Контент удален!

— Слушай, там кого-нибудь не пришибут?

Мун Сон Ир, тот самый мужчина, что, притворяясь одурманенным, приставал к Юн Со Хи, приложил ухо к двери и шутливо произнёс.

— Кого пришибут. Затащил бабу в комнату — само собой…

Пэ Мун Ён, хотевший было сказать «само собой, секс», склонил голову набок и осёкся.

Ведь это не кто-нибудь, а Ли Гё Хён.

Секс с бывшей женой в таком месте? Да ещё и с женщиной, о которой все судачат, что развелась из-за грязного скандала?

— И правда… Что, если труп вынесут? Может, сперва наркоту убрать?

Пэ Мун Ён серьёзно пробормотал это и посмотрел на двоюродного брата Ли Гё Хёна, У Чжон Вона. Но единственный, у кого был хоть какой-то шанс остановить Ли Гё Хёна, — У Чжон Вон — как ни в чём не бывало опекал оставшуюся одну Им Чжэ Гён и болтал с ней.

Школы, куда ходят дети из чебольских семей и верхушки общества, наперечёт, так что встречающиеся в таких местах по большей части были связаны как старшие-младшие или однокашники. Мун Сон Ир и Пэ Мун Ён тоже были старшими, окончившими ту же школу, что и Ли Гё Хён.

Особо близки они не были, но Ли Гё Хён слыл знаменитостью.

В отличие от гнилых ростков, что при богатых родителях легко вырастают беспутными, он был примерным учеником.

Ни разу не упускал первого места по всем предметам, не поддавался соблазнам вроде гулянок. Кто в компании сверстников слишком выделяется, того обычно затравливают, но он ни разу не оказывался изгоем. Ни старшие, ни учителя — никто им не пренебрегал.

Немалую роль играло то, что он проходил обучение как наследник «Хёгён», одного из ведущих концернов, но ещё больше — та жуткая, с непроницаемой глубиной атмосфера, что была свойственна лишь Ли Гё Хёну.

Если подумать — диковинное дело.

При такой красоте и таланте за ним увивалось немало женщин, но Ли Гё Хён ни разу с ними не связывался. Была ли у него хоть раз девушка? А к мужчинам он интереса тоже не питал.

Уж наверное до свадьбы он не был девственником, значит, с кем-то да встречался, но об этом не ходило ни единого слуха.

Даже когда парни, как водится, травили сальные анекдоты, пускали по кругу порнушку или журналы, от него не было ничего, кроме презрительного взгляда.

Но и в монахи или священники ему было не податься — есть ли на свете ещё такой холодный человек; так что в глазах прочих не было существа загадочнее Ли Гё Хёна. Уж не асексуал ли он какой.

Он ушёл в комнату с женщиной, что окатила его спиртным и устроила бучу, — так что убийство казалось правдоподобнее секса; и всем было не диво недоумевать, как он вообще ухитрился завести роман да ещё и жениться.

— А если правда убьёт?

— Юн Со Хи и убить может. Довольно зубастая.

— Руки как палочки для еды, что за бред. Моя кошка и то бьёт сильнее. Ли Гё Хён щёлкнет — и руки-ноги переломает.

Ли Гё Хён и так был статен и крепок, а судя по тому, как легко подхватил и унёс бьющуюся женщину, спортом занимался немало.

— Но у меня к Юн Со Хи дельце… Так и ждать всё время? Постучать, что ли?

— Какое ещё дельце?

— Да ну, она ж дохрена красивая, а? Прямо сияние от неё. Скандалит, а я будто клип смотрю. Раз всё равно с Ли Гё Хёном развелась, думаю, хоть номерами обменяться…

— Уймись. С Ли Гё Хёном встречалась — на такого, как ты, разве позарится.

— Блядь, она с этим Ён Чхан Солем, что ли, встречается, а я чем хуже? Да и я получше того урода, что баб до слёз доводит. Я вон какой ласковый.

— Не мели. С тобой свяжется — судьбу загубит, наркоман хренов.

