Контент удален!

— Да что…

Со Хи, растерянно откинув волосы, оглядела всё вокруг. Все комнаты и ванная чисто прибраны, а ни халата, ни единого тапка нет.

Неужели эти каблуки, в которых что надеть, что нет, — единственная обувь в этом номере? Сердце застучало тревожно.

Со Хи, скривив лицо, открывала под ёлкой подарочные коробки. Все — те самые лоты, что выкупил Ли Гё Хён с аукциона. Открыв одну из груды чёрных коробок сбоку, она нашла одежду. С виду вроде вчерашнее платье, но выйти в таком на люди было решительно нельзя.

— Что это?.. — невольно сказала Со Хи вслух.

Глядя на тончайшую, донельзя мягкую комбинацию, что, чуть неверно двинешься, порвётся, Со Хи вдруг вспомнила бельё, что подарили ей подруги на свадьбу. Тогда это было бельё сплошь из кружев и завязок. Такие лоскуты, что, надев, не то что прикроешь и защитишь важные места — лишь подчеркнёшь. Тем, что в обычной жизни это решительно не наденешь, оно ничем не отличалось от нынешнего белья.

— Ха…

Когда несведущая в сексе Со Хи в первую брачную ночь, надев поверх подаренного подругами белья халат, робко вышла из ванной, Гё Хён работал. На низком столике лежали планшет, бумаги, ноутбук, галстук был наполовину развязан. На краю стола стоял бокал с виски и льдом.

Работать даже в свадебном путешествии, казалось бы, неприятно, но влюблённым глазам Со Хи это виделось таким классным и великолепным.

Можно ли ему помешать? Раз он работает даже в таком месте, значит, и правда занят; решив, что лучше дать ему немного времени, она села верхом задом наперёд на стул у обеденного стола в углу гостиной, оперлась руками и подбородком на спинку и стала ждать.

Задремав и вздрогнув, она подняла голову — а он уже стоял перед ней.

— Уже закончил? — Со Хи приподнялась и протянула руки, и он естественно склонился к ней. Поцеловал её в щёку и, как нечто само собой разумеющееся, накрыл её губы своими.

Губы с дубовым ароматом виски. Оттого что, против обыкновения, его губы не отвечали на поцелуй, она открыла глаза, и его рука провела по сползшему халату, по плечу и спине. Его пальцы приподняли красную завязку на плече Со Хи.

— Со Хи.

Он, будто её спину намазали мёдом, оглаживал её и смотрел на её тело. Оглядев всё — из-под распахнутого, сползшего халата бюстгальтер без чашечек, что едва прикрывал грудь красным кружевом, трусики и белые ноги под просвечивающей комбинацией, — он сказал:

— Такое можешь не надевать.

— А, тебе такое не нравится?

Всё было впервые, ей и без того было неловко, а тон его прозвучал как-то низко и холодно, и Со Хи покраснела до самого лба.

Гё Хён, проведя большим пальцем по её порозовевшему лбу, склонил голову.

— Зачем доводить мужа до течки.

— Что?

— Перебор.

— И без этого я от тебя без ума, — шепнул он и поднял Со Хи на руки.

— Не по мне это — будто снимаю ленту с подаренного мне из милости подарка.

О чём он? Пока Со Хи, моргая, вникала в его слова, он продолжил:

— Ты не подарок, а моя жена.

Жена. На это слово Со Хи кивнула. А, вот в каком смысле, — не то, что разворачиваешь, как леденец…

— Переоденься и выйди.

Он опустил Со Хи перед гардеробной. Тогда Со Хи немного растерялась, но странным это не сочла. Когда она вышла, надев обычное бельё и застегнув пижаму до последней пуговицы, он, сидевший над бумагами, поднял её на руки и отнёс в спальню.

Близость не была уж такой сладкой, чтобы звенели колокола, но лучше, чем она боялась. В темноте он расстёгивал её пуговицы, мягко касался. Он всё время был почтителен, и лишь ближе к концу она ощутила, как сбилось его дыхание.

Когда их взгляды встретились, он поднял руку и прикрыл ей глаза. Объяснил: «Стыдно». А Со Хи, которой он таким показался милым, сказала: «Мне тоже».

Он, прикрыв ей глаза, продолжал целовать.

Когда в одной постели думают о разном, это, кажется, зовётся «одно ложе — разные сны».

Может ли это слово подойти лучше?

С мужчиной, что говорил, что за месяц-другой она надоест, она засыпала, мечтая о вечности. Он любит целомудренных женщин, значит, его жена должна быть такой. И в постели она старалась не вести себя слишком развязно, ощущая его. А оказалось, это…

— Ха…

Со Хи, открыв несколько коробок, вывалила их перед собой кучей. Кроме просвечивающей всё тело комбинации, посыпалось всякое бельё и украшения, но одежды, в которой можно выйти, было решительно не найти.

