Контент удален!

Разумеется, Гё Хён знал. Кассовый режиссёр с двумя фильмами-десятимиллионниками в активе, сотни миллиардов на CG, ещё десятки миллиардов на одну лишь рекламу, задействованы все самые востребованные актёры киноиндустрии — и всё равно из-за язвительной критики честных рецензентов число зрителей едва дотягивало до двух миллионов.

А ведь это был фильм, что и при десяти миллионах зрителей едва вернул бы вложенное. Поговаривали даже, что энтертейнмент-компания второй тётки, матери У Чжон Вона, Ли Сон Син, буквально пошатнулась. Это было изрядным преувеличением, но провал был так велик, что подобные шутки ходили всерьёз.

— «Провалился так, что войдёт в историю кино, или не настолько?» — все гадают, так надо ведь хоть поглядеть?

— Не лучше ли вам самой сходить и посмотреть?

— Ты смотри-ка. На фестивале про такой провал будут наперебой молчать, так что там вовсе не на что смотреть. Речь о том, чтобы показать, как фильмы, в которые вложился ты, один за другим берут награды. Сходи, пофотографируйся с причастными, получи букеты.

Вот оно что. Гё Хён тихо цокнул языком.

— Подумаю.

Волю посыпать соль на рану он признавал, но конец года — график был плотный.

А поехать он в итоге решил из-за слов У Чжон Вона тем же вечером.

— Гё Хён, эта женщина, что мы снимали в рекламе, — как её звали?

Женившийся и отделившийся, а являющийся один — по какой уж причине, и портящий атмосферу за ужином, — Чжон Вон, снова не чувствуя момента, сел рядом с Гё Хёном и спросил.

— Ну, эта… Юн… а, ну, та женщина.

— Какая та женщина.

Гё Хён, сдерживая желание схватиться за лоб, нахмурился.

— Да ну, в имиджевой рекламе компании, та, что в конце оборачивается.

Разумеется, он понял, что речь о Юн Со Хи. Чжон Вон, сощурив по-лисьи длинные глаза в улыбке, будто выдавая великую мысль, чуть склонился к Гё Хёну.

— Она ведь очень красивая, а?

— …

— Ещё довольно новенькая, спонсора вроде нет. Ты, случаем, ничего не знаешь?

— Что мне знать.

Гё Хён в конце концов надавил на ноющий висок.

Уж не сам ли У Чжон Вон что-то знает.

Быть не может. Между Юн Со Хи и им ничего не было, а Чжон Вон — человек лёгкий, вечно бросал такие пустые слова.

— Пожалуй, попробую разок встретиться. У отдела рекламы ведь есть контакт актрисы?

— …

Гё Хён впервые в жизни почувствовал, что изображать невозмутимость непросто. Он отложил палочки. Во рту стало горько, аппетит пропал разом. Старшие всё равно уже давно поели, так что, отложи он приборы, смотреть на него было некому, кроме У Чжон Вона, которому было ещё что сказать.

— Никак не связаться?

— Контакт агентства-то, наверное, есть.

Гё Хён, отодвинув руку домработницы, что собиралась подать десерт, поднялся.

— Кто ж знает. Ей бы тоже приличного мужчину найти. Не жалкого женатика, что хочет сбежать от властной жены.

Как обычно, пропустив колкость Гё Хёна мимо ушей, Чжон Вон, откинувшись на спинку стула, ухмылялся.

— Думаешь? Хотя, если в кандидатах одни старые скупые председатели, я и то сойду.

Гё Хён холодно посмотрел на него сверху.

— Да и кто знает. Актриса ведь. Молодая, всё впереди — станет ли она думать о том, чтобы осесть в браке? Может, женатик, что тихо поддержит из-за спины, ей и лучше. Нынче таких умных и сметливых девиц всё больше. Я как-никак сын президента HK&ENT.

HK&ENT, где президентом была Ли Сон Син, была энтертейнмент-компанией, что боролась за первое-второе место в стране. Пусть в последнее время попадания у неё были так себе, для знаменитости лучшей связи было не найти. Карта в лице У Чжон Вона, что мог сколько угодно устроить связей в шоу и дорамах, для только начинающей актёрство Юн Со Хи могла оказаться довольно заманчивой. Разумеется, свою роль сыграли бы и добродушная внешность, и лёгкий, легко располагающий характер.

Прикидываясь мягким и ласковым, пряча скверный нрав и улыбаясь-улыбаясь, он без труда влюблял в себя большинство женщин.

— Так или иначе, выбор за ней. Надо хоть спросить.

На эти пресные слова Гё Хён невольно скривил лицо.

Позже, оглядываясь, он думал: «Наверное, тогда это и случилось. Тогда его чувство и раскрыли».

Изначально Юн Со Хи было не место на том кинофестивале.

