Контент удален!

Пусть шоу-бизнес и место, где тренды меняются с быстротой ветра, но за два года культура, кажется, изменилась немало.

— И правда, ничего, что мы встречаемся так поздно ночью?

Время шло к одиннадцати. Со Хи, сидевшая на пассажирском сиденье в машине Бён Гу, оглядывала улицу за окном — то ли всё как надо? На придорожных деревьях и стенах зданий сплошь висели, сияя, гирлянды. Улица дышала концом года, и даже захмелевшие от выпивки и веселья люди ловили такси, чтобы разъехаться по домам.

— И правда…

Встреча с людьми из индустрии в клубе в одиннадцать вечера… Видно, и у Бён Гу такого опыта было немного: он почёсывал бровь.

— Может, они по случаю конца года устраивают какую вечеринку? Сейчас как раз горячая пора — корпоративы, то да сё…

Ещё когда они, вовсю напуская на себя занятость, не называли точного времени и места, ей стало не по себе. Она думала, встреча будет где-то к вечеру, но агентство, что вышло на связь, сообщило адрес клуба, добавив, что с трудом выкроили время.

Можно и пораньше, но все причастные соберутся, мол, около полуночи.

С полудня её отправили в салон, приодели, она трижды пересмотрела в первоисточнике сцены с её ролью — и всё равно осталось время. Приезжать раньше значило бы только долго ждать, потому она нарочно тянула, а всё равно вышел этот час.

— Творческие люди по ночам и правда не спят. Автор оригинала сейчас как раз работает над продолжением, говорит, времени в обрез…

Бён Гу с крайне озабоченным лицом высматривал вход в здание, где был клуб. Вычурная вывеска, узкий, тёмный вход. Перед ним виднелась фигура сурового вышибалы.

Вечеринка по случаю конца года в таком месте.

Здоровым оно как-то не выглядело. Нынче в таких местах, слышала она, хорошо, если ходит по кругу выпивка, а то и наркотики — обычное дело.

— Не станет режиссёр Ён звать в такой час с дурным умыслом.

Голос Бён Гу, что твердил это будто в утешение, был нетвёрд. Со Хи через силу кивнула.

— Верно. Режиссёр Ён ведь человек добрый, кроткий.

— …

Добрый и кроткий? Бён Гу порылся в памяти.

Раньше, на съёмках фильма, он несколько раз позволял себе лёгкие приставания к Со Хи, и Бён Гу исподволь мешал и ставил ему палки в колёса.

— Твёрдым характером его не назовёшь…

Выросший в холе в богатом доме, как и подобает баричу от искусства, он был слабоват и труслив, и от заслона Бён Гу быстро поджимал хвост. И тогда он лишь пытался приударить за Со Хи, а не давил своим положением на начинающую актрису.

За всю жизнь дальше супружеской измены он бы не зашёл — не тот тип, чтобы решиться на тяжкое преступление.

…Или всё же?

— Если что-то не так, сразу уходим.

— А так можно?

— Не то чтобы, попав в немилость к режиссёру Ёну, мы без куска хлеба останемся.

Выбирать между тёплым и холодным рисом не приходилось, но и тухлятину есть — увольте.

В этом мире люди меняются сплошь и рядом. А не изменишься, поднявшись, — за это тоже осудят. Пусть идёшь напролом, но черта быть должна.

— Нельзя, ослепнув от жадности, выбрасывать дорогое. Что беречь надо — надо беречь. Держи ухо востро.

— …

Не понять было, кого он убеждает — Со Хи или самого себя.

Бён Гу говорил про полгода, но, раз произведение не рождается за одну ночь, времени рассиживаться не было. Даже если её утвердят, пока картину снимут да выпустят в эфир, пройдёт ещё время…

Со Хи, запахнув воротник пальто с мехом, тихо вздохнула.

Оставив машину на ближней муниципальной парковке, она назвала вышибале у входа имя режиссёра Ёна, и изнутри вышел работник.

— …

Он мельком глянул на Со Хи, в тёмных очках среди ночи, потом мельком на Бён Гу, в разгар зимы одетого в гавайскую рубашку, и провёл их внутрь.

Из-за табачного дыма подсветка колыхалась синевой, как море; сам клуб был не так уж велик. В маленьком зале толпилось порядочно народу. Не разберёшь — то ли танцуют, пьяные от музыки и выпивки, то ли просто колышутся.

Работник провёл их вглубь, к коридору.

Со Хи держалась с деланым спокойствием, но за тёмными очками её глаза так и бегали. Бён Гу тоже, видно, изрядно напрягся: разминаясь, то сжимал, то разжимал увесистые кулаки.

Сами они ничего такого не переживали, но наслышаны были, так что оба шли, напряжённо расправив плечи, как перепуганные чихуахуа.

— Директор, волнуетесь?..

— Э… разве?

— У меня есть что рассказать, чтобы снять напряжение…

— А?

Бён Гу, потирая пересохшее горло, спросил. Со Хи, спрятав в меховой воротник маленькое лицо, застывшее от волнения и оттого казавшееся надменным, сказала:

— Я вчера в ресторане, куда пришла к брату, встретила Гё Хёна.

— Что-о-о?!

Бён Гу в изумлении уставился на неё. Как раз работник, шедший впереди, распахнул дверь комнаты, откуда громко доносилось пение. От резко открытой двери пение оборвалось.

— О-о, а вот и наш директор Чо пожаловал!

За столом в открывшейся комнате завотделом Ким из продюсерского агентства радушно встретил Бён Гу. За ним гурьбой поднялись здоровенные, как разбойники, мужчины.

