Контент удален!

Кто-то из семьи уже знал, кто-то вовсе нет, но в конце концов все скоро узнали. Что женщина, с которой он встречается, — «начинающая актриса Юн Со Хи».

Как и он сам, люди «Хёгён» были упорнее и настойчивее среднего. А уж по части въедливости первые три места среди них занимали дед с бабкой и мать Чжа Ён — и, когда они сообща принялись изводить его, Гё Хёну стало тошно донельзя. Встретишь кого — и вместо приветствия первым делом слышишь про смотрины.

— Единственная дочка приличной семьи, сходи пообедай. Внучка того члена Верховного суда, о ком я говорила, — поешь с ней в том отеле.

— Да кто велит тебе не встречаться с ней? Встречайся, а женись отдельно. Кто ж не понимает, что видные мужчины держат по любовнице, а то и по две. У рождённых в таком доме своя тяжесть короны. У нас каждый шаг — бизнес, кто ж женится по любви?

— Та, с кем ты встречаешься, узнав про такое, тоже ведь взвоет от отвращения? Ей же всего двадцать три-четыре? Господи, кто нынче в такие годы хочет замуж да связать себя? Да ещё, говорят, актриса на взлёте. Если в её годы она рвётся за тебя замуж — значит, это просто пошлячка, что готова любого схватить за ногу и жить «госпожой».

Способов расшатать Гё Хёна было множество. Общее у всех троих было одно — они не знали устали.

— Приди в себя, Гё Хён.

— Из-за небольшого романа стоит ли губить друг другу жизнь? Спроси-ка у неё разок — выйдет ли за тебя. Побледнеет и сбежит.

Всякий раз при встрече они осыпали его бранью так, что уши горели, а сверх того приводили в компанию кандидаток на смотрины и даже влезали на деловые обеды с партнёрами. Видно, вознамерились раструбить всему свету, что он ходит на смотрины.

Дошло до того, что ночью в спальню к нему стали являться женщины, — и Гё Хён съехал из дома и стал жить в отеле.

Когда Чжа Ён или дед звали его, он отговаривался занятостью, а однажды пришёл зов: бабушке стало плохо, немедленно приезжай. Проверив через секретаря, он убедился, что она и правда в больнице, и, с недоверием примчавшись, в лобби больницы встретил женщину в скромном платье, что поздоровалась: «Вы и правда красавец, как о вас говорят». Разумеется, госпитализация бабушки была ради планового обследования.

Дед швырял ему бумаги с анкетой женщины, которой он и в глаза не видел, — мол, Гё Хён из его рода, носит фамилию Ли, так что он женит его по своей воле; а мать Чжа Ён сказала, что сама встретилась с Со Хи.

— Матушка.

Когда Гё Хён, придерживая лоб, сурово окликнул её, Чжа Ён усмехнулась: «Ха».

— Думаешь, я сунула ей конверт с деньгами, чтоб рассталась?

На голос, от которого другой бы вздрогнул, Чжа Ён лишь фыркнула.

— Стану я на такое деньги переводить.

— Тогда зачем встречались? О чём вы с ней…

— Просто сказала, что ты в последнее время занят смотринами и видеться тебе трудно. Что наша семья и спонсорство ей устроит, так что пусть встречается с тобой и после женитьбы.

Гё Хён скривил лицо. Причитания тётки Сон Син, что бегала за У Чжон Воном с конвертами денег, показались теперь чуть ли не милыми.

— Знаешь, что она ответила?

Гё Хён, собравшийся было уйти, невольно остановился.

— «Дали бы вы просто конверт с деньгами и велели расстаться — я бы хоть сумму проверила».

Чжа Ён, подражая говору Со Хи, заправила волосы за ухо. Выражение лица было незнакомо-жеманным, так что было не понять, копирует ли она и мимику.

— «Много дадите — расстанешься?» — спрашиваю, а она с лицом «а почему бы и нет» говорит: «Я ведь пока новичок, денег у меня немного».

Чжа Ён негодовала: получить отпор от такой девчонки — уму непостижимо, а Гё Хён, что встречается с такой, — совсем никчёмный.

— «А сколько тебе надо?» — спрашиваю, она подумала и говорит: «Ну, миллиард, что ли…» — «Что?» — говорю, а она переспрашивает: «А что, нет у вас миллиарда?»

За кого она наш «Хёгён» принимает? Чжа Ён досадовала, что от изумления и слов не нашла.

Гё Хён, услышав про эту забавную выходку Со Хи, невольно прыснул.

После этого она о встрече с матерью не заговаривала, а слала лишь короткие сообщения.

«Ты что, ходишь на смотрины?»

«Правда?((»

Гё Хёну казалось, что из сообщений Со Хи звучит её голос, и он тук-тук провёл по телефону.

Он позвонил, чтобы услышать голос, но она не взяла.

«Значит, правда»

Пришло лишь короткое сообщение.

«Все на стенку лезут, потому что я не хожу на смотрины. Немедленно возьми трубку, Юн Со Хи».