Довёл женщину, что не хотела, тем, что клянчил дать ей наркоту, а теперь «ласковый». С самокритикой у него было совсем плохо, но Пэ Мун Ён всё бубнил:

— Дурь в меру — и жизнь становится счастливее, говорю тебе. Кто нынче так закидывается, чтоб жизнь загубить. Моя-то жизнь мне ох как дорога. Раз вокруг одни с золотой ложкой, думают, родиться с золотой ложкой — плёвое дело? Благодарным надо быть. Да и Юн Со Хи сейчас, поди, не спит, в тоске да печали — не прочь бы дури хлебнуть.

Бреду не было конца. Правда, что сейчас самое время Юн Со Хи покатиться по наклонной, — это была правда.

Всё это время, изображая топовую актрису, она, наверное, парила в облаках, а из-за грязного, мерзкого скандала в один миг рухнула на дно. Возрождение было далёким, будущее — беспросветным.

При такой красоте по кафешкам подрабатывать она, конечно, не станет, но при мысли о том, чтобы работать стримершей, что кичится ложбинкой, или ходить в сиделках у какого-нибудь старикашки, ей будет не до сна. Именно так и начинают с наркотиков не одна и не две знаменитости.

— Давай постучим. Если труп — так вместе и уберём, — видно, хмель ещё не выветрился: Пэ Мун Ён сказал это без всякого страха.

Всем, по правде, было любопытно, что там в комнате, так что никто его не остановил.

— Эй, кончай.

Нет — У Чжон Вон, что всё это время и ухом не вёл, что бы там ни болтали, вдруг подошёл и, схватив Пэ Мун Ёна за загривок, осадил его.

— Ну чего.

На хныканье Пэ Мун Ёна У Чжон Вон досадливо переспросил:

— Ты что, не знаешь, кто сегодня тут хозяин?

Под конец года, когда все навеселе, молодые «золотые ложки», что, не вынеся родительского нажима, всё же вышли в свет, но не пожелали отказаться от гулянок, устраивали отдельные вечеринки — обычное дело; но, если приглядеться, состав сегодня был чуть иным, чем всегда.

Любителей погулять и так хватало, но, помимо Ли Гё Хёна и Им Чжэ Гён, виднелось немало лиц, что при своём положении и репутации в такие места обычно не ходят.

— Кто хозяин… Ох.

Оглядевшись на слова У Чжон Вона, Мун Сон Ир только теперь смекнул и разинул рот.

— Кто сегодня хозяин?

— Ли Гё Хён.

— Ли Гё Хён — хозяин? Правда? Зачем?

Ли Гё Хён обычно и не ходит в такие места, а тут — сегодняшний хозяин? У Чжон Вон, с жалостью глядя на всё ещё не понимающего Пэ Мун Ёна, кивком указал подбородком на внутреннюю комнату.

— Вот и говорю, дурень. Я всё гадал, с чего это Ли Гё Хён вдруг устроил такое, а вон оно что. Всё ещё не догоняешь?

Ли Гё Хён, что весь вечер игнорировал внезапно объявившуюся Юн Со Хи, увёл её в спальню, а надолго задерживаться на вечеринке, где исчез хозяин, — не по гостевому этикету. Смекалистые гости мало-помалу поняли, что вечеринка окончена, и ушли или собирались уходить.

У Чжон Вон, глядя на дверь спальни с крайним отвращением, ворчливо подытожил:

— Всё это Ли Гё Хён устроил, чтобы заполучить Юн Со Хи.

У Чжон Вон, что попытался было вывести её, но своим языком без костей разозлил Юн Со Хи и снова привёл обратно, думал: что бы он ни сказал, итог был бы тем же, что и сейчас.

Не в оправдание, а к тому, что Юн Со Хи всё равно ни от кого не послушалась бы. Речь о том шумном пари. Да и без него загнанная со всех сторон Юн Со Хи набросилась на Ли Гё Хёна — исход был предрешён.

У Чжон Вон, выходя из комнаты вместе с шумной компанией, цокнул языком. Глаза Ли Гё Хёна, что смотрел на него, закрывая дверь спальни, были устрашающе злыми. Будто говоря «даже на подол платья Юн Со Хи не смей смотреть», он загораживал щель двери, за которой она скрылась.

Змей Ли Гё Хён, как на облаве загоняя зайца, согнал Юн Со Хи в свою нору, обвился вокруг всего тела, сдавил и проглотил в один присест.

От Юн Со Хи, что и на один кулак не тянула, не останется и косточки.