1 - 9
Всё это было уже три месяца назад. Развод завершился, и с тех пор прошёл ещё месяц.
Осень отошла совсем, воздух, касавшийся щёк, был ледяным. Похоже, в этом году зима разгуляется не на шутку.
Выслушав всю историю Со Хи, Бён Гу побагровел так, будто вот-вот лопнет.
— Так вот всё и вышло, директор.
Ей было ужасно совестно.
От этого брака Бён Гу отговаривал её изо всех сил, чуть ли не бросаясь за ней в одних носках. Ты, мол, совсем спятила, куда лезешь с таким замужеством.
Сколько всего она потеряет из-за этого брака, каким шатким и пустым окажется то немногое, что она приобретёт, — он ей всё это высказал.
— Со Хи, нельзя взваливать всю свою жизнь на одного мужчину. Бросит он тебя — и всё, конец.
— Ни диплома, ни карьеры — останешься у разбитого корыта. Сколько ни проживи, сколько сыновей-дочерей ни нарожай, а в итоге вышвырнут с грошовой компенсацией в руках!
Со Хи думала тогда, что Бён Гу говорит так, потому что не знает Ли Гё Хёна.
— Да во что ты вообще уверовала, что так с ума сходишь?
— Юн Со Хи, безголовая ты!..
Бён Гу даже слезу пускал, а она всё равно смеялась. Разве такое будущее возможно? Мы будем и дальше счастливо любить друг друга, — беспечно думала она.
Он был человеком, благодаря которому она узнала, что такие приторные слова, как «трепет души» или «любовь-судьба», существуют на самом деле. Её потянуло к нему с первого взгляда, а на второй-третий раз она уже точно знала: вот он. Такой уверенности она не испытывала ни разу. И это чувство было не только её; Ли Гё Хён тоже отчаянно, будто без неё умрёт, желал её.
Говорят, вечная любовь — наивные бредни, но она верила, что у них с ним всё иначе.
Верила, что, крепко держась за руку Ли Гё Хёна, они одолеют любую бурю.
Что вот так, за одну ночь, она рухнет на самое дно, — такого она и вообразить не могла.
Прожили не годы, а всего год, детей не было, и не то что компенсации — она не унесла с собой даже лишних трусов, кроме того, в чём вышла.
Деньги, заработанные до свадьбы, она почти все отдала бабушке да раздала братьям на чёрный день, так что вышла замуж с пустыми руками, — и маленькая сумочка в руке да двести десять тысяч вон в кошельке стали всем её состоянием.
Вместо приемлемой причины развода в руках у неё осталась одна лишь бумага-договор с требованием жить тихо.
Когда она, стиснув мокрую салфетку, не могла и головы поднять, Бён Гу, потоптавшись в растерянности, спросил:
— Погоди, а ты сейчас где живёшь?
— Я… в отеле…
— В отеле? В каком отеле?
— Ну, есть такой отель «Сухва»…
— Что, отель «Сухва»? Та самая ночлежка «Сухва» у нашего офиса? Ты в «Сухве» живёшь? Да это же мотель, нет — заезжий двор, какой ещё отель?
Бён Гу, только что было сделавший вид, что садится в кресло, вскочил и рявкнул.
— Там ремонт сделали, чисто. И клопов нет.
На её невнятное бормотание Бён Гу опять забарабанил себя по груди.
— Ай-я-яй!.. Ай, слушай, Ин Хе. Выкинь-ка это куда подальше. У меня прямо всё внутри разрывается, помру сейчас!
Поначалу ей и вправду было некуда идти, и она, сама не своя, бесцельно слонялась по улицам.
Думала было пойти в старую квартирку, где жили бабушка и братья, но не хватило духу объяснять, что случилось.
Она и сама, прижимая к себе бумаги, не верила в то, что с ней стряслось, — что уж говорить перед родными. Никак нельзя было признаться, что её вышвырнули, а она даже не знает, за что развелись; что не то что компенсации не получила — и при подписании соглашения о разводе мужа в глаза не видела.
Ночлежка «Сухва», то есть отель «Сухва», была тем местом, где на съёмках её первого фильма менеджер Ын Хо снимал ей номер, чтобы она могла отдохнуть в ожидании ночных смен.
— Нуна 1, чуть-чуть взлетишь — и такие места уже даже не увидишь. Потерпим вместе ещё немного.
1 Нуна — обращение младшего мужчины к старшей женщине.
Каждый раз, снимая ей номер в «Сухве», Ын Хо говорил это с виноватым лицом.
Принимая ключ опухшими от слёз глазами, Со Хи и сама смеялась над нелепостью. Кто бы мог подумать, что она снова окажется здесь, да ещё и с деньгами, которых не хватит и на несколько дней.
— Слушай, а сходи-ка притащи инструмент. Пойду этому гадёнышу башку проломлю — только так и отпустит! Ты чего плачешь? А? В чём твоя-то вина!
— Ай, да перестаньте вы злиться! Чего вы-то бушуете, директор? Сейчас Со Хи-онни хуже всех, ей и обидно, и тошно!
