Чо Бён Гу, директор актёрского агентства «Бён Гу», начинал день с того, что протирал листья своих орхидей.
Выращивание орхидей воспитывает усердие, терпение и умение ждать.
Нельзя поливать их ни слишком обильно, ни слишком скудно. Нельзя оставлять ни на ярком солнце, ни совсем без света.
Без притока воздуха загнивают корни, а слишком сильный ветер повреждает листья…
Словом, всё должно быть в меру: вода, солнце, ветер, влажность, температура; нужны подходящие условия, почва и удобрения.
Угодить орхидее было так же трудно, как королеве, но стоило окружить её заботой, бережно протирать лист за листом — и любая приобретала насыщенный цвет и прекрасные очертания.
Чем больше души вкладывал в неё хозяин, тем здоровее она была, тем ярче блестела.
Пусть не в этом году и даже не в следующем, но, если терпеливо ждать, однажды на ней появятся пышные бутоны, а потом непременно распустятся красивые цветы.
С людьми всё иначе.
Вырастить человека было куда труднее и утомительнее.
Сейчас в агентстве Бён Гу числились три актёра.
Один с виду казался серьёзным характерным актёром, но перед камерой двигался, словно неуклюжее пугало. У другого и внешность, и игра были вполне сносными, вот только он совершенно не запоминался.
Третий обладал внешностью исполнителя главных ролей и немалым звёздным обаянием, но постоянно набирал вес от выпивки. Сейчас он один приносил агентству деньги, однако сколько Бён Гу ни бранил его, сколько ни уговаривал, каждый вечер тот отправлялся то в клуб, то на очередную попойку.
Чутьё Бён Гу, долгие годы зарабатывавшего этим на жизнь, подавало тревожные сигналы. Так и до беды недалеко. Беда была неминуема, и оставалось лишь надеяться, что она окажется не слишком серьёзной и всё удастся уладить. Пусть он всю жизнь и разгребал за знаменитостями последствия их выходок, заботиться о сидящем в тюрьме — совсем другое дело.
Раньше всё было иначе.
У Бён Гу было немало актёров, и одной из них он прочил судьбу звезды первой величины.
Из тех, от кого никто не может отвести глаз; отвернувшись, люди шепчутся между собой, что эта девочка обязательно станет звездой. Из тех, кто уже в первой работе получает почти главную роль и кому достаточно мелькнуть на экране, чтобы о ней заговорил весь интернет.
Вспоминать прежнюю славу было бессмысленно, но сегодня его почему-то так и тянуло в прошлое.
— Директор, я выхожу замуж.
Эта девчонка огорошила его своей новостью в такой же тихий послеполуденный час.
— Вы-то меня не предадите. Правда? — говорил Бён Гу, мягко проводя сухой тряпочкой по блестящим листьям.
Когда актёра, кормившегося образом порядочного молодого человека, арестовали за наркотики; когда другой, которого он кормил, поил и растил, переметнулся в крупное агентство и втянул его в мерзкую судебную тяжбу; когда актёр из прихоти отказался от большой роли, которую Бён Гу с трудом выбил, унижаясь на грязных увеселительных встречах. И когда в чужих руках эта роль принесла оглушительный успех, так что его самого корчило от досады.
Эти милые орхидеи неизменно стояли здесь, поблёскивая зелёными листьями.
В мире шоу-бизнеса, где каждый день случались скандалы и происшествия, они были его единственным утешением.
Бён Гу огромными, словно крышки котлов, руками осторожно снимал с горшка каждую пылинку, приговаривая:
— Красавицы. Ах, какие красавицы. Ах…
Тр-р-р…
Звонок в кармане заставил его нахмуриться. В звуке, нарушившем покой, слышалось что-то недоброе.
«Менеджер О Чжэ Ён».
Что понадобилось Чжэ Ёну в такое время? У Сын Хёка, которым он занимается, сегодня даже дел никаких не назначено.
— Алло…
Бён Гу ещё не успел договорить приветствие, как в трубке раздалось:
— Директор, Сын Хёк-хён [1] в полиции!
[1] Хён — обращение мужчины к старшему брату или близкому мужчине старше себя.
