Контент удален!

— Давай выключим свет.

— Времени нет.

Он схватил приподнявшуюся Со Хи за плечо и уложил. Мокрая, капающая голова коснулась подушки, и его тело целиком накрыло Со Хи. Он прикусил влажные волосы, вдохнул аромат.

— …

Времени нет? Почему? Из-за женщины снаружи надо выйти, сделав вид, что ничего не было? Разве уже не поздно? Раз так спешил, что и свет выключить некогда, — так решил бы всё в ванной.

Хотя да, от жара в голове она вовсе об этом не думала, но времени прошло достаточно, чтобы люди снаружи начали гадать, чем это они там заняты, что не выходят. За дверью он оставил другую женщину — само собой, торопится.

Когда Со Хи повернула голову к двери, Гё Хён прикусил её губу и оттянул.

— Ых, ай!

Она прикрыла губу, на которой чувствовался даже привкус крови, и подняла глаза.

— Сосредоточься.

Гё Хён сказал раздражённо, будто это не он, а Со Хи оставила любовника снаружи.

— Если тебя так занимает то, что снаружи, — выйдем в гостиную, и я войду в тебя перед всеми? Мне-то всё равно.

Он, слегка потерев своим членом между ног Со Хи, сказал. Тяжёлая, твёрдая плоть тёрлась о влажный вход, будто вот-вот вопрётся. Будто всерьёз, он даже чуть приподнял Со Хи, и та в испуге отбила его руку.

— Ты что…

— Актёрство, говорят, вообще занятие для тех, у кого страсть к эксгибиционизму, не так ли?

— Что за, не мели бреда! Да что с тобой?

— Что? С той минуты, как ты появилась, все мужики в этом зале думали лишь о том, как тебя раздеть. Так надо показать, чья ты теперь, разве нет? А те, снаружи, небось приложили уши к двери, гадают, не просочится ли какой звук.

— Псих!..

Когда она оттолкнула его, готового вот-вот выволочь её в гостиную, и попыталась сбежать, Гё Хён схватил её за икру одной рукой и с силой потянул к себе.

— Так что, Со Хи.

Он, зажав Со Хи под рукой так, что не шелохнуться, сказал:

— Если не хочешь, чтоб тебя отымели на глазах у других, не гляди по сторонам.

Его будто огонь распалял. Как зверь, он открыто являл своё вожделение и гнев.

Со Хи, придавленная его дыханием, лишь шевелила губами.

Он тихо поцеловал застывшую белую щёку Со Хи.

— Запомни. Я в любой миг могу тебя погубить.

Он ласковым тоном шептал ей в кожу.

Что стоит ей задеть его — и он сколько угодно втопчет её в грязь. Такими способами, каких Со Хи и вообразить не могла.

— …

Не худшие ли это слова, что можно услышать от мужчины, обнимающего тебя нагой? Со Хи опустила руки, которыми держалась за его плечи, и вцепилась в полотенце под спиной.

Он, будто и такая Со Хи ему мила, откинул с щеки упавшую прядь и поцеловал.

Он вкушал её медленнее, чем прежде. Будто смакуя торт, которого ждал, долго сидя на диете, лизал кожу, полно захватывал грудь и мягко перекатывал. Сосал прятавшийся было в ареоле сосок, кусал, обнажая, и водил по нему языком.

Со Хи, делая вид, что не замечает вздрагивающих собственных реакций, плотно прижалась спиной и лишь крепко сжимала полотенце. Она собиралась не шевелиться, но Гё Хён, приподнявшись, сел между её ног и поднял её икру.

А потом поцеловал подъём стопы. Не в знак покорности или смирения, а с намерением подчинить и пожрать её всю, от кончиков пальцев.

Будто её съедают с ног.

Гё Хён кусал, сосал пальцы ног Со Хи и между ними, вводил язык и тёр. Он покусывал лодыжку и вдоволь смачивал чувствительное место на своде стопы, пока Со Хи, содрогаясь, не приподняла ягодицы и не отдёрнулась.

Его рука, скользнув вниз под коленом, широко развела ноги так, что обнажилось её мокрое лоно.

Она хотела не сопротивляться и не отзываться, но никак не могла.

От физиологической реакции насквозь промокшее лоно исходило влагой, что стекала до ложбинки ягодиц.

— …

Тихо оглядев это, он опустился на колени между её ног и слегка потянул икру Со Хи к себе. Склонившийся меж её разведённых ног — вышло так, будто она сама подставила ему лоно. Не только ягодицы, но и поясница повисли в воздухе, и лишь верх спины едва касался пола.

— А, ых!..

Одной рукой она поспешно прикрыла рот. Гё Хён, заострив язык, раскрыл вход Со Хи. Уже влажный, скользкий вход он проткнул языком, повращал, размягчая, и, пока она затаивала дыхание, ввёл палец.

— Ах!..

Хоть и всего один палец, от инородности перехватило дыхание. Он, глядя на Со Хи, что, задыхаясь, прикрывала тыльной стороной ладони глаза и рот, напоказ вслед за средним ввёл и безымянный, дразня внутри.

— Говорила, слишком большой, тяжело, а на пальцы вон как сжимаешься.

— В такой, в такой позе…

— Терпи. Сегодня войду до конца. Растянуть надо, чтоб вошло.