Под потолком крутились дискотечные огни, на мониторе шёл невесть какой клип, громко играл минус рок-баллады из двухтысячных, идущей к кульминации. Кругом стоял такой сумбур, что помещения было толком не разглядеть.

— Эх, добро пожаловать, добро пожаловать. Тут вход в закоулке, небось трудно было найти? А за спиной директора — госпожа Юн Со Хи? Ну и ну, среди ночи в тёмных очках пришла…

— А, простите. Забыла снять…

То-то ей казалось, что внутри тускло и плохо видно, — а это она в очках. Кивнув в знак приветствия, она сняла очки и подняла голову — и привставшие было мужчины замерли как есть.

— Здравствуйте, я Юн Со Хи.

Одновременно с приветствием Со Хи смолк игравший минус, и повисла странная тишина.

— А, Со Хи… Ух, и правда сто лет, — растерянно проговорил режиссёр Ён, шагнув вперёд.

— Как ты? А, про развод я от директора Чо слышал…

— Ха-ха. Так вот вышло. Простите, вы за меня болели, а я вас подвела.

Со Хи с непринуждённой улыбкой шагнула навстречу.

Тревоги Со Хи и Бён Гу оказались напрасными. Около одиннадцати вечера, вопреки дурманящей атмосфере клуба, на столе в комнате стояли лишь кола да кофе.

Только теперь она вспомнила, что режиссёр Ён и капли в рот не берёт. Даже на застольях напивались одни лишь члены съёмочной группы.

— Ужинала? А, время-то уже ужинное. Может, всё-таки заказать тебе чего? Не голодная? Похудела, кажется, да, развод ведь дело непростое…

На неловкую суету режиссёра Ёна завотделом Ким расхохотался.

— Режиссёр Ён, первую любовь встретили? Что вы так дрожите? Впервые знаменитость видите?

Режиссёр Ён снял кепку и отёр вспотевший лоб.

— Да нет, ох… она же ещё краше стала. Сняла очки — я аж вздрогнул, думал, ангел. Смотрите, вспотел весь.

На балагурство режиссёра Ёна Со Хи, вспомнив прежнюю работу с ним, расслабилась и рассмеялась.

Страшным человеком он не был. В ту пору, когда Со Хи была совсем зелёной новенькой, он терпеливо учил её и помогал освоиться на площадке.

— А вы, режиссёр, всё такой же. Совсем не изменились.

— Ох, да постарел я сильно. Под конец года график плотный, стыдно за свой вид. Для прошлой картины даже в пустыню мотался… А, вот автор оригинала. Поздоровайся, Со Хи.

От его слов она только теперь заметила мужчину, сидевшего рядом с завотделом Кимом.

Мужчина в бейсболке, как у съёмочной группы, с приспущенной на подбородок маской и в худи, лишь кивнул.

Лицо, видневшееся под козырьком, было особенно белым и чистым. Такое хрупко-ясное, что она с запозданием поняла: он невероятно красив. Белое до бледности лицо и тёмные глаза с беспорядочным, тревожным блеском производили впечатление. Знаменитый автор вебтунов с несколькими хитами — она думала, он в летах, а он был, пожалуй, её ровесником.

Псевдонимом ему служило имя Пэк Му Ён. Настоящее оно или выдуманное, а шло ему на удивление.

Со Хи с приветливой улыбкой, сощурив глаза, поздоровалась.

— Здравствуйте, я с таким удовольствием читаю ваш вебтун. Так жду следующей части… При мысли, что увижу вас лично, я со вчерашнего дня уснуть не могла.

— А, да…

«Спасибо» прозвучало как-то невнятно вдогонку.

— …

А, кажется, я ему не нравлюсь. Тут уж было не ошибиться.

Как она ни склоняла голову, пытаясь поймать его взгляд, из-под козырька ничего было не разглядеть.

— Нет, ну надо же… Автор-то оригинала красив, как актёр. Не в зеркало ли на себя глядя, героя рисовали?

Не одна Со Хи, но и Бён Гу почуял неладную атмосферу и, обходительно потирая ладони, вклинился.

— А, правда же? Наш автор в мире вебтунов славится красотой. Честно, и в шоу-бизнесе такие лица редки.

— И вправду. Если вдруг задумаетесь об актёрстве или модельной карьере, звоните в агентство «Бён Гу»…

— Ай, за ним уже очередь выстроилась. Опоздали вы изрядно, директор Чо. Ему ещё со школы совали визитки, звали в айдолы.

— А, всё-таки опоздал? Кстати, вы что же, без единой рюмки песни пели? Прямо в моём вкусе.

— Так у нас и автор, и режиссёр оба непьющие. Я и сам впервые на такой трезвой встрече. Заказать Со Хи с директором выпить? Тут закуски нет, только пиво.

— Нет-нет, не надо. Со Хи тоже пьёт неважно.

Бён Гу заказал на двоих кофе. Едва они пристроились за столом, как разговор быстро перешёл к проекту.

Первоисточник был качественным и известным, а благодаря утверждённому на главную мужскую роль Ха Чжэ Ёлю телеканалы наперебой рвались взять картину, так что сейчас увязывали объёмы инвестиций. Куда ни отдай, вложения гарантированы на сотни миллиардов, ладно сбитый сценарий уже готов до четвёртой серии, а съёмочную группу собрали из матёрых киношников.

Это была работа, за которую надо было держаться, как за золотую верёвку, спущенную к краю обрыва.

Режиссёр Ён, сценарист и агентство были к Со Хи благосклонны, потому нельзя было не считаться с автором оригинала Пэк Му Ёном, что всё молчал.