Контент удален!

— Что?

Со Хи, не поняв, склонила голову.

— Мы ведь уже разошлись…

Ей и делать-то было нечего — её бросили и развелись. Развод давно завершён, и встречайся он хоть с другой, Со Хи ничего сделать не могла.

Вспомнив его бесстрастное лицо и сухой взгляд, она снова стала задыхаться.

С какими мыслями Чжа Ён это спрашивает — она и предположить не могла.

— Вы же сами, матушка, говорили, что мы хорошо развелись? Что, мол, к счастью, без детей…

Что к этому и шло. Что не мог Гё Хён полюбить такую, как ты, — это ведь Чжа Ён говорила. На робкое возражение Со Хи Чжа Ён фыркнула.

— А если я против, вы что, не поженились? С каких это пор ты так внимательно слушаешь мои слова?

Со Хи, попробовавшая было тихонько взбунтоваться, уныло опустила голову.

— При чём тут моя воля — Гё Хён и встречаться-то со мной не хочет…

Ещё накануне засыпала у него на плече, а назавтра вдруг оказалась выброшена, и даже увидеться нельзя. И к компании ходила, и ночь напролёт у дома ждала, а видела лишь его адвоката да секретаря.

С ним она и правда столкнулась всего однажды, случайно.

— И вы же лучше всех знаете, матушка: не из тех он, кого удержишь, если я стану капризничать, что не хочу расставаться.

Горькая усмешка сама сорвалась с губ.

Она верила, что лишь она одна по-настоящему его понимает, а после развода те, кто хорошо знал Гё Хёна, только теперь говорили: «Вот это в его духе».

— …

Чжа Ён пристально смотрела на Со Хи поверх чашки. Оглядев её тем же взглядом — со смесью удивления, диковинки и лёгкой досады, — каким она смотрела, когда Со Хи впервые пришла здороваться вместе с Гё Хёном, Чжа Ён изящным движением поставила чашку.

— Да. Гё Хён не из тех, кто отменит принятое решение…

Чжа Ён подняла руку и подозвала сотрудницу, что дежурила у входа в сад. Она попросила принести её сумку.

Сотрудница, не смея поднять головы, торопливо связывалась по гарнитуре, и это было так похоже на саму Со Хи, что немного её утешило. Много ли найдётся тех, кто перед Чжа Ён держится расправив плечи. Значит, не такая уж она странная, что ни с того ни с сего чувствует себя виноватой и робеет.

Чжа Ён достала из принесённой сотрудницей сумки конверт и протянула Со Хи. Со Хи, моргая, переводила взгляд с протянутого конверта на Чжа Ён.

— Чего не берёшь?

Стоило голосу Чжа Ён чуть повыситься, как она поспешно схватила конверт.

— Это?..

— Приглашение на благотворительный аукцион в выходные. Гё Хён тоже будет.

— Что?

— Чья бы ни была вина в вашем разводе, а супругам при расставании надо поговорить, разве нет? Правда, остановить там Гё Хёна и поговорить — уже твоё дело.

Место, куда придёт Гё Хён?

Чжа Ён, будто сказав всё, что хотела, взяла сумку и поднялась, а Со Хи изумлённо смотрела на неё снизу вверх.

— Постойте, погодите.

Только моргая, она удержала собравшуюся уходить Чжа Ён.

— Матушка, вы же меня не любите?.. Почему вдруг такое…

Ловушка какая-то? Или предупреждение — даже не смей, мол, смотреть в сторону Гё Хёна?

Со Хи, выросшая с простодушными близнецами, не умела разгадывать истинный смысл вечно колючих слов Чжа Ён. Когда они жили вместе, она кое-как ловко ориентировалась и умела улыбаться под любой попрёк, но теперь — нет.

Не оттого она сносила такое обращение, что и правда была бесхарактерной и глупой, а оттого, что рядом с любовью к Гё Хёну всё прочее становилось неважным. Теперь, когда Гё Хён ушёл, у Со Хи не было той брони.

— А кто тебе сказал, что я тебя не люблю?

— Что?..

На слова Чжа Ён Со Хи разинула рот, будто увидела привидение. Чжа Ён, видно найдя это забавным, фыркнула.

— Да что… пусть и не по нраву, а что с того, не в жёны же я тебя брала. Прожив с этими коварными сёстрами Ли не один десяток лет под одной крышей, я поняла, что и такая, как ты, — от кого ни ждать нечего, ни хлопот, — вполне неплоха.

Снова слова, не разберёшь — брань или нет. Если вспомнить обычный тон и характер Чжа Ён, это были на удивление тёплые слова, оттого-то поверить в них было ещё труднее.

— Да и тебе ведь хочется оправдаться? Насчёт того режиссёра Ёна или как его. До Гё Хёна ведь наверняка тоже дошло.

Чжа Ён давала совет мнущейся Со Хи, а та растерянно держала краешек приглашения. Бумажный конверт был жёстким — того гляди порежет закоченевшие пальцы.

— …

Ей хотелось встретиться с Гё Хёном — и не хотелось. Хотелось его видеть, хотелось спросить в упор, за что он с ней так, — но снова видеть его сухие глаза не хотелось.

Все эти месяцы Со Хи всякий миг была изранена так, что всё тело саднило. У неё не было даже возможности цепляться и умолять, и надвинувшуюся реальность приходилось силой вбивать себе в голову.

