Контент удален!

Кто такой «наш председатель» и почему он хочет купить ей колье — объяснений не требовалось. Мужчина, даже не представившись, обращался с Со Хи как с женщиной, что, само собой, ищет спонсора.

— …

Даже видя, как со щёк Со Хи окончательно сходит тепло, мужчина ничуть не смутился.

— Вы прекраснее всех, кто сегодня в этом зале, но, честно говоря, шея у вас смотрится пустовато, ничего не поделаешь. Если колье в буклете придётся по вкусу, звоните. Неудобно связаться напрямую — можете и по моему номеру.

— Ого…

Со Хи, широко раскрыв страницу буклета, куда была вложена визитка, поглядела и с деланой глуповатостью склонила голову набок.

— А можно я это сфотографирую?

— Что?

— Сфотографирую да выложу в соцсети: «Этот председатель хочет купить мне это колье, как быть?» — и подписчиков-то, наверное, ого-го прибавится?

— …Что? — чуть с запозданием ответил мужчина, а Со Хи, как озорница, сощурилась в улыбке.

— У меня всё равно сейчас имидж совсем неважный. Раз так вышло, может, ещё прославлюсь как непредсказуемая охотница за вниманием? Вот и повод подвернулся.

На слова Со Хи мужчина, растеряв всю невозмутимость, побледнел как полотно, выхватил из книжицы визитку и, будто спасаясь бегством, исчез.

Оставив напоследок бредовое: «Не думал, госпожа Юн Со Хи, что вы так недалёки. Что жадны — это я знал».

Человека, что преспокойно наслаждался медовым месяцем, поносили за то, что берёт спонсора, а теперь, раз спонсора не берёт, — недалёкая.

Председатель «Самён Консон» был стариком ещё древнее, чем дед мужа Со Хи. Если и в таком возрасте ума не нажил — это не чудачество, а маразм. Не хочешь в больницу — так в тюрьму, по крайней мере, самое место.

Увидь это бабушка — обложила бы их последними словами, мол, все прогнили.

Судя по тому, что ей самой хотелось зачерпнуть ковш соли или перца и швырнуть вслед, она и правда была внучкой той бабушки.

Со Хи, косясь острым взглядом на спину поспешно покидавшего зал мужчины, залпом осушила шампанское.

И где же всё-таки Ли Гё Хён.

Может, он тоже собирается участвовать в этом самом аукционе колье, что вот-вот начнётся? Может, заранее ушёл в аукционный зал ждать следующего лота или хочет подарить что-нибудь Чжа Ён.

Со Хи, одной рукой пролистывая буклет, взяла новый бокал шампанского и снова двинулась вперёд.

— На вкус матушки вроде не похоже…

Буклет, что оставил мужчина, оказался весьма полезен. По нему можно было проверить, нет ли среди следующих лотов чего-то, что мог бы купить Гё Хён.

Примерно час впереди шли драгоценности и сумки, а после — несколько картин известных художников, а часам к восьми лотом значились старинная драгоценная доска для бадука из Китая и шкатулка с камнями.

Не купит ли Гё Хён эту доску на аукционе? Дед мужа, председатель Ли Гиль Чжэ, и Гё Хён порой играли в бадук. Единственным увлечением председателя Ли Гиль Чжэ был бадук, и Со Хи иногда смотрела бадук-канал и вставляла свои замечания, изображая знатока.

Не то чтобы она говорила что-то дельное, но молодая девушка интересуется бадуком! Пусть это была насквозь очевидная хитрость, но такое старание он хвалил, будто оно похвально. Наверное, с той поры дед мужа и стал к Со Хи чуточку снисходительнее.

Впрочем, теперь всё это было ни к чему.

Так или иначе, где сейчас Гё Хён и пришёл ли он вообще, было неизвестно, но к тому часу он наверняка будет на аукционе. Чем торчать в этом зале под колючими взглядами, разыскивая неизвестно где находящегося Гё Хёна, лучше скоротать время в аукционном зале.

И не так будет заметно, что она с ног сбилась, разыскивая Гё Хёна.

Аукционный зал был этажом ниже, в подвале.

Она направилась туда за сотрудником. То ли из-за рождественской концепции подарков, но огромные подарочные коробки образовывали стену, и приходилось петлять по извилистому, как лабиринт, пути. На пёстрой, рождественского вида обёрточной бумаге лежало что-то белое, как хлопья снега. В сверкающих огнях вместе с золотыми лентами была вплетена ветка омелы.

Волшебное пространство, далёкое от положения Со Хи.

— Вас интересует что-то из лотов? — осторожно спросил сотрудник, что всё косился на Со Хи.

— Немного любопытна доска для бадука, что выставят с восьми.

— Тогда можно и не спешить. Показать вам место, где спокойно отдохнуть?