Услышав встревоженный голос Чжэ Ёна, Бён Гу не столько удивился, сколько подумал: «Вот и дождались».
— За что? — спросил он, мысленно моля: «Только бы пьяное вождение. Только бы обычная ссора. Только бы мелкое правонарушение…»
— Д-дело в том…
Чжэ Ён замялся, и Бён Гу почувствовал тяжесть в груди. Он отложил тряпочку и включил компьютер. Пока на старом настольном компьютере загружалась Windows, Чжэ Ён виновато выдавил:
— Он там… воспользовался услугами проститутки…
— Проститутки?.. Вызвал девицу в караоке-бар, а тут полиция нагрянула?
Это тоже было серьёзно, но Бён Гу всё ещё надеялся на лучшее.
Windows загрузилась. Он двинул мышью, открыл интернет-портал, и рядом со словами «актёр К., исполнитель главных ролей» ему бросилось в глаза слово «несовершеннолетняя».
В глазах тут же потемнело.
— Она, она из дома сбежала… Сын Хёк-хён правда не знал. Она же сказала, что студентка!..
— …
Сердце заколотилось, в желудке зажгло. В голове один за другим замелькали действующие контракты.
Три рекламных контракта, один сериал, который уже снимали, и один фильм, в котором его утвердили на роль.
Бён Гу понимал, что с этими пьянками и гулянками Сын Хёк рано или поздно вляпается, но чтобы в такое…
Он ещё не успел осмыслить случившееся, а за дверью кабинета уже неистово трезвонил общий телефон агентства. На мобильный в его руке одно за другим приходили сообщения и уведомления о пропущенных вызовах.
— Что нам делать? Ну правда, вы же знаете, хён не такой человек. Директор, сюда приехали журналисты, всё спрашивают…
— Для начала позвони адвокату Киму…
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Ин Хе, бухгалтер агентства.
— Директор, журналисты звонят, спрашивают, что случилось с Ким Сын Хёком.
Бён Гу прижал ладонь ко лбу и замолчал.
— Директор?
— Что делать? Просто выключить телефон и не отвечать?
— Директор, вы можете хоть ненадолго это придержать? Сын Хёк-хён говорит, что сейчас договорится с той девчонкой…
— Да кто я такой, чтобы это придержать…
Я же не президент и не Бог. Как прикажете остановить публикации, если статьи с инициалом уже вышли? Наверняка по групповым чатам уже гуляет «слив» [2] с его именем.
[2] «Слив» — здесь чираси, неофициальная сводка слухов и компромата, распространяемая в том числе через мессенджеры.
— Может, сперва выпустим опровержение, что это не он, а потом договоримся? Там многих поймали, пусть только его имя уберут.
— Сын Хёк рядом?
— У хёна совсем нервы сдали. Ушёл в туалет и уже полчаса не выходит.
— В туалет… — пробормотал Бён Гу, прижимая руку к ноющему желудку.
— Если он там полчаса сидит, может, уже повеситься пытается. Быстро вытащи его. Если сейчас ещё в больницу увезут, журналисты совсем взбесятся.
— Ах!
Из телефона донеслось, как Чжэ Ён торопливо застучал в дверь туалета.
— А что делать со звонками журналистов, директор? — с сочувствием спросила Ин Хе. Бён Гу опустился на край стула и уткнулся головой в стол. Снаружи по-прежнему звонил телефон, а теперь к нему присоединился и мобильный.
К этому звону, поднимавшемуся каждый раз, когда с кем-то из его артистов случалась беда, он никак не мог привыкнуть. И на этот раз, кажется, звонили ещё яростнее.
Ещё бы. Актёр за тридцать, исполнитель главных ролей, — и секс с несовершеннолетней за деньги. Будь это просто знакомый, он бы только подумал: «Вот же псих. Какая мерзость». Но это был актёр его агентства.
— Директор? Вы в порядке? Может, снимем трубку? — предложила Ин Хе простое решение Бён Гу, который молчал, словно лишился рассудка.
Снять трубку и спрятаться от журналистов — тоже выход. Если бы только это была такая история, которую можно переждать.