Только-только она немного собралась, а встреться с ним — снова всё пойдёт прахом, это ясно.

— Если я приду, Гё Хёну это будет неприятно…

Как и при встрече в ресторане, изобразит ли он усталость на лице, глядя на неё, отнимающую его время без спросу? Посмотрит ли теми же бесчувственными глазами, как на что-то опостылевшее?

— Вы разведены, чего же ты ждёшь — что он обрадуется? Люди кругом смотрят, вот и воспользуйся поводом, зацепись за разговор, — легко сказала Чжа Ён.

Со Хи, опустив голову, горько усмехнулась. Смысл был в том, чтобы устроить на людях сцену — и, пока Гё Хён, щадя своё лицо, вынужден будет остаться, добиться с ним объяснения.

Ну да, обернётся ли он к ней от этого. Скорее, как и в компании, велит секретарю или охране выставить её, и в итоге она лишь ещё раз поймёт, как сильно он её ненавидит.

— Как это может вот так вдруг оборваться? Чувство…

Куда исчезло чувство, которое так пылало. Даже когда прогорают полыхавшие поленья, остаются зола и тепло, остаётся копоть, а он в один миг стал как лёд.

— Целый год вместе прожили, а у него, кажется, даже пустоты в душе нет. А я до сих пор, просыпаясь утром, мёрзну без него рядом…

Пусть срок и короткий, но все четыре сезона они прожили супругами. Пусть даже разошлись врагами, но развод после брака — события вселенского масштаба; как можно быть настолько безразличным.

Не в силах понять, она без всякой задней мысли изливала душу перед бывшей свекровью, но Чжа Ён, поправляя воротник халата, сказала как о самом собой разумеющемся:

— Гё Хён такой. Даже когда сдох пёс, которого растили больше десяти лет, — нет, даже когда пришла весть, что его отец погиб в автокатастрофе, он и глазом не моргнул, делал своё дело.

— …

— Скажу так — покажется, будто он психопат, но ведь слишком многие обрадовались бы, оступись он хоть раз. Когда Гё Хён привёл тебя, распевание сестёр Ли слышно было аж за оградой.

— …

Как бы блистательно ни выглядела жизнь Гё Хёна снаружи, Со Хи знала, каким тонким льдом она была. Он жил вперемешку с гиенами, что в миг падения растопчут и разорвут, и оттого до мелочей выверял, как ступить, как сказать, как хоть раз вздохнуть.

Знала она и то, что первой ошибкой в его жизни была она.

— Единственный раз, когда он оступился, — это брак с тобой, — будто прочитав мысли Со Хи, добавила Чжа Ён.

— Но почему тогда вы велите его удерживать? Ведь Гё Хён просто на миг оступился, а теперь пришёл в чувство…

Горькая усмешка сама вырвалась, и она устало забормотала. Чжа Ён со вздохом восприняла слова Со Хи как самоуничижение и отмахнулась.

— Как бы то ни было, заставить его оступиться сумела ты одна. Чем же ты недовольна.

Ей, видно, стало лень продолжать, и она быстрым шагом развернулась.

Первая ошибка Ли Гё Хёна.

И единственная его ошибка.

Оттого-то она и верила, что это чувство наверняка особенное, — и Со Хи, сжимая в руке приглашение как последнюю зацепку, опустила на него взгляд.

— Ах да, кстати, ты, случаем…

Собравшаяся уходить Чжа Ён, будто спохватившись, окликнула её. Когда Со Хи подняла голову, Чжа Ён, непривычно для себя помявшись, цокнула языком и спросила:

— Ты не беременна? До того, как расстались с Гё Хёном.

— А.

— После того как разошлись с Гё Хёном, месячные все были?

Прошло три-четыре месяца с тех пор, как её выставили из того дома, — так что для семьи это был небезразличный вопрос.

— После были.

— На раннем сроке бывает лёгкое кровотечение. Тест делала?

Чжа Ён переспрашивала так, будто прямо хотела, чтобы Со Хи оказалась беременна, и Со Хи размашисто замотала головой.

— Правда нет.

Оттого ли, что сильно похудела, месячные шли не всегда вовремя и не в обычном объёме, но после развода они были уже дважды.

К тому же, живя в Сонбук-доне, она каждый день исправно принимала противозачаточные.

Как ни считай, беременной быть она не могла.

На решительное отрицание Со Хи Чжа Ён цокнула языком. Оглядев сад, она пробормотала:

— Ни у тебя, ни у меня, видно, нет таланта к этому.

По её сожалеющему тону Со Хи вновь ощутила то смутное родство, что всегда чувствовала к Чжа Ён, и горько улыбнулась.

Верно, это чувство чужачки, что, не имея в «Хёгён», помешанном на клановом правлении, ни капли общей крови, топталась у порога, желая быть принятой в их круг.

Когда Чжа Ён ушла, Со Хи только тогда сделала несколько глотков совсем остывшего чая. Приглашение в руке шершаво резало глаз.

В приглашении не было подробных строк — только время и место.

Отель в Ханнам-доне, в эту субботу.

При мысли о встрече с Гё Хёном впереди шло не предвкушение, а тревога. Доходило до того, что казалось, будто она самый жалкий человек на свете.

— Со Хи, нам уже пора… Ушла?