Не нужно было и вдумываться в истинный смысл слов сотрудника — тон предложения был похож на тон того мужчины, что давеча совал буклет и визитку.

За кого вообще люди её принимают?

Со Хи с улыбкой сделала вид, что не поняла.

— Ничего. Хочу пораньше прийти, обстановку посмотреть. Да и картины мне интересны.

— В комнате отдыха только для VIP вы могли бы завести знакомство с человеком, с которым легко найти общий язык. У вас сейчас непростое положение — а это люди, знакомство с которыми непременно пригодится.

— Я только пришла на аукцион, ещё не хочу отдыхать.

— Это ведь завести знакомство, а не отдых, это другое…

Почему все, кто заводит такие разговоры, говорят с ноткой, будто это она несообразительна? Сами же, как с нечистой совестью, засылают других её прощупать, идиоты.

— Я пришла не заводить знакомства. Аукционный зал вон там?

Когда Со Хи указала на самую пышно украшенную дверь, сотрудник сделал затруднённое лицо.

— Шахматный набор «Самарканд» от «Эрмес» уходит участнику номер сто восемнадцать за одиннадцать миллионов шестьсот тысяч вон! Поздравляем…

И без ответа сотрудника по бодрому голосу было ясно, что зал именно там.

Не мешкая, она размашисто вошла — у бара, устроенного прямо у входа, другой сотрудник разливал напитки. Заметив Со Хи, он улыбнулся.

— «Далмор». Продавец сорокадвухлетней выдержки, что выйдет позже на аукцион, ради рекламы предложил дать гостям чуть распробовать его глубину — восьмилетний. Делаем и хайболы. А, безалкогольное, разумеется, тоже есть.

— Мне хайбол.

Сотрудник смешал сладковатый на вид сироп с газировкой и живо подал бокал вместе с номерком.

Номер двести один. Раздумывая, пришпилить ли к груди номерок, что дают вместе с аукционной табличкой, она услышала совет подавшего напиток сотрудника:

— Платье очень красивое, не прикалывайте булавкой. Достаточно просто повесить на цепочку сумки.

— А… спасибо. Вы очень любезны.

— Так нельзя, а вот с красивыми гостями невольно любезнее становишься. Только не выдавайте меня.

Сотрудник в чёрной форменной паре с аккуратно повязанным зелёным платком, приветливо улыбаясь, надавал ей на закуску несколько пакетиков миндаля.

Со Хи, весь день голодавшая ради платья, вспомнив о двух бокалах шампанского на пустой желудок, вскрыла миндаль и отправила в рот.

Когда она с высоким бокалом хайбола, что подал сотрудник, искала, куда сесть, начался аукцион по колье.

Самый задний ряд, далёкий от аукционного пыла.

Садясь на заднее место у двери, она вспомнила, как когда-то смотрела с Гё Хёном фильм в одном кинотеатре. Никто не подстраивал — они столкнулись чисто случайно.

Тогда на самом заднем ряду сидела не Со Хи, а Гё Хён, и он потом сказал, что нарочно сел так, чтобы, когда она войдёт и сядет, видеть не фильм, а её.

Эти его слова, что он произнёс, тихо гладя её волосы, тогда застучали в сердце Со Хи.

Есть ли на свете человек, к кому слово «безответная любовь» шло бы меньше.

Но каким бы ни было происхождение Ли Гё Хёна, какую бы жизнь он ни прожил, в те минуты он был лишь мужчиной, что изнывает от неразделённой любви, и жар и нежность, что переполняли его красивые глаза, глядевшие на неё сверху, размягчали ей сердце.

Стоило всплыть хорошим воспоминаниям, как во рту стало вязко и горько.

Со Хи тоже, как когда-то Гё Хён, села на заднее место, чтобы в любой миг, как он войдёт, видеть его, выпрямилась и подняла голову.

— А.

На переднем ряду, не так далеко от аукционного помоста, стояла знакомая спина — статные широкие плечи в хорошо сидящем костюме, осанка как у модели. И женщина, что сидела вплотную рядом.

Женщина, что близко склонившись что-то шептала на ухо Гё Хёну, была той самой, с кем она недавно случайно столкнулась в ресторане.

— Вы в порядке?

На эти слова она подняла голову. Тот самый сотрудник с растерянным лицом смотрел на неё сверху, и только теперь она заметила, что выронила из рук бокал с хайболом, и напиток разлился по бедру и по полу.

— А… простите. Рука соскользнула. Вы ведь так старались, готовили.

Со Хи еле слышным голосом извинилась и склонилась.

— Провожу вас в туалет. Он бесцветный, смоете водой — и следа не останется.

— Нет, дайте только салфеток. Не сильно промокло.

Большого переполоха не было, но от мысли, что Гё Хён, чего доброго, обернулся, её прошиб холодный пот.