Отправив сообщение, он снова позвонил, и только тогда она подала голос. Со слезами в голосе, всхлипывая, она проговорила:

— Ну что такое, это уж слишком. Не хочу брать трубку.

От этого хныкающего голоса на сердце было и горько, и сладко.

— Ни на какие смотрины я не хожу. И жениться на другой не собираюсь.

Гё Хён ласковым голосом утешал Со Хи.

— Со Хи, где ты сегодня снимаешь?

— На Чечжу…

Надо же, аж на Чечжу. Если вспомнить, секретарь, кажется, что-то такое передавал.

— Когда закончишь?

— Не знаю. Ночная съёмка на поле рапса. Но утренним рейсом улетаю в Сеул. Завтра будни, ты на работу пойдёшь… Прилечу — позвоню. Может, вечером хоть ненадолго увидимся?

— Хорошо.

Гё Хён, сказав «увидимся вечером», повесил трубку и тут же сел на ближайший рейс до Чечжу.

Конец апреля, холода совсем отступили, и среди пассажиров, летевших в свадебное путешествие, он один вечерним рейсом полетел, чтобы увидеть её.

На перекрытом ради съёмок поле рапса у моря, под освещением, ярким, как день, посреди разлившихся, будто тающих, жёлтых цветов, она стояла в небесно-голубом платье.

Дул лёгкий ветер, и жёлтые лепестки, её платье, длинные волосы развевались на ветру.

От аромата рапса он будто задыхался. Нет, не от аромата рапса. Юн Со Хи была так прекрасна, что он забыл дышать.

Она, без следа слёз, с ясным лицом смотревшая в камеру, заметила Гё Хёна и удивлённо распахнула глаза. Вместо всегдашней сияющей улыбки, что она дарила при каждой встрече, в её глазах вмиг набухли слёзы и хлынули.

— Что такое?

Из-за внезапного дубля площадка на миг загудела.

Юн Со Хи, склонив голову, извинилась и вытерла слёзы. Отговорку, что вжилась в чувства сцены последнего свидания перед разлукой с любимым, все приняли с настроением «а новичок-то хорошо играет».

Гё Хён, глядя, как Со Хи, кланяясь, пытается было сердито на него зыркнуть, а потом её глаза снова щенячьи опускаются, наливаясь слезами, — сдержал улыбку.

Заставить страдать такую хрупкую женщину. Ему вспомнились смешные слова Чжа Ён про «тяжесть короны». Отчего жизнь его так похожа на пошлые, наивные утренние сериалы — непонятно.

Хотелось тут же подбежать и обнять, но Со Хи, вытерев уголки мокрых глаз и поправив макияж, снова вошла в кадр, а Гё Хён ждал в машине.

Он думал, кончив съёмку, она наперерез через поле рапса вмиг подбежит к нему, но она топталась за машиной. Когда Гё Хён открыл дверцу и вышел, она вздрогнула и даже развернулась убегать. Не сделав и пары шагов, он догнал её и придержал.

— Ты чего убегаешь?

— Да просто… стыдно, глаза опухли…

Со Хи, закрыв лицо обеими руками, вошла в его объятия. Хоть жест и был, чтобы спрятать лицо, до того милый, что Гё Хён нарочно не стал смотреть и обнял её. Он и сам, взгляни он сейчас на это красивое лицо, кажется, умер бы от бешеного сердцебиения.

— Я не думала, что ты приедешь. Как ты вообще добрался?

— Хотел тебя увидеть.

Он не видел её несколько дней. Со Хи тоже была занята то рекламой, то дорамой, а тут семья с двух сторон её донимала, и она и правда порядком заколебалась.

Не мысль расстаться — он хотел вписать её в свою жизнь. Хотел глубоко войти в её жизнь.

А если жениться?

Мысль была поспешной и нерациональной, но глубоко засевшее внутри желание всё заставляло его воображать семейную жизнь с ней. Весь полёт, зажатый среди молодожёнов, он представлял, как и сам с ней по-простецки одевается в парное и как у обоих на левой руке обручальные кольца.

Со Хи, давай поженимся.

В ту пору эти слова всё вертелись у него на языке. Пусть рано или поздно он всё равно на ней женится, но хотелось скорее представить себя её окружению и представить её своему.

Гё Хён так дорожил этой женщиной, что всё его тревожило. Не поранит ли, не ранит ли её кто-нибудь, не вклинится ли что и не разладит ли их связь, — тревожиться каждый миг было мукой, и хотелось быть рядом, всё оберегая.

— Со Хи.

Он шевельнул губами — и сзади раздался узнающий голос:

— Ого, кого я вижу? Не Ли Гё Хён ли?

Развязный, как у дворовой шпаны, тон, ухмыляющееся лицо были знакомы, но встретить этого человека здесь он никак не ожидал.

У Чжон Вон.

Гё Хён, сощурившись, спрятал Со Хи из объятий себе за спину.

— Хён, ты-то здесь откуда?