1 - 11
— Директор, вы же прекрасно знаете, что за человек Со Хи-онни, чего вы к ней придираетесь? Разве Со Хи-онни, а, из тех, кто способен на подлость?
— А если и сделала бы что дурное, значит, была причина! — проворчала Ин Хе, протянув Со Хи ещё салфеток.
— Да и не в том мы положении, чтобы перебирать.
На тихо добавленные Ин Хе слова Бён Гу вскинулся так, будто вот-вот отвесит щелбан:
— Что ты сказала, а?
— А что с нами не так? Юн Со Хи, тебе агентство «Бён Гу» смешным кажется? Единственный наш ходовой актёр вот-вот сядет, оставшиеся контракт не продлят, продавать некого — думаешь, мы вот-вот прогорим? А? Так, что ли?
— Нет. Я вовсе не об этом…
Со Хи, округлив глаза, замотала головой. Бён Гу презрительно фыркнул.
— Ты знаешь, как придирчиво, как тщательно мы отбираем, кого брать? А? Всякую шушеру, что, чуть смазливая, крутится вокруг шоу-бизнеса, кого попало я не беру. Как бы я ни спешил, отбираю по крупицам, а эти сорванцы что, по моему хотению растут? Все как пустоцвет, только о себе высокого мнения, а чуть поднимутся — так и совершают непростительные, бесстыжие преступления!
— Ну, это… и правда.
— Я в поте лица ладони тёр, пробивал ей блестящую дорогу, а она замуж собралась — а? Думаешь, я снова приму того, кто всё бросил и сбежал? Ни за что больше шестидесяти на сорок в твою пользу не дам, паршивка!
На угрозу Бён Гу Со Хи только моргала, глядя на него. Смекалистая Ин Хе живо вскочила и достала из ящика стола договор:
— Онни, ты печать 1 взяла? Заказать вам печатку? Можно и просто пальцем приложить да расписаться.
1 Печать (тоджан) — личная именная печать; в Корее заменяет подпись на документах. Отпечаток пальца тоже имеет силу.
— А сбежишь снова, откажешься играть — тогда уж пощады не жди, паршивка!
— Только попробуй опять без чести взять да уйти. Пары шагов не сделаешь, как босой на лего наступишь. Знаешь, как страшен дядя, когда затаит обиду? Будешь в июньскую жару в пуховике ходить, — проговорил Бён Гу, кривя губы.
— Сниму тебе жильё поблизости, так что немедленно выметайся из «Сухвы». И аванс подкину, так что купите с Ин Хе себе хоть одежду. Это не подарок, всё вычту из контракта, так что вкалывай и всё верни! Ясно?
Со Хи впервые за три месяца плакала не из-за Ли Гё Хёна, а по другой причине.
Как и в самом начале — снова агентство «Бён Гу».
* * *
Два года назад. То есть в тот день, когда Со Хи впервые пришла на прослушивание.
Глава агентства Юн Со Хи, Чо Бён Гу, обладал незаурядным даром возносить людей. Не в смысле «делать знаменитыми», а в смысле пускать пыль в глаза.
— Да говорю же, дрожать незачем. Ты — то, что надо. Стоит тебе разок мельком показать лицо, и они скажут: станьте, пожалуйста, лицом нашего «Хёгён», — говорю тебе!
Он потряс кулаком с толстым золотым перстнем. На его увесистый кулак, никак не вязавшийся с человеком обычной профессии, нет-нет да и косились взгляды.
— Да не может такого быть…
— А ты заложи руки за спину да оглядись разок. Все на тебя косятся. Мол, что за красотка, из какого агентства.
— Да это…
Да это ведь, наверное, не на меня смотрят, а на вас, директор?
Толстые золотые побрякушки и брендовая сумочка-барсетка, толстое тело и предплечья со следами татуировок, оголённые футболкой с коротким рукавом в стылую погоду, когда впору раздумывать над пальто, грубый разрез глаз и оправа серебряных очков, надетых, чтобы скрыть суровый вид.
Со Хи, оглядев Бён Гу, которого как ни посмотри, а немудрено превратно понять, опустила голову и растёрла озябшие щёки. В комнате ожидания вовсю жарил обогреватель, но напряжение не отпускало, и плечи всё поджимались.
Бён Гу всегда говорил Со Хи: помучаемся ровно три года. Ни больше ни меньше — ровно три года, и она станет суперзвездой.
Да разве такое бывает. Сколько на свете красивых женщин. А сколько актёров, что так и не взлетели. Разве не то это место, куда все рвутся, да подняться трудно, а сорваться легко?
Три года помучиться — и суперзвезда; Со Хи считала, что это вздор, но переспорить Бён Гу не надеялась и всегда просто отвечала: «Да».
Хорошо бы вышло не за три года, а хоть за тринадцать…
Имиджевая реклама группы «Хёгён». Всего-то несколько секунд лица на экране, а прошедших первый отбор, говорят, больше тридцати.
