Онлайн чтение книги Пришествие Бога Смерти The Coming Of A Poison Necromancer
Глава 3

Политика не единственная область, в которой силён род Маркуса. Также значительным влиянием они обладают и в коммерческих кругах. Что неудивительно, поскольку роду принадлежит целая торговая корпорация.

Главным её источником дохода с давних времён являлась торговля на Арман-реке. Половина курсирующих в её водах кораблей – собственность рода Маркуса.

Вот насколько это семейство велико, богато и влиятельно.

Как дерево всё глубже врастает корнями в землю с годами, так и род Маркуса становится сильнее и богаче день ото дня.

После низвержения Суллы потенциал их развития возрос ещё сильнее. Теперь их влияние стало распространяться и на Южное море, которое прежде контролировал род этого молодого полководца.

Если прибыль от перевозки товаров по Арман-реке, произведённых в северной части империи, могла достигать пятидесяти процентов, то выгода от обмена оных на уникальные продукты Южного моря измерялась сотнями процентов!

Возросшие доходы по традиции направили на развитие, и род Маркуса, уже находящийся на вершине могущества, получил возможность совершить новый рывок.

Чтобы продолжать процветать и расширяться во всех сферах, род Маркуса нуждался в новых талантах. И недавно у них проявил себя такой талант – Агит, младший брат Эббота, которому было доверено контролировать Южное море и его флот.

В отличие от своего старшего брата, активно участвовавшего в политической жизни, Агит с юных лет посвятил себя торговле. Ему были больше по нраву путешествия по рекам с дядями и экспедиции в Южное море.

Возможно, всё дело в его молодости, но Агит часто водил торговые флотилии в Южное море. Старейшины на это ворчали, не одобряя подобных авантюр. Ведь, несмотря на невероятную прибыль, которую приносила большая торговая флотилия, убытки тоже могли стать колоссальными, если бы корабли затонули в результате какого-нибудь шторма.

Однако Агит был упрям. По его мнению, гораздо большую угрозу морской торговле несли пираты, чем бури и шторма. И нынешняя ситуация, когда число пиратов значительно сократилось, а род Суллы оказался в опале, представлялась ему отличным шансом.

Его расчёт себя оправдывал. Всего за три года, благодаря торговой флотилии, действующей в Южном море, Агиту удалось сколотить огромное состояние. Его доходы стремительно превзошли те, которые старейшины имели на Арман-реке.

Род не мог не признать такие способности и передал в его руки контроль над всей акваторией Южного моря. Под впечатлением от этого события Агит собрал самую крупную торговую флотилию из когда-либо им созданных. Это была огромная мощь, которая могла бы конкурировать даже с торговым флотом, некогда находившимся под управлением рода Суллы.

Теперь его флотилия насчитывала пятьдесят крупных кораблей. Чтобы заполнить их трюмы товарами, Агиту пришлось занять значительные средства.

И вот флотилия двинулась вдоль южного побережья, постепенно обменивая товары. Прибыль обещала быть ошеломляющей. Товары, которые они везли из глубины материка, можно было продавать аборигенам в десятки раз дороже первоначальной стоимости. А если обменивать их на уникальные островные товары, такие как жемчуг, то выгода станет поистине астрономической!

Долгих три месяца они курсировали по Южному морю, выменивая свои товары на жемчуг. И разжились им в таких количествах, что можно было лишиться чувств от одного его вида! Жемчугом были под завязку забиты все пятьдесят кораблей!

Агит чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Ведь когда жемчуг будет доставлен и продан в Арман-городе, он станет обладателем невероятного состояния!

Конечно, нельзя распродавать всё и сразу, иначе цена на жемчуг резко упадёт. Придётся делать это не спеша, буквально по капле. Тем не менее, благодаря текущей кампании, он получит столько, сколько семье не заработать и за десять лет бизнеса.

Наконец, они достигли устья Арман-реки, где та впадала в море. Корабли бросили якорь в стороне от крупных морских волн, и только тогда Агит вздохнул с облегчением. Теперь шторм был ему не страшен, как и пираты. Его кампания завершилась грандиозным успехом.

Матросы, радостно галдя, сошли на берег и двинули по кабакам, празднуя возвращение домой в компании своего начальника Агита и портовых женщин.

