Контент удален!

Безупречный овал лица, какого не создать и за все сокровища мира; на этом маленьком лице крупные, до избытка, черты, тесно и складно посаженные. Глаза, нос, губы — всё без единого изъяна, гармонично прекрасное; а платье абрикосового цвета, будто напитанная водой рисовая бумага, делало эту Юн Со Хи ещё пленительнее.

Платье будто сшили нарочно для Юн Со Хи. Плечи открыты, а поверх пышной груди, точно налегающие друг на друга лепестки, оно струилось по изгибам. Тонкий шёлк обвивал талию, которую, казалось, можно обхватить одной горстью, и стекал вниз вдоль округлой линии бёдер, а подол, раскрывшийся, как вьюнок, колыхался выше колен.

Прямые и плавные линии будто танцевали на её теле. Круглый лоб, прямая переносица, пухлые губы и точёная линия подбородка. Плавные, будто воплощение изящества, изгибы груди и бёдер, а бёдра, колени, икры и щиколотки тянулись ровной, гладкой линией.

— …

Юн Со Хи, неспешно подняв голову, откинула упавшие на щёку длинные волосы и оглядела смотревших на неё людей.

Будто хвалясь красотой, она, стоя у входа, обвела взглядом всё собрание, и стоило ей шагнуть внутрь, как замершее было время вновь пошло.

— Ух… как это можно так выглядеть. Глазищи огромные. У меня сейчас сердце бешено бьётся, это что… любовь?

Все, переведя дух, схватились за сердце.

— С такой внешностью только в актрисы. Ну да, так и надо. Разве мыслимо — сидеть взаперти в тереме и жить, глядя на одного лишь мужа?

— В каком, блядь, тереме.

— Ребята, хватит слюни пускать. Как ни крути, а на этой женщине женился наш друг.

— Псих, сам-то будто не пялился. И какой Ли Гё Хён нам друг. Мне он и не друг, и она ему теперь не жена, так что.

— Со спонсором-режиссёром спуталась ведь. Что толку в красоте без добродетели…

— Да ну, было ли? Мелькни она лицом — и её на любую роль без всякого утвердят.

На замечание Ку Чхан Хо все закивали: и правда?

— А, при таком раскладе версия про импотенцию Ли Гё Хёна снова правдоподобна. Что не гей — это точно. У геев тоже глаза есть.

— А у импотентов, что ли, нет?

— Живёт с такой женщиной, и если у него не встаёт — то дело не в члене, а в глазах.

— Да не, псих. Не встаёт — вот и импотент. И это тяжёлая болезнь, я как врач такое допустить…

Меж ними шёл разговор, у которого явно винтиков десять недоставало, — но, когда Юн Со Хи прошла мимо, он оборвался.

Она и близко-то не прошла, а они зашептались, что от неё пахнуло чудесным ароматом, какого быть не могло.

— А зачем она вообще пришла? Говорят, Юн Со Хи ни гроша компенсации не получила, совсем без денег. Может, выставила что из коллекции на продажу?

— А может, ищет нового спонсора? Может, я разок…

Син Чжэ Гю, что давеча, едва увидев Юн Со Хи, признался, что у него сердце заколотилось, с красным лицом, всё ещё как одурманенный, шагнул вперёд.

Чон Су Ин ухватил его за затылок, и остальные друзья, замахав руками, зацокали языками.

— Уймись, дурак. До твоей очереди дело точно не дойдёт.

Собрались тут не только богачи Кореи, но и денежные люди из-за рубежа.

Юн Со Хи и всегда входила в число тех, кого непременно называют, перечисляя красивых актрис. С дебюта её приметили за яркую внешность, а после ухода поминали с сожалением.

Ну как тут не потечь слюнке.

Мало того, женщина явилась с клеймом скандала — будто, совершив нечто безнравственное, развелась, не получив ни гроша компенсации.

Раз брала спонсора однажды, разве не возьмёт дважды? А если через год брака вытворила такое, то теперь, после развода, само собой станет искать нового мужчину.

Мужчины и так перед красивой женщиной теряют голову, а если женщина ещё и открыта к неверности — тем более милости просим.

— Похоже, все местные председатели по разу да попробуют её прощупать. Кого-то она выберет?

— А, так она не коллекцию выставила, а сама лот на аукционе? Фью, из сегодняшних лотов дороже всех уйдёт?

— Ох, психи, сказано же — хватит.

Не только Чон Су Ин, но и другие друзья одёргивали от пошлеющего разговора.

— Вам это сейчас интересно? Жалкое зрелище, честное слово.

Ку Чхан Хо, что всерьёз рассуждал об импотенции Ли Гё Хёна, с ещё более серьёзным лицом продолжил:

— Меня сейчас куда больше занимает, видел ли Ли Гё Хён эту стать Юн Со Хи.