Со Хи нарочно старалась не оглядывать комнату ожидания и только опускала голову. Раз искали свежее лицо, большинство здесь наверняка новички, но все прочие спокойно коротали время, глядя в сценарий или в зеркало.
Будто она одна тут лишняя.
Сидя со склонённой головой и лишь теребя пальцы, она почувствовала подступающую дурноту.
— Директор, я в туалет ненадолго.
— А-а. Я тебя провожу.
— Не надо. Какой ещё туалет вместе.
Со Хи, замотав головой, отвязалась от Бён Гу и вышла из комнаты ожидания.
Ближний туалет уже был занят — туда сновали конкурсантки, так что она, миновав два поворота, вошла в найденный дальше.
— У-у.
Едва она зашла в кабинку и заперла дверь, как из груди вырвался долгий вздох.
Это было её первое прослушивание с тех пор, как она решила стать актрисой. Говорят, даже знаменитые мэтры новичками десятки, сотни раз проваливали пробы, — так с чего бы ей с первого раза пройти. Провалиться было делом естественным, так что не за провал она переживала.
Со Хи больше тревожилась за Бён Гу, что твёрдо, как скала, верил: она в один миг станет суперзвездой. Ей казалось, что, провались она, он расстроится сильнее неё.
Она была благодарна Бён Гу, что видел в ней драгоценное зёрнышко будущего большого дерева, но оттого и боялась разочаровать его вдвойне.
Хоть усилиями тут ничего не решишь, так что в конце концов она его всё равно разочарует.
И как её только занесло на эту дорогу?
Не то чтобы она с детства мечтала стать актрисой. Многие советовали ей попробовать, но она была не из тех, кто любит быть на виду, и только мотала головой.
Родители умерли, когда Со Хи была в средней школе, и наследства осталось всего ничего.
Если кто и родился с «искрой», то не она, а два её брата — Со У и Со Ё. Со Ё и рисовал хорошо, и в музыке был силён, отовсюду таскал награды; Со У с детства всё, что с мячом, давалось ему легко, и, говорят, сейчас он выбирал между баскетбольной и волейбольной секцией. Какую бы дорогу ни выбрал каждый, ясно было, что поддержки семьи потребуется больше.
Одной бабушке с её заработком было бы тяжело, так что разумнее всего поскорее окончить учёбу и найти хорошую работу.
А вот так брать академ, ходить на актёрские занятия и мотаться по прослушиваниям, ставя жизнь на туманное будущее, на призрачный, как у лотерейного билета, шанс, — это уж точно было неразумно.
— Совсем я спятила.
Поддалась на льстивые речи Бён Гу.
Он рассказывал, скольких актёров вырастил, как хорошо разбирается в людях, и что среди всех именно она сияет ярче всего.
Что, устроившись в фирму на зарплату в два с половиной миллиона вон, она нипочём не потянет двух братьев, что занимаются искусством и спортом.
Это было время перед выпуском, когда, готовясь к трудоустройству, она сильно пала духом.
— Спятила я…
Стукнувшись лбом о дверь туалета и мучительно бормоча, она всё равно не могла изменить свой выбор.
Правильный ли это выбор. Не пожалеет ли она. Не подумает ли потом: лучше бы поскорее устроилась на работу, — и что за ветер тогда в голову ударил.
Со Хи, глубоко-глубоко вздыхая теми вздохами, что не смела выдать при Бён Гу, билась головой о дверь, а на его сообщение «Со Хи, ты как? Живот прихватило?» вышла из туалета как зомби.
А что, если директор ошибся? Пусть он ни разу не ошибался, но вдруг на этот раз промахнётся.
Так думать было нельзя, но, мечтая куда-нибудь сбежать, она проходила мимо лифтов — как раз был обед, и толпой высыпали сотрудники.
Мимо пронеслось лёгкое оживление. Взгляд остановился на бейджах, что висели на шеях у проходящих.
Люди, точно знающие, куда им идти.
В отличие от неё, не понимающей, где у неё под ногами твердь, они казались уверенными. А ведь и у неё был шанс оказаться среди них. Не зря ли она делает такой крюк?
Под взглядами возвращавшихся с обеда людей Со Хи, чужая здесь, опустила голову и быстрым шагом прошла мимо. Но, столкнувшись с кем-то плечом, она растерянно отшатнулась, и на щёку и грудь брызнуло что-то холодное.
Пока она, вздрогнув, разглядывала мокрую блузку, тот, другой, тоже грубо буркнул:
— Ай, чёрт.
— Ай, и попить-то толком не успел.
Мужчина средних лет с наполовину полным стаканчиком кофе сразу вспылил. От грубого тона Со Хи невольно захлопала глазами.
— Э, что такое, вроде не наша сотрудница? Барышня, как вы сюда попали? И бейджа, похоже, нет, а?
Приземистый мужчина средних лет, глядя на кофе, забрызгавший одежду и тело Со Хи, распалялся всё пуще. Молодой сотрудник, стоявший рядом, всмотрелся в Со Хи, прикрывавшую мокрое лицо.
