Контент удален!

Он, голой рукой отправив в рот клубнику с торта, склонил голову.

— А что, нельзя?

Это означало «да».

— Пусть ты и можешь делать что угодно, но это… Меня будут искать, и полиция…

Гё Хён, недокусив клубнику, расхохотался. Со Хи растерянно посмотрела на него.

— Ч-что смешного?

— Полиция.

Он смеялся, будто вообще смешлив от природы, и слизнул крем с руки.

Сидевший, он, фух, выдохнул и посмотрел на галстук. Уже поевший клубнику руками, он, видно, недовольный белой пудрой на галстуке, другой рукой развязал узел и поднялся.

Он притянул к себе и облизал руку Со Хи в креме, которой она крепко держала простыню. Его язык прошёлся по её ладони даже там, где крема не было, и Со Хи поёжилась. Он поцеловал кончики её пальцев и посмотрел на неё снизу.

— Просто хочу ещё несколько дней с тобой поиграть, Со Хи.

Непринуждённый, ласковый тон был воистину мягок, как когда уговаривают ребёнка.

— Ты же знаешь, что я занятее тебя. Твой конец года — разве что влезть на благотворительный аукцион, куда тебя не звали, украв чужое приглашение. Тебя нигде не рады видеть — куда ты собралась.

— …

«Не краденое приглашение, а данное твоей матерью» — эти слова поднялись к самому кончику языка и опустились обратно.

Наверное, Чжа Ён и представить не могла, что её сын такое устроит. Для Чжа Ён Гё Хён всегда был правильным, безупречным, не делающим ничего дурного. Сын, в которого она так твёрдо верила, что говорила: единственное отклонение в его жизни — это ты, Со Хи.

Кажется, она велела хоть поговорить, раз новая невеста ей не по нраву.

Но чем больше Со Хи говорила с Гё Хёном, тем меньше понимала, как вообще с таким человеком жила. Ведь она, оказывается, ни капли не знала, о чём думал Гё Хён.

Ли Гё Хён, что запирает человека и предлагает «поиграть»…

— До каких пор?..

— Кто знает.

Он, облизав даже её ладонь, щекоча языком, сказал:

— Думаю, съедим вместе хоть рождественский торт, встретим вместе и Новый год.

Со Хи ощутила, как задрожала щека. Это она сама сказала ему в прошлый, первый после свадьбы, конец года.

Ему, что весь декабрь был в отъезде по делам, она по телефону, унимая тоску, говорила:

— В будущем году давай обязательно вместе и торт съедим, и Новый год всю ночь встретим.

Что тогда ответил Ли Гё Хён? Наверное, «хорошо», но это ничуть не утешало.

Она думала, что это одиночество — её законная доля, раз она выбрала Гё Хёна. Первые после свадьбы Рождество и Новый год.

Ей было горько, но вместо слова «горько» она тревожилась о Гё Хёне, которому в такие дни приходилось работать. Всё, что она делала, — по возможности не подавая виду, что обижена, светло улыбаясь, говорила: «В следующий раз обязательно вместе».

— Теперь решил играть в мужа? Ты ведь и конец года, и мой день рождения оставлял меня одну. На самом деле не так уж ты и был занят? Развод должна была предложить я. Такой чёрствый человек…

— Со Хи.

Гё Хён, схватив облизываемую руку Со Хи, притянул её к себе вплотную.

— Выбор всегда за мной. Ясно?

Гё Хён смотрел на неё сверху. Выражение на бледном, красивом лице было чем-то знакомо. Пресыщенное и озлобленное. Хоть такое её лицо он видел впервые, но, будто в точности как он воображал, когда же она раскроет нутро и покажет искреннее выражение, оно казалось знакомым.

Гё Хён нарочно жестоким тоном поддел её.

— У тебя нет ни прав, ни оснований. Так что перед сделкой надо было хорошо читать договор.

— Что…

Со Хи, неожиданно хорошо понимавшая с полуслова, будто заново поражённая, шевельнула губами. Не обращая внимания на то, что в щель зажатой простыни всё её тело на виду, она надвинулась на него, будто хотела оттолкнуть, и спросила:

— Тот договор — ты с самого начала о нём знал?

Речь была о брачном контракте, что заставили её подписать. Начальник отдела Ким Чо Хан, что передал Со Хи бумаги, внешне был человеком деда, председателя Ли Гиль Чжэ, но на деле — человеком Гё Хёна.

Всё это время о каждом шаге Со Хи — что она делает, что ест, кто вокруг неё, кто ведёт её дела — он узнавал через него.

И то, что Со Хи — человек У Чжон Вона, тоже разведал начальник отдела Ким Чо Хан.

— Я велел его составить, разумеется, знал.

На «разумеется» Гё Хёна её зрачки задрожали, будто вот-вот разобьются.

— Не из-за таблеток, а с самого, с самого начала ты собирался… предложить мне развод? Не сгоряча, а правда с мыслью прожить со мной месяц-другой… Правда…

Гё Хён коснулся, ощупывая, век под её зрачками, что будто раскалывались на осколки. Обхватывая вот так её щёку, он всегда чувствовал, будто может зажать её всю в одной ладони.

— И жениться на тебе, и разводиться — конечно, это был мой выбор.

Не выбор Юн Со Хи, а его выбор.

Начальник отдела Ким Чо Хан качал головой, но Гё Хён выбрал брак. Все считали, что брак — промах Гё Хёна, его убыток, но ошибались. Ведь брак станет самым большим промахом и самым большим убытком в жизни Юн Со Хи.

Тот брак был доказательством, что какая-то там Юн Со Хи не сможет оставить на нём и малейшей царапины.

— Ты меня и не любил никогда? — растерянно дрожа губами, спросила Со Хи.

— Со Хи… Тебе всё ещё это важно?

Любил, не любил. Почему это важно, он понять не мог. Гё Хён любил Со Хи и потому женился, чтобы её погубить. А теперь, не любя, устраивает её дела и вкушает её, разве нет.

— А… то, что я тебя полюбила? Это тоже не мой выбор?

— А разве ты меня любила?

Такие слова — как выключатель. Миг, когда актёрское мастерство Юн Со Хи снова заблистает. Она, как обиженная, широко распахнула глаза и хлынула сладкими словами:

— О чём ты? Я же говорила, что люблю. Каждый, каждый день говорила!..

— Уста твои говорят «люблю», а поступки — нет.

— Что?

— Смотри, Со Хи.

Гё Хён провёл по её дрожащим губам. Даже за таким разговором вожделение вмиг вскипало. Ей, кажется, было не до того, но Гё Хён смотрел на мягкие изгибы в щели её простыни. От оставленных им на белой гладкой коже следов низ его заныл, и он высунул язык, облизнул губы.

— Ты каждый день отталкивала меня и вставала, чтобы поесть не со мной, а с моей семьёй. Про мою мать говорила больше, чем про меня, а когда я приносил цветы, чуралась близости — мол, старшие, что так противились свадьбе, не любят, когда супруги выказывают лад. Похвале бабушки радовалась больше, чем моим цветам. За домашними хлопотами, которых никто не поручал, ещё и английский зубрила, стоило старшим слово сказать. Я уж думал, ты не жена, а барышня перед выданьем, что проходит невестину науку. А главное…

— Всё это оттого, что я тебя любила! Думаешь, кто-то так живёт по своей охоте? Оттого что тебя из-за меня в семье невзлюбили!..

Оборвав слова Гё Хёна, Со Хи закричала, как в вопле.

Да, было время, когда он чуть было не поддался такому заблуждению. Может, какое-то время он и правда тонул в такой мысли. Оттого за прошедший год он и забыл начисто про ту дерзкую «Юн Со Хи».

— Оттого что любила, пила противозачаточные и притворялась, что огорчена, что не выходит забеременеть?

— Это…

— Оттого что любила, отталкивала меня. Даже родная мать не лгала мне так.

Родная мать бросила Гё Хёна, но по крайней мере была честна.

— Кровь рода Ли — вся мерзкая и опостылевшая. И Ли Сон Хан, и ты.

Она, будто особенно её тошнит от него, сказала это и ушла. И после ни разу его не искала.

Гё Хён поклёвывающими поцелуями всосал её пухлые, распухшие и оттого ещё более лакомые губы.

— Незачем натужно выдумывать оправдания. Ничего, теперь я ни единому твоему слову не верю.

Гё Хён стянул с Со Хи накинутую простыню и провёл по её обнажившимся спине и ягодицам. Он собирался хоть тортом её покормить и вкусить, но тело было такое, что доводило человека до порока.

— Это не оправдание, дурак!

Со Хи в его объятиях, колотя его в грудь, закричала:

— Ложь? Как ты мог такое подумать? Я и словом не обмолвилась, что обижена, будто твоя семья тебе важнее. Я же всё терпела, думая о тебе! Раз тебя из-за меня сослали в отель, я как могла старалась не стать твоим изъяном! Почему ты так подумал? Почему?

Со Хи, горько плача, тянула Гё Хёна за волосы и колотила ватными кулачками. Гё Хён, куда она тянула, туда и клонил голову, кусая её лопатку, грудь.

— Со Хи, ты правда меня любишь?

— Иначе зачем бы я вышла за тебя? Всё бросив, терпя, держась, я… я всё равно думала, что мне и нужен один лишь Ли Гё Хён!..

Гё Хён, думая, до чего приятно это слышать, похлопывал плачущую. Казалось бы, и слёз не осталось, а она опухшими глазами снова лила их ручьём.

— Да. Люби ещё сильнее.

Пусть Юн Со Хи любит его.

«Юн Со Хи любит Ли Гё Хёна, а он её не любит».

Вот какие отношения Гё Хён считал самыми идеальными.