На эти слова Чон Су Ин и все прочие разом посмотрели на другой конец зала, туда, где стоял Ли Гё Хён.

Как и сказал Ку Чхан Хо, укоривший всех, им до смерти было любопытно, какое лицо сделает Ли Гё Хён, увидев Юн Со Хи.

* * *

У кольцевого разъезда перед лобби, что вёл к парковке, вереницей стояли машины в ожидании парковщиков.

— Со Хи, ты правда справишься?

Руководитель О, полный тревоги, обернулся к Со Хи. Со Хи, оглядев себя в зеркальце, сощурилась в улыбке.

— С чего бы не справиться. Иду на вечеринку по приглашению, только и всего.

— Да всё же, время такое…

Руководитель О говорил о скандале, что за эти несколько дней разросся как снежный ком. И у него, что утешал Со Хи «всё будет хорошо», и у Бён Гу, что всегда поддерживал её бодрыми словами, лица за эти дни совсем почернели.

— Со Хи, честно говоря…

Бён Гу, опустив голову, чтобы скрыть скорбное лицо, сказал:

— Дела у нас сейчас не очень.

— Очень даже не очень. Хуже некуда. Вот-вот красную бирку налепят.

На осторожную формулировку Бён Гу Ин Хе со вздохом поправила. Ей и не нужно было всё расписывать — Со Хи прекрасно понимала, каково положение.

И без того из-за прежнего ходового актёра, попавшегося на проституции с несовершеннолетней, агентство «Бён Гу», обглоданное неустойками, исками и судами, держалось на одной вывеске.

Бён Гу ради возрождения вложил в Со Хи весь остаток состояния, а сверх того, говорят, занял денег то тут, то там под видом инвестиций. Даже Ин Хе, говорят, вытрясла все накопления, что копила с двадцати лет, и купила долю.

Казалось, всё шло на лад. Спонсорство, дорама, денежные дела сыпались одно за другим, и она мчалась так, будто не то что возродится, а в один миг взлетит куда выше.

Но всего за два-три дня будто рухнула из рая в ад. Мир шоу-бизнеса таков, что за одну ночь из замарашки станешь королевой, а за другую ночь с самой вершины сорвёшься на дно, оттого всегда надо быть скромным, — но она ещё и покичиться-то не успела, а положение переменилось так внезапно.

Признавшись Со Хи в положении дел, Бён Гу обхватил голову руками и застонал.

— Не должно было так выйти, ей-богу, ума не приложу.

Скандал с человеком, которого она и в глаза не видела, слух про телесное лоббирование расползлись поистине лавиной, вплоть до разговоров, будто уже возбуждено расследование. Что это за расследование, было непонятно, но, кажется, поговаривали и о том, что у юрлица режиссёра Ёна проблемы с растратой и налогами.

Дорама, вокруг которой были одни счастливые хлопоты — кого из множества зовущих инвесторов выбрать, кому отдать роль, за которую все наперебой берутся, — теперь была на грани развала.

Первоисточник так знаменит, что экранизацию в конце концов снимут, но инвесторы требовали заменить и режиссёра Ён Чхан Соля, и исполнительницу главной роли Юн Со Хи.

— Сперва я был благодарен, что сторона твоего бывшего мужа вообще никак не реагирует. Ведь даже когда исподволь подавали так, будто в разводе виноват он, они молчали…

Молчали ли они нарочно или просто им было безразлично — неизвестно, но так или иначе теперь его молчание становилось смертельным ядом для агентства «Бён Гу», режиссёра Ёна и Со Хи.

Ни Гё Хён, ни «Хёгён» не сделали никакого официального заявления о разводе с Со Хи, и люди решили, что слух, видно, и правда верный.

Хотя этого быть не могло.

Как и говорила свекровь Чжа Ён, у Гё Хёна не было ни малейшей причины так заблуждаться. Даже недовольные Со Хи домочадцы знали, каким подсолнухом она была.

Даже если предположить, что и вправду что-то накрепко запуталось и Гё Хён заподозрил её в измене, — уж режиссёра Ёна он бы точно не заподозрил. Ведь они ни разу не виделись.

Да что же… что пошло не так?

Журналисты, будто вошли во вкус, изводя семью Со Хи, гонялись за ними. Появлялись и у школы близнецов, и у курсов, куда ходил Со Ё, и у больницы Со У, а бабушка несколько дней не могла открыть лавку.

Само собой, дорама шла к тому, чтобы её сняли, а предложения спонсорства и рекламы разом иссякли.

Это было не просто «дела временно не очень».

Если не выправить положение и упустить этот момент, она так и останется всего лишь изменницей, глупой и распутной бабёнкой, что в медовый месяц телом добивалась роли, а потом была брошена.

Такую актрису никто на свете не захочет.

Не время было мяться, боясь встречи с Гё Хёном.