Ин Хе, обняв закусившую губу Со Хи, прикрикнула на Бён Гу. Бён Гу, обхватив голову, простонал:
— Эх, ну да. Молодец, молодец. Страну, что ли, спас?
— Слушай, а когда это было-то? Накануне годовщины — значит, три месяца назад? И где ты всё это время была, чем занималась?
— Да так…
В отеле «Сухва» она то день напролёт горевала, то день напролёт злилась, а то целый день перебирала все свои поступки в поисках вины. Ей казалось: не может же такое случиться, если она чего-то не натворила.
Наполовину в себе, наполовину нет, она десятки раз видела во сне, как он приходит и, плача, вымаливает прощение: прости, всё это было недоразумением.
Трое суток кряду она, не в силах поесть, лежала, зарывшись в одеяло, и плакала, пока не поднялась на стук в дверь — работник пришёл проверить, не умер ли кто.
Она попросила зарядить севший телефон, с которого без конца звонила по не отвечающему номеру, и, едва набралось несколько процентов, снова принялась звонить. Думала: может, он не знает, что она здесь, потому и не выходит на связь.
— Набранный вами номер не существует.
Услышав звонкий голос автоответчика, Со Хи не поверила ушам. Сколько ни набирай, повторялось одно и то же. «Набранный вами номер не существует. Проверьте номер и наберите снова. Набранный вами номер…»
Она ходила и к зданию компании Гё Хёна. Несколько дней слонялась перед входом и возвращалась, а собравшись наконец с духом, сказала на ресепшене, что пришла к Ли Гё Хёну, — и получила лишь ответ, что заместитель директора в командировке.
Пришла на следующей неделе — ей ответили, что он отказался от встречи.
Ходила и к дому в Сонбук-доне, но обитателей особняка, что въезжали и выезжали на машинах, она не видела даже тенью — её прогоняли.
И сотрудник компании, что отказал ей на ресепшене, и охранник фирмы безопасности, что гнал её от ворот дома, — все смотрели на неё как на знакомую.
Брак, которому все противились; безвестная актриса, что вцепилась мужчине в ногу и повисла; странная особа, что шумно вышла замуж да меньше чем за год получила развод.
Жалкая женщина, которую вышвырнули, не то что без ссоры — даже без внятных объяснений, а она, не дождавшись ни звонка, ни встречи, топчется у ворот компании.
От взглядов, где смешались презрение и жалость, у неё горели щёки.
Пока ей сообщали, что развод завершён, она так и не смогла увидеть ни Ли Гё Хёна, ни кого-либо из его семьи.
Лишь оставшись за бортом, она поняла, в каком ином мире они жили. Это были люди, с которыми, не протяни они руку сами, ей вовек было бы не встретиться.
— Да так… продала украшения и сумку, что унесла тогда, на эти деньги и жила. Пожила немного у подруги…
У подруги, Чхэ Гён, она пробыла всего несколько дней. Парень Чхэ Гён, с которым та жила, из-за Со Хи не мог зайти домой, так что пришлось смекнуть и съехать.
Чхэ Гён она сказала, чтобы та не волновалась — поедет, мол, к бабушке; но перед родными язык не поворачивался.
Как ужаснётся бабушка, если узнает, что скажут братья… Она и сама ещё не понимала, что это за напасть, — как тут объяснишь.
Они станут корить себя, что она попала в такую беду из-за их бессилия, а смотреть на это было бы ещё больнее.
Каждый раз, как бабушка или братья звонили, Со Хи притворялась, будто по-прежнему счастливо живёт с Гё Хёном, будто Гё Хён в командировке и так занят, что ей некогда навещать родных.
Всё же не зря она какое-то время кормилась игрой — ложь про то, как она занята и счастлива, лилась гладко.
Вечно обманывать не выйдет, рано или поздно придётся во всём признаться, но сейчас ей был понятен страус, что прячет одну лишь голову. Ей и с собственными чувствами было не совладать, а думать ещё и о том, как это подкосит родных, не хотелось.
— Я знаю, что нельзя вот так прибегать к вам, директор, но я не знаю, как быть… Знаю, что бессовестно, но мне и не к кому больше из старших…
Слёзы хлынули, она не смогла договорить и уткнулась лицом в ладони, и Бён Гу, побагровев глазами, гаркнул:
— Ты… дурёха ты, надо было раньше прийти!
— Директор…
— А? Чего ради ты целых три месяца в одиночку изводилась? Я что, съем тебя, что ли? А?
На слова расчувствовавшегося Бён Гу, что пыхтел от возмущения, Со Хи, вытирая слёзы, нарочно поддела:
— Вы же точно скажете «я так и знал».
— А я так и знал!
Бён Гу тут же выпалил это, и Со Хи наконец-то с облегчением рассмеялась сдувающимся смехом: ха-ха.
Она хорошо знала, как обидела Бён Гу своим замужеством, оттого и приходить было вдвойне неловко.