Всего одна снятая реклама, дебют в короткометражке — что делать на кинофестивале начинающей актрисе?

Но У Чжон Вон, раз Гё Хён не дал контакта, сам пригласил её на фестиваль.

Будь у неё голова заподозрить неладное — не пошла бы. Да и агентство, кажется, за неё держалось. Ясно ведь: махни рукой в платье новичок без единого снятого фильма, без известного имени — все скажут: «А это кто?»

Когда такие новички являются полуодетыми, первыми к ним липнут, как и говорил У Чжон Вон, старики, не умеющие держать ширинку.

Реклама вышла удачно, и как раз настало время, когда, как и у У Чжон Вона, стали появляться те, кто исподволь на неё поглядывает. Если только не с целью найти спонсора, туда ей идти незачем — так он думал.

Да и пойди она с такой целью — какое ему, собственно, дело.

Кто он такой.

С той женщиной у него никаких отношений, и впредь не будет.

Связаться зря — не выберешься. Изначально не связываться — вот и весь ответ, разве не так он думал?

Но при виде того, как У Чжон Вон ликует, что пригласил Юн Со Хи на фестиваль, в голову ударил жар и вырвался невольный смешок. То, как женатик, ухмыляясь, собирается подкатить к начинающей актрисе, которой трудно ему отказать, напомнило, отчего он до мозга костей ненавидит У Чжон Вона.

От отвращения к У Чжон Вону он решил, как и советовала мать Чжа Ён, посетить фестиваль и громко хлопать всякий раз, как фильмы, в которые он вложился, будут брать награды.

Так, выкроив время из плотного графика, он приехал — а там ошивался У Чжон Вон. То, как тот, специально пригласив Юн Со Хи, топтался у входа, высматривая, придёт она или нет, было поистине уродливым зрелищем.

Хотя и его собственный вид — как он, напрягшись, всё поглядывал на часы, — был, наверное, не лучше.

— Ты чего вышел?

— Внутри жарко.

Когда большинство актёров прошли по красной дорожке и журналисты начали понемногу расходиться, вошла она.

— Ого, вживую бомба. Фигура — воу.

От того, как У Чжон Вон рядом по-бездельничьи присвистнул, он нахмурился.

Юн Со Хи вышла из маленького вэна, видимо, агентства.

Гё Хён особенно живо помнил кончики её ног — чёрные туфли, что она первыми выставила из машины. То ли они были её собственные, но по ноге сидели впору, — правда, чуть поношенные, для строгого костюма, не под платье.

Наверное, эта женщина и не собиралась быть актрисой. Оттого с таким лицом так поздно и дебютировала в маленьком агентстве. Короткий срок актёрской подготовки, и тот взгляд, каким она при первой встрече с завистью смотрела на офисных служащих, означал, что она из тех, кто прилежно оканчивает вуз и устраивается на работу.

Училась в довольно известном университете; а войди эта женщина в «Хёгён», к нему в подчинение, — как бы оно было?

Пока Гё Хён размышлял, вышедшая из машины она заправила упавшую прядь за ухо и медленно пошла от места, где стояла охрана.

С растерянным выражением, будто сама не знает, зачем она здесь. Впервые оказавшись в таком месте, она то и дело моргала, будто ей чужды и непривычны и журналисты, и красный ковёр.

Длинное платье-комбинация тёмно-розового цвета с тонкими бретелями, обнажавшее худые плечи. Ложбинка груди была довольно открыта, но пышные волосы, стекавшие на плечи, колыхались, так что вызывающе это не выглядело.

Хоть волосы и не были собраны, оленья белая шея была особенно длинной. Прямые ключицы, линия плеч, что тянулась прямой, путь до ложбинки груди — всё белое, без единой родинки.

— Чуть подтолкнуть — и вмиг взлетит, а? Знаешь ведь, что у меня на такое глаз намётан. Ли Е Чжу, Син Чжи Хе — я их ещё школьницами приметил, глянул и говорю: иди в артистки.

У Чжон Вон, хвастаясь, что у него глаз на тех, кто далеко пойдёт, что-то нашёптывал.

Смешно. Все в этом зале наверняка думали то же самое, а он трещал так, будто знает один.

Эта женщина непременно станет звездой.

Певицей ли, актрисой — если такая женщина не станет звездой, это будет странно.

Прежде чем она вошла на фотолинию, У Чжон Вон, как пригласивший, шагнул вперёд, чтобы сопроводить её, и в тот миг, когда Гё Хён сглотнул, —

— Барышня Юн Со Хи! Сюда.

Старик в чёрном смокинге узнал Юн Со Хи раньше их. С пышной, некрашеной, совсем поседевшей шевелюрой — его визитной карточкой — это был мэтр корейского кино, что должен был получить на этом фестивале награду за заслуги, режиссёр Чан Но Ир, не раз бравший приз за режиссуру на известных зарубежных фестивалях.