Разумеется, корабли не остались без присмотра, на борту осталось достаточно людей для охраны ценного груза. По большей части это была перестраховка, поскольку ни один здравомыслящий человек в этих краях не осмелился бы грабить корабли рода Маркуса. Однако осторожный Агит хотел устранить любую вероятность убытков.

Наутро комнату, как всегда, озарили солнечные лучи. Агит приподнялся на кровати и слегка потряс головой. С похмелья та отозвалась лёгкой болью.

Лучший способ прийти в себя после бурной ночи – это прогуляться к реке, наслаждаясь свежим ветерком. Агит так и поступил, отправившись к причалу. При этом он не забыл и о своих спутницах, с которыми куролесил на протяжении ночи, заказав для них горячий бульон и средство от похмелья.

Как и ожидалось, на дворе было свежо. Сильный ветер прочистил затуманенный алкоголем разум.

«Ах, какой чудесный ветер! Теперь я чувствую, что готов насладиться блеском жемчужин», – подумал он.

Вот только!..

То, что предстало глазам с причала, потрясло Агита настолько, что у него едва не случился инфаркт. И то, что сердце выдержало, можно было назвать настоящим чудом. Ведь он увидел, что все его пятьдесят кораблей затонули!

«Н-не может быть…»

Это невозможно! Подобное никак не может произойти даже в нашем бездушном мире!

Не помня себя, Агит бросился в море и поплыл к затонувшим кораблям. Перспектива замёрзнуть, равно как и утонуть, уже не являлась для него проблемой.

Заслышав его крики, матросы, также направлявшиеся к берегу, чтобы скорее протрезветь, резко ускорились. И то, что они вскоре увидели, тоже произвело на них неизгладимое впечатление. Обломки кораблей, медленно дрейфующие по направлению к морю, представляли собой душещипательное зрелище.

Но ещё большую боль в их сердца принёс жалкий вид Агита, который барахтался среди обломков и громко вопил от отчаяния.

Опытные моряки смело прыгнули в реку и поднырнули под днища кораблей, стремясь выяснить причину их затопления. Также они надеялись найти тела товарищей, остававшихся на борту. Но, положа руку на сердце, главным приоритетом для них был именно жемчуг.

Не в силах сдержать нетерпение, Агит нырял вместе с ними. Он был готов на всё, даже поднимать корабли со дна, лишь бы вернуть плоды своих долгих трудов.

В бортах кораблей обнаружились пробоины. Не очень большие – всего метр или полтора в ширину. Края пробоин были слишком ровными, чтобы подозревать столкновение с рифами. Впрочем, когда у всех пятидесяти кораблей наблюдаются одни и те же повреждения, это никак не может быть несчастным случаем.

Самое страшное, что все пробоины находились в одном и том же месте – в трюме, где хранился груз. Ворвавшаяся внутрь вода унесла в море их содержимое.

Весь груз из трюмов! Плоды огромных усилий, крови, пота и слёз за последние три месяца! Жемчуг – особый дар Южного моря, обмененный на товары, которые Агит купил в долг!

На дне устья реки сейчас лежало такое количество жемчуга, что это могло бы потрясти всю Арманскую империю. В целях безопасности его даже равномерно распределили между пятьюдесятью кораблями. И он всё равно пропал!

«Ааааааааа!» – завопил Агит, схватившись за голову. Он отчаянно надеялся, что всё ещё спит. Молился всем богам, чтобы он проснулся, и это невероятная катастрофа оказалась всего лишь сном.

Однако боль от вырываемых на себе волос была слишком сильна. К сожалению, это был не сон, а суровая реальность.

«Аа-а! Кто? Кто потопил мои корабли?! Аааааа!» – душераздирающие вопли Агита эхом разносились по всей Арман-реке.

А река тем временем спокойно продолжала нести свои воды, возвращая в объятия моря некогда изъятый из него жемчуг.

Шу-шу-шу-шу-шу…

Люди собирались на улицах в группы и шептались, обсуждая последние слухи. То тут, то там раздавались тихие голоса, пересказывающие недавние странные события.

События, произошедшие в разных местах, но примерно в одно и то же время. И что самое подозрительное, все они были связаны с родом Маркуса.

Предпринявшие попытку нападения на Маркуса злоумышленники. Чёрный маг, помешавший преследованию оных. Жестокое убийство любимой собаки Маркуса и её голова, обнаруженная в туалете. Ужасное кошачье проклятие, едва не погубившее Эббота, племянника Маркуса. И кораблекрушение, полностью разорившее Агита…

Череда происшествий выглядела тщательно спланированной и подготовленной. И привела к по-настоящему серьёзным последствиям, повлияв не только на Маркуса, но и на всё его окружение.