Ей вдруг стало нечем дышать, будто кто-то сдавил горло, и Со Хи судорожно выдохнула. Да что же это…

Что задумал сделать с ней Гё Хён — она и представить не могла. И то, что он бросил её одну в такой огромной комнате…

Нет, столкнись они — было бы ещё хуже. Гё Хён, обнимая её, что молила прекратить, снова и снова утолял своё вожделение. Он так долго был в ней, что под конец даже не смыкалось, — она чувствовала, как её низ разевается.

А Гё Хён, глядя на растерянную Со Хи, лишь весело смеялся.

— Вышла замуж за психа…

Со Хи крепко сжала накинутую на плечи простыню. Ли Гё Хён, которого она знала, был ласков и заботлив, а оказалось, тот мужчина лишь скрывал своё мутное нутро и притворялся хорошим. Страшный, жуткий человек, что без умолку сыплет словами, кромсающими душу.

И любовь, и воспоминания — всё смято и растоптано одним его словом. Неужели всё, во что она верила, было ложью?

Тот мужчина был ядовитой змеёй, а Со Хи — мышью, что, ужаленная его клыками, проглочена в один присест.

Со Хи ещё раз обыскала всё вокруг в поисках чего надеть. Пусть номер прибрали, а одежду забрали в стирку, но что нет сумки — странно. Обшарив даже стенной шкаф, она принялась перерывать оставшиеся под ёлкой в гостиной коробки. Одежды не было ни клочка, только колье, серьги, — и в тот миг, когда она собралась швырнуть коробку туда, где вывалила бельё, —

На шорох за спиной она обернулась — в открытую дверь входил Гё Хён. Видно, куда-то выходил: в безупречном, с иголочки костюме, без единой складки, а в руках у него была коробка вроде тортовой.

— Проснулась. Думал, ещё поспишь.

Со Хи чуть не попятилась. Она притянула к груди руку, сжимавшую простыню. От одного его движения она осталась бы голой, ноги и живот дрожали от бессилия, но она, скрывая напряжение, шагнула вперёд.

— Дай мне одежду. Одежду и обувь… Где моя сумка?

Хоть Со Хи говорила напористо, Гё Хён, ничуть не тревожась, подошёл, поставил коробку на стол и сказал:

— Всё, что там лежит, — твоё.

Со Хи, моргнув, оглянулась и снова посмотрела на Гё Хёна.

— Так одежды же нет… Ты про то бельё?

Про то непристойное бельё и каблуки?

— Ты же говорил, тебе такое не нравится, сволочь.

— Раздевать тебя, чинно одетую, тоже приятно, но времени ещё много.

Времени много. Он, будто пыхтящей Со Хи и вовсе нет, достал из коробки торт. Торт из белого крема с зелёной лентой, обильно уложенный ярко-красной клубникой.

Со Хи, скривив лицо, снова спросила:

— А телефон? Клатч, нет — сумка, где?

— Кто ж знает.

— Который сейчас час? Утро или ночь?

— А что тебе с того, утро или ночь.

— Я пойду домой.

Гё Хён, сложив тортовую коробку и отложив в сторону, сказал:

— Иди.

По его тону «иди, если сможешь» ей показалось, будто повторяется ссора перед сном. В прошлый раз, промокшая насквозь крепким спиртным, она в итоге сдалась, но на этот раз…

— Дай мне одежду!

Со Хи, схватив горсть торта, швырнула ему на пиджак без единой пылинки. Не только пиджак — рубашка, галстук, и упавшая клубника в креме, и брюки в один миг были измазаны белым кремом.

Он оглядел свой перепачканный вид, раскрошенный торт, руку Со Хи, тоже перепачканную оттого, что она схватила торт, а затем — щель распахнутой простыни. От взгляда, впившегося меж её ног, Со Хи торопливо запахнула простыню и отступила. Он, слизнув большим пальцем брызнувший на щёку крем, шагнул к Со Хи.

— Юн Со Хи.

— Не зови меня так, будто ребёнка. Я сказала — дай одежду.

— Твоя одежда изодрана и мокрая, валяется где-нибудь в мусорке. Собралась снова её надеть? Что это бред, ты и сама знаешь. Зачем без толку капризничаешь?

Он был прав. Её одежду всё равно уже не надеть. Но надеть-то нечего. Не вылетишь же из этой комнаты, обмотавшись одной простынёй. Со Хи прикусила губу.

— А телефон? Где сумка?

Гё Хён, откинув растрёпанные волосы, вздохнул.

— Не выбросил, так что перестань озираться и сядь.

Гё Хён, сняв пиджак, сел на стул, но Со Хи, обходя комнаты, искала внутренний телефон. Она собиралась, переступив через стыд, заказать одежду через рум-сервис, но телефона не было.

Номер без телефона, без халата, без тапок.

Со Хи только теперь поняла, что за тревога всё это время её не отпускала, и крепко стиснула накинутую на плечи простыню.

— Ты… сейчас меня запер?

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/padenie-zvezdy-38aaa2

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab