой помадой, растерянно сомкнулись.
Юн Со Хи.
Женщина, за которой он бегал три месяца со дня первой встречи, пока не подписал; когда-то — его козырь в рукаве и его шедевр (которому только предстояло им стать).
Бён Гу нисколько не сомневался, что она станет топовой актрисой, лицом всей страны.
Её дебютом стала имиджевая реклама группы «Хёгён», искавшей чистое, ещё никому не известное лицо.
Ролик — заснеженная улица, белое лицо, оборачивающееся с улыбкой, — мигом наделал шума.
Досталась ей и главная женская роль в короткометражке довольно известного режиссёра; работа шла со скрипом, и он извёлся, разгребая приставания этого режиссёришки, помешанного на «искусстве», но результат вышел хорош. Сюжет — так себе, зато девчонка получилась красивой.
Образ первой любви, какой рисуют себе мужчины. Пронзительный, будто списанный с самого слова «преданность», — каждый кадр смотрелся роскошно, как из фотоальбома.
Потом был клип на новую песню известной инди-группы, а после — роль второго плана в судебной мини-серии. Роль была невелика, но она хорошо запомнилась режиссёру, да и сценаристка её полюбила, так что к концу ей даже добавили экранного времени.
Следующей работой должна была стать главная женская роль в молодёжной дораме, где на мужскую главную роль утвердили звезду халлю 3. За проект взялись сценаристка и продюсер, выпустившие не один хит, и, поговаривали, ещё до готового сценария уже шли переговоры о продаже прав за рубеж.
3 Халлю («корейская волна») — экспорт корейской поп-культуры за рубеж.
Уж как он обхаживал продюсера и сценаристку, чтобы выбить ей эту роль, — не пересказать. Дарил сумки из тех, за которыми стоят в очереди, таскался на каждое совещание с бутылкой виски, что берёг всю жизнь, зарекаясь открывать.
В миг, когда кастинг решили, Бён Гу подумал: «Ну всё, дело сделано. Вступил на короткую дорогу к вершине, взошёл на эскалатор — теперь знай себе поглядывай да радуйся».
Прошлым летом, в жару, под мерзкий стрекот цикад.
Он позвал её, чтобы сообщить о кастинге в дораму. С радостным, приподнятым лицом он начал было: «Со Хи, помнишь ту дораму…» — но она заговорила первой.
— Директор, я выхожу замуж.
Это было поистине как бомба.
— За… замуж? Ты выходишь замуж?
Бён Гу опешил и начал заикаться.
Ошалел он уже от того, как застенчиво, потирая кончики пальцев, она это сказала, но дальше было и вовсе несусветно.
— Гё Хёну тоже, да и семье, куда я войду, это не по душе, так что от актёрства, кажется, придётся отказаться.
— Кому… нет, Ли Гё Хён? Тот самый Ли Гё Хён из «Хёгён»?
Кто такой Ли Гё Хён, он, разумеется, знал.
О парне Юн Со Хи её менеджер обмолвился ему ещё несколько месяцев назад, а недавно вокруг них и вовсе шумно разразился скандал — так что не знать было невозможно.
Отдельной встречи он с ним не устраивал, но видеть — видел.
На закрытом прослушивании он сам привёз Со Хи, у которой тогда ещё не было менеджера, в штаб-квартиру группы «Хёгён» — и они столкнулись в лобби.
Может, оттого, что лобби слишком сверкало? Внешность мужчины в белой рубашке, с переброшенным через руку пальто, была слишком безупречной.
Он чуть было сам не подошёл спросить, не думал ли тот стать актёром, но по тому, как кастинг-менеджер согнулся перед ним в поклоне, понял: это Ли Гё Хён, старший внук председателя группы «Хёгён» Ли Гиль Чжэ.
Роман с наследником чеболя в третьем поколении, да ещё и с таким статным, красивым молодым человеком!
Разница в возрасте была великовата, но он рассудил: «Такой — и не жалко», — и отговаривать не стал. Молодой кронпринц группы «Хёгён», у которой в руках даже пресса, — лучшей партии для только что дебютировавшей начинающей актрисы и не сыскать.
Когда недавно рванул скандал — мол, Золушка, и всё в таком духе, — он и за голову схватился, но, увидев неожиданно благосклонную реакцию публики, решил: «А ведь на руку».
Но замужество?
— Да сколько вы знакомы-то? С чего вдруг замуж, что вообще за разговоры? Или залетела?
О том, что они встречаются, он услышал полгода назад. Даже если приплести, что они сошлись ещё со съёмок рекламы, знакомству и года не было.
— Да нет, просто… Гё Хён хочет поскорее.
— Со Хи. Тебе всего двадцать четыре. Ты даже университет не окончила.
По нынешним временам двадцать четыре — ещё дитя. В шоу-бизнесе, может, о двадцатичетырёхлетней и говорят, что она отцвела, но в глазах Бён Гу Со Хи была девчонкой, только-только окончившей школу. Когда режиссёр короткометражки заикнулся про сцену с обнажёнкой, Бён Гу наотрез отказался и улёгся прямо на съёмочной площадке. Как, мол, раздевать этого ребёнка.
Он и вправду растил её как зеницу ока.
Вокруг говорили: «Бён Гу, не слишком ли ты с ней носишься?» — но он берёг её пуще своих орхидей.
Это он привёл в шоу-бизнес девчонку, спокойно учившуюся в хорошем вузе. Со своей звёздностью она всё равно рано или поздно попала бы сюда, но Со Хи говорила: «Если бы не вы, директор, я бы и подумать не смогла об актёрстве», — и Бён Гу чувствовал ещё большую ответственность.
Он отказывал за неё в неприятных застольях, отваживал липнущих режиссёров и техников, остерегал от смазливых актёров — берёг её как золото, как драгоценность.
— Ты же говорила, что хочешь сняться в той дораме.
— Этот мужчина что, не может подождать пару лет? Он тебя бросит, если не поженитесь прямо сейчас? Ведь нет же. Просто встречались бы ещё, а там, если и потом захочется…
— Ты только начинаешь, дурёха! У тебя всё впереди! Снимешься в этой дораме — и перед тобой раскинутся дни, когда ты будешь сиять, как звезда, а ты вот так вот сядешь и всё бросишь? Всю карьеру псу под хвост — и в четырёх стенах на «госпожу» отзываться?