Угроза его личной жизни, жестокое предостережение, покушение на его политического наследника и прочие сокрушительные удары по верхушке рода…

Всё это было поистине незаурядными преступлениями.

Люди хотели увидеть Маркуса. Следуя этому стремлению, группа сенаторов нанесла визит в его дом, чтобы выразить сочувствие и утешение.

Однако Маркус выставил их вон. Он попросил не мешать и дать ему время, чтобы собраться с мыслями. После чего тайно отправился на встречу с Тевеусом.

«К несчастью, моим подозрениям находятся всё новые подтверждения», – сухо произнёс он, обращаясь к своему старому другу.

Маркус был практически уверен, что за всем стоит император Помпейнус.

Тевеус, по своему обыкновению, пригладил короткую седую бороду, показывая, что недоволен поспешностью суждений товарища. Однако опровергнуть его утверждение было нечем.

«Тебе удалось узнать что-нибудь о тех, кто пытался на меня напасть?» – спросил Маркус.

Тевеус покачал головой, не имея возможности иначе ответить на этот вопрос.

«А что насчёт чёрного мага, который помешал их преследованию?»

«У меня нет новой информации. Мне по-прежнему ничего о нём не известно, кроме того, что это действительно чёрный маг, практикующий магию призыва костей.»

Ответ звучал не слишком уверенно. Его людям с трудом удалось определить, какого рода магия была использована.

«Магия призыва костей? Ты о чём?»

«Это магия, которая буквально призывает груды костей. Их используют для создания щита, защищающего тело мага, или для возведения стены, преграждающей путь преследователям. Но в этот раз, и это необычно, их также использовали для атаки. В любом случае, чёрная магия, связанная с костями, в основном практикуется некромантами Ноаба.»

Лицо Маркуса посуровело, ему явно не понравился ответ. Тевеус по-прежнему отрицал любую связь происшествий с императором. Похоже, он не верил, что его величество способен на такое, и именно поэтому упомянул Ноаб.

«То есть, ноабские некроманты и ассасины опять в деле? Аа, вероятно, это призрак Аль Джаиса вернулся к жизни! Ну и, конечно, эти активизировавшиеся ассасины просто обязаны были нацелиться на господина Маркуса! Я даже польщён, что ты считаешь меня настолько важной персоной!» – голос Маркуса буквально сочился сарказмом.

Отчасти он был прав. Если бы ноабцы готовились к войне, то наиболее приоритетной целью для них стал бы император. А также главные военачальники – командующие воинских корпусов.

Сенаторы в военном контексте менее значимы. Ведь на время войны сенат распускается, и вся власть переходит в руки императора. Иными словами, особых причин для их устранения не было.

Конечно, убийство сенатора могло вызвать волнения. Однако в свете того, что война ещё не объявлена, такой поступок врага был непонятен. На самом деле, это скорее могло навредить их планам, так как разожгло бы гнев будущих противников. Если в Ноабской империи сидят не глупцы, они точно не стали бы так поступать.

«Возможно, здесь кроется какая-то хитрость…» – похоже, Тевеус был полон решимости защитить императора любой ценой. И поэтому всеми силами пытался изменить мнение Маркуса.

Однако это было непросто. Ведь в глубине души он и сам не верил, что это козни Ноабской империи.

Войска Ноаба уже некоторое время находились под пристальным наблюдением, и ни одно из их основных подразделений не проявляло подозрительной активности.

Маркус кивнул, словно соглашаясь: «Значит, это по вине Ноаба Эббот был проклят и едва не погиб?»

Помедлив некоторое время, Тевеус, словно извиняясь, пояснил: «А разве проклятия для ноабских некромантов – не обычное дело?»

Крайне неловко отрицать что-то, когда сердце подсказывает обратное. И это особенно справедливо в отношении Тевеуса, который всегда говорил, что слова и поступки должны идти с сердцем рука об руку.

Так всегда и было. Тевеус был уверен в себе и всегда выбирал наикратчайший путь.

А теперь? Казалось, что в попытках развеять подозрения и защитить императора, даже его пронзительный взгляд утратил былую яркость.

Маркус с жёсткостью, словно на допросе, произнёс: «Тогда как насчёт крушения кораблей Агита?! Мой племянник – банкрот! Чтобы покрыть его долги, мы опустошили родовую казну, но даже этого оказалось недостаточно! Мне пришлось продать землю, которую я покупал, чтобы было где доживать последние дни, когда я выйду на покой!»

От гнева у Маркуса перехватило дыхание, и он откашлялся, прежде чем продолжить: «Мне рассказали, что в трюмах кораблей образовались дыры диаметром более метра! Будь там ассасины Ноаба, они бы скорее убили Агита, чем стали топить его корабли. Банкротство нашей семьи не принесёт Ноабу никакой пользы. И даже если это всё-таки их рук дело, то каким образом они проделали дыры в кораблях? Похитили одну из наших баллист? В таком случае они никак не смогли бы всё это провернуть втайне от Агита. Нет, это дело рук чародея, который овладел силами Ветра! Ветра!»

Маркус побагровел от волнения и гнева. Это был первый раз, когда он открыто дал выход своей злости перед Тевеусом.

Тевеус и сам знал всё, что тот рассказал. Ведь это его люди, проводившие расследование, установили, что такие большие пробоины в кораблях трудно было бы проделать без использования магии Ветра.

В арсенале некромантов нет подобных заклинаний. Да и ассасины таким образом тоже не работают.

Однако Тевеус не мог просто взять и согласиться с мнением Маркуса. Ведь это означало бы усомниться в его императорском величестве.

Тевеус предпринял последнюю попытку отстоять свою позицию: «После войны с Ноабом я анализировал методы подготовки ассасинов. Возможно, ноабцы тоже изучают и копируют умения наших магов? Вот и смогли воспитать кого-то, кто способен повелевать Ветром…»

Для Тевеуса, который привык говорить кратко и по существу, это было довольно слабым оправданием.

Маркус вскочил с места и в гневе дал стулу пинка.

«Вот, значит, каков ход твоих мыслей? Что ж, хорошо. Именно так я и объявлю в своём выступлении перед народом: мол, это дело рук Ноабской империи! Они выслали по наши души магов, некромантов и ассасинов!»

Тевеус вскочил вслед за ним.

Если Маркус действительно выступит с подобной речью, война неминуема! Возмущённый народ станет требовать ответного вторжения в Ноаб, и императору с сенатом ничего не останется, кроме как ответить согласием.

Проблема только в том, что шансов на победу в этой войне нет.

Если бы вторжение предприняла Ноабская империя, её можно было бы остановить силами одного первого корпуса. Вот насколько нынешняя армия Армана сильна.

Но если сами арманцы двинут свои войска в пустыню, то понесут огромные потери. Сражаться с Ноабом в песках – форменное безумие. Это абсолютно неприемлемо, если только не ставишь перед собой цель потерпеть поражение.

Победа возможна только в одном случае: если Арман мобилизует для наступления все свои военные подразделения. Только как это сделать, если император и сенат в ссоре?

Да и общемировая ситуация не благоприятна. Альянс Градун в последнее время сильно укрепился на востоке и стал настоящей занозой. Пока эта угроза не устранена, полномасштабная война с Ноабом будет попросту невозможна.

«Маркус!» – глядя на друга своим львиным взором, воззвал Тевеус.

Но Маркус не отвёл взгляд и не отступил, как это бывало обычно. Это свидетельствовало о том, что он действительно зол.

«Тевеус, ты сам мне это обещал. Поэтому прошу, рассуди по справедливости! Ты, в чьих руках находится военная власть в империи, не имеешь права терять самообладание. Ты должен трезво оценить текущую ситуацию и принять взвешенное решение. И если оно останется таким, как сейчас, я безропотно его приму. Но то, что я вижу в эту минуту, недостойно Меча божьего Тевеуса!»

Тевеус тяжело опустился на стул и откинулся на спинку. Как же сильно болит голова! Это было даже хуже, чем готовиться к войне!

Он тоже понимал, что за всем этим не может стоять Ноаб.

Следовательно, имя организатора напрашивается само собой. Несмотря на всё величие Арманской империи, лишь немногие обладают возможностями совершить подобные деяния в столь короткий срок. И среди этих немногих лишь один человек способен на это по-настоящему.

Вывод слишком уж очевиден. И это заставляло сомневаться.