2 - 51
Он бодрым, вопреки своим семидесяти, шагом подошёл к Юн Со Хи.
Юн Со Хи, встретив на этом неловком фестивале того, кто ей рад, просияла.
— Батюшки, вы вышли? Холодно ведь, зачем… Я так удивилась, когда вы позвонили. Я и колебалась, можно ли мне на такое мероприятие, но раз увижу вас — решила, что непременно надо прийти…
— Хе-хе, разве бывают на таких мероприятиях те, кому можно, и те, кому нельзя? Это мне надо как следует запомниться будущей великой актрисе. Идём скорее внутрь.
Чан Но Ир непристойно протянул не локоть, а ладонь. Юн Со Хи, кажется, чуть замешкалась, но взяла протянутую руку, и они, держась за руки, вошли в фотозону.
Оставшиеся журналисты с усердием защёлкали вспышками.
Начинающая актриса, которую приметил Чан Но Ир, — известность была лишь вопросом времени. И то, как Чан Но Ир тискал руку юной актрисы, украдкой обвивал её талию, а под видом случайности задевал ягодицы, тоже было кадром, удобным для затвора.
— Что такое. Я думал, она по моему приглашению, а этот старый хрыч меня опередил? Что-что, а руки у деда быстрые, это точно.
Чан Но Ир вёл себя так, будто с Юн Со Хи они закадычно близки, — тискал, трогал, вытворял чёрт-те что. А ведь по недавнему разговору было видно, что они видятся впервые или встречались раз-другой.
Гё Хён, пристально глядя на это, спросил:
— Вы разве не хорошо знакомы?
Свадьбу У Чжон Вона провёл как распорядитель Чан Но Ир. Мать Чжа Ён ещё морщилась: из всех людей выбрали в распорядители старика, что снимает одни извращённые фильмы.
— Да нет, знакомы-то знакомы… А я разве при этом деде про Юн Со Хи заикался?
У Чжон Вон, склонив голову набок, досадливо причмокнул.
Чан Но Ир был извращён и в своих фильмах, но ещё больше о нём говорили из-за его манеры обращаться с актрисами. Стоило ему взять за рубежом крупную награду — и все эти слухи разом стихали, но кто в курсе, тот знал.
Что у такого частого лауреата громких премий есть причина брать в актрисы в основном не разбирающихся новичков или потрёпанных скандалом ветеранов, которым трудно вернуться.
— …
Гё Хён, поглядев на Юн Со Хи, что смущённо улыбалась под градом вспышек, вошёл в зал. Оставшийся позади У Чжон Вон, вроде бы здороваясь с Чан Но Иром, мельком, кажется, заговорил с Юн Со Хи.
Если, как говорит У Чжон Вон, эта женщина хочет спонсора, то У Чжон Вон, наверное, лучше извращённого старика Чан Но Ира?
Нет, уж лучше он сам, разве нет.
Поздравительное выступление кончилось, и ведущие что-то затрещали.
Гё Хён, сам не осознавая, о чём думает, сидел на месте и смотрел лишь на часы на запястье.
Остановиться будет нельзя, потому и решил не связываться с этой женщиной, — так отчего же так тревожно.
У Чжон Вон вернулся на место скорее, чем он думал. Он-то был уверен, что тот надолго застрянет с Юн Со Хи, болтая всякую чушь.
Но, видно, по взгляду Гё Хёна догадавшись, о чём тот думает, У Чжон Вон смущённо сказал:
— В туалет, говорит, пошла.
Гё Хён рефлекторно посмотрел на место Чан Но Ира. Раз Юн Со Хи ушла в туалет, Чан Но Ир, что должен был бы сидеть на месте, отсутствовал.
— А Чан Но Ир?
— Он тоже, мол, приспичило, следом пошёл.
Видно, Гё Хён невольно сделал свирепое лицо — У Чжон Вон склонил голову набок.
— Не то? Но не скажешь же ему: потерпи, сходишь потом.
У стариков ведь часто с простатой беда, задержишь — ещё обмочится… Он тарахтел, а потом, сощурив лисьи глаза, ухмыльнулся.
— А чего это ты Чан Но Ира ищешь? В его новый фильм вложиться собрался? Не коммерческое ведь, а по артхаусной части — не твой вкус, разве нет? Что, Берлин или Канны уже застолбил?
Вечно болтливый У Чжон Вон, оглядев застывшего Гё Хёна с ног до головы, перевёл взгляд на сцену, где вышел первый вручающий. Рот его никак не желал закрываться.
— Женская главная в новом фильме — не Юн Со Хи ли? Раз он так с горящими глазами на неё набросился — наверняка, а? До чего разденется? Грудь-то хоть покажет?
— …
В голове будто чиркнул кремень. Вспыхнула искорка.
— Пойдёшь?
Стоило Гё Хёну подняться, как У Чжон Вон, будто плеснул масла, сказал:
— Перед вложением, если режиссёр начудит, нехорошо. Но тому деду, чтобы получить свою награду за заслуги, надо рано вернуться, так что вряд ли что.
На маленькую вспыхнувшую искру будто плеснули масла — и она вмиг разрослась в большой огонь: внутри всё вскипело.
Вот именно.
Да не может быть ничего. Разве человек с положением и лицом устроит в таком месте выходку.
Но от странного оттенка в словах У Чжон Вона Гё Хён, как одержимый, стиснув зубы, вышел.
— Женская главная в новом фильме — не Юн Со Хи ли? Раз он так с горящими глазами на неё набросился — наверняка, а? До чего разденется? Грудь-то хоть покажет?
— Ха…
Мысль о том, какое ему до той женщины дело, уже и не приходила в голову.
Церемония шла полным ходом, так что, если не считать снующих у пресс-зала журналистов, в лобби было безлюдно.
Отчего-то он направился не к ближнему туалету на первом этаже, а к тому на втором, куда надо подниматься по лестнице. Без причины вспомнилось, как когда-то он встретил её в туалете, довольно далёком от места прослушивания.
Но, лишь дойдя до женского туалета за центральной лестницей на втором этаже, он спохватился — что он делает.
Остановит выходящего и спросит, всё ли в порядке с Юн Со Хи внутри? Или вбежит и, стуча по очереди в закрытые двери, устроит переполох?
Он ведь даже не знает, здесь ли Юн Со Хи, — не ждать же попусту.
Может, Юн Со Хи просто пошла в туалет, а Чан Но Ир просто сделал своё дело и вышел. Да, наверное, так.
Всё это оттого, что У Чжон Вон странно заговорил, вот и надумал лишнего. То, что в глазах Юн Со Хи, смущённой недавними приставаниями Чан Но Ира, ему померещился страх, было, наверное, наваждением от его же собственной мнительности.
Что он собрался делать.
Куда он выбросил мысль не связываться с Юн Со Хи.
Выскочив, потеряв рассудок, из зала церемонии и встав у туалета, он будто пришёл в себя.
Вернёмся.
Не объясняя ничего У Чжон Вону, что сочтёт это странным, лучше сейчас же выйти из зала церемонии и заняться накопившимися делами.
Если вспомнить, как трудно было забыть дважды встреченную Юн Со Хи и вернуться к обычной жизни, — это была огромная ошибка.
Эта женщина ничего не делает, а он вот так шатается только оттого, что она порой мелькает перед глазами, — не странно ли.
У Чжон Вон наверняка тоже счёл это странным. Хоть с виду он и бездельник, но и он был коварной, низкой крови «Хёгён». Показал слабину — глядишь, ещё что-нибудь замыслит; и в тот миг, когда он с этой мыслью развернулся, —
Бум, со стороны туалета донёсся звук сильного удара. Игнорировать его Гё Хён был слишком взвинчен, и снова бум! — на этот раз чуть громче.
Со стороны мужского туалета.
Мужчина с биркой персонала, будто увидев то, чего видеть не следует, впопыхах застёгивая ширинку, вышел, и Гё Хён, крепко стиснув зубы, вошёл в туалет.
Бум, гро-хот — в туалете с чёрной плиткой, в самой дальней кабинке. Гремело так, будто там дрались.
Шлёп! Раздался жуткий звук удара плоти о плоть.
В тот миг грохотавшая кабинка стихла. В наступившей во всём мире тишине послышался слабый голос.
— спа, спасите…
Голос был так тих и тонок, что, вздохни он громче, не услышал бы, — но Гё Хён точно услышал её голос.
— …
Гё Хён размашисто подошёл и постучал в дверь. Нет — думал постучать, а сам уже бил ногой.
Бах, бах, бах.
С трёх ударов верхняя петля двери кабинки сорвалась. Гё Хён, ухватив накренившуюся дверь, с силой её выломал. Когда он взглянул на Чан Но Ира, что с испуганным лицом обернулся из места, близкого к косо повисшей на честном слове двери, взгляд сам собой ушёл внутрь.
Одна из тех чёрных туфель, что он недавно приметил, валялась на полу.
Не пришлось и переводить взгляд — в тесном пространстве у унитаза виднелись длинные ноги, обутые лишь в одну туфлю. Там была Юн Со Хи — с изодранным, смятым в беспорядке подолом платья, растрёпанная, прикрывавшая одну щёку.
Она застыла, не поднимая головы.
— Ч-что ты творишь!
Чан Но Ир, поправляя ширинку, с побагровевшим лицом заорал. Гё Хён снова посмотрел на упавшую на пол чёрную туфлю, потом на Чан Но Ира. Тот гнусный человек на презрительный взгляд Гё Хёна торопливо принялся оправдываться:
— Эта девка сама за мной увязалась!.. Это я пострадал! Ты же знаешь! Хотят взлететь — раздеваются и вешаются…
Гё Хён, протянув руку, откинул задвижку на двери. Распахнул дверь и вовсе сорвал висевшую петлю. Прислонив дверь к стене, он схватил за волосы Чан Но Ира, что продолжал нести бред.