До конца? Она не понимала. Значит, обычно он не входил до конца? Он ведь всегда входил так глубоко, не может быть…

Незнакомый пришелец, что оглаживал стенки, невероятно, но умножился до трёх, и Со Хи снова стиснула полотенце.

Хоть её и держали крепко, от непонятного чувства падения казалось, будто она куда-то скатывается. То ли позыв, то ли ещё что — это чувство снова заставляло пальцы её ног подрагивать.

— Ых…

От оставшегося ли хмеля. Шея и щёки, как у пьяной, рдели. Хоть она и не в ванне, но между ног шумно хлюпала вода. Он, как изголодавшийся пёс, прильнул к её лону и сосал набухшую красную вершинку, а всякий раз, как пальцы тёрли и постукивали по стенке, брызги воды летели на его руку, лицо, в пах.

Когда от того, что она с распахнутым перед ним низом снова готова была кончить, бёдра до предела напряглись, —

Он поднял голову от лона Со Хи и посмотрел на неё сверху. То ли из-за контрового света лампы, то ли оттого, что в глазах плыло, лица его она толком не видела. И смотреть-то была не в силах.

— Ха-а, ха-а…

Хоть она лежала, а тыкали только внизу, дыхание сбилось. Не успела мокрая от испарины спина коснуться пола, как её снова протянуло вниз. Нет — его член, как удав, заползающий в свою нору, пополз в лоно Со Хи.

— А!..

Хоть она и думала, что тремя пальцами всё вдоволь расхлюпано и растянуто, уже от его толстой головки было впритык.

— Ха-а…

Он, тяжело дыша, нахмурился.

— Узко.

Ей хотелось выпалить: это ты большой, — но, пока он с усилием вдавливался внутрь, не было сил даже рот раскрыть. Из-за долгого перерыва он казался ещё больше.

— После развода ни с кем не спала? — спросил он, лизнув языком мокрое ухо Со Хи.

— Прямо как… в наш первый раз.

Видно, ответа он и не ждал — с тихим смешком произнёс это. Смех был будто довольный.

— А т-ты? Как тряпка, с этой да с той бабой спал, что ли? Дезинфицироваться-то надо не мне, а тебе, не так ли?

На колкий ответ Со Хи он тихо посмотрел на неё. Со Хи, не сдаваясь, глядела ему прямо в глаза.

— …

С его подбородка капнула капля пота. Видно, и он немало возбудился — глаза покраснели. Со Хи, отчего-то смущённо и с подступающей дурнотой, кольнула ещё резче:

— Чего молчишь? Дошло, наконец? Что дезинфекция нужна тебе.

Со Хи, что недавно, побелев от мысли, что та женщина и Гё Хён переспят, как безумная примчалась сюда, теперь уверенно решила, что он развратно спал с другими женщинами, — и сама не понимала, какого ответа ждёт.

Они в разводе, беспокоиться не о чем, а если он на этот выпад скажет «верно» — это, ясное дело, ранит.

Оттого ли его манера в постели переменилась — из-за влияния другой женщины? Кто та женщина, что сделала его таким одержимым? Раз он всё время был неудовлетворён, — может, всю семейную жизнь он утолял желание с другой…

Прежде чем мысли Со Хи ушли в ещё более жуткую сторону, Гё Хён, толкнувшись глубже, сказал:

— Незачем. У меня встаёт только на тебя.

— Ых, ы, что?

Хоть он и растянул её, от одного лишнего движения внутрь перехватило дыхание. Твёрдый, будто не плоть, а железная дубина, — от инородности она стиснула зубы.

Принимать его всегда было тяжело, но, может, из-за перерыва? Его член казался ещё больше и твёрже, а вход — особенно жадным. Он вдавливался порывисто, будто до смерти хотел войти в Со Хи.

— На твоё тело у меня течка, и стоит только на тебя.

— На м-меня? Почему?

Его слова звучали так, будто она всё ещё особенная. По крайней мере — будто она для него больше женщина, чем та, что была с ним раньше…

Оставив легко смятённую Со Хи, он, тяжело дыша, будто чуть вышел, а потом обеими руками ухватил её маленький таз и притянул.

Шлёп — его член разом вонзился внутрь Со Хи.

— !..

Со Хи, запрокинув шею, задержала дыхание. Не ставший звуком выдох застыл в воздухе, не в силах вырваться. Он наконец добился своего — разворотив стенки Со Хи и силой раскрыв, вдавил в неё своё до жадного конца.

— Кто ж знает, может, оттого, что ты моя первая женщина? Оттого что я за это время привык утолять желание такими вот ненужными связями. С отвыканием от при-вычки у меня туговато.

Он сказал это как о пустяке. Уже с сорванным дыханием он крепко стиснул ягодицы Со Хи, варварски являя торжество. Всего лишь проникновение, а между ног было мокро, всё тело влажно от пота. По виску Со Хи скатилась физиологическая слеза.

— Иначе не было бы смысла в такой невыгодной сделке.

Низкий смех у шеи — дыхание, будто он наконец пожрал её всю и доволен.

— Хотя любви и не осталось.

Тела прижаты вплотную, без зазора; отчётливо ощущались частый стук их сердец и грохочущее движение, но никакого жара в этом не было.