Мне ничего не оставалось, кроме как вложить ладонь в протянутую им руку.
В тот миг, когда наши пальцы соприкоснулись, моё тело потянуло к нему. Впрочем, Евредиан всегда умел прислушиваться ко мне.
В следующий момент я уже сидела не на краю дивана, а вплотную рядом с ним.
“Так лучше?”
“…Да.”
Я подняла взгляд на его лицо, оказавшееся всего в нескольких дюймах от моего, и заставила себя выровнять дыхание.
К его привычному чистому, безупречному аромату примешивался резкий запах крепкого алкоголя, странно дурманящий, одновременно сладкий и горький, совсем как тот напиток, который я попробовала ранее.
Но сам Евредиан выглядел совершенно невозмутимым. Взгляд оставался ясным, цвет лица не изменился.
Я устало спросила:
“Насколько крепкий этот алкоголь?”
“Не знаю. Раньше я никогда не проверял, сколько могу выпить.”
Евредиан ответил, медленно поглаживая тыльную сторону моей ладони. Я сама не заметила, как прикусила губу.
Тёмная ночь. Спальня.
Единственным источником света была свеча, мерцавшая на столике перед диваном.
Галстук-шейный платок Евредиана небрежно развязался. На белой рубашке расстёгнуто несколько верхних пуговиц, открывая линию шеи. Красные-фиолетовые глаза, обычно строго и аккуратно зачёсанные назад, теперь казались растрёпанными и чуть затуманенными.
[Я никогда прежде не видела Евредиана таким.]
Сознание почему-то стало мутным. Я рассеянно смотрела на него, пока он слегка не склонил голову и тихо не спросил:
“Что ты хотела мне сказать?”
“Я…”
“Я сделал что-то, что тебя расстроило? Не могу вспомнить.”
Он и впрямь пытался восстановить в памяти произошедшее.
[Но откуда ему было знать? Никто, даже сам Евредиан, не знал, что именно я обнаружила в его кабинете.]
“Знаешь…”
Я подавила подступившую икоту и наконец заговорила:
“Разве меня действительно достаточно для тебя?”
“Что?”
Брови Евредиана нахмурились. Он словно обдумывал смысл моего вопроса, а затем тихо вздохнул.
“Ты это видела?”
“…”
“Ты ведь действительно это видела.”
[Даже несколько бокалов бренди не смогли притупить пугающе точную интуицию Евредиана.]
Он выдохнул и попытался притянуть меня к себе.
“Никаких объятий…!”
Я поспешно откинулась назад и строго посмотрела на него.
[Если я снова позволю ему заключить себя в объятия, наш разговор наверняка закончится ничем. Я растворюсь в этой опасной атмосфере ещё до того, как успею задать ему хоть один вопрос.]
Евредиан посмотрел на меня с лёгкой тревогой.
“Прости. Ты сердишься?”
“Сердилась…”
[На самом деле нет. Но, услышав его вопрос, я почему-то ощутила детскую обиду.]
Схватившись за ноющую голову, я сердито посмотрела на него. Наконец с моих губ сорвался капризный голос:
“Ты всё решаешь сам и ничего мне не говоришь.”
[Если подумать, действительно было на что обидеться.]
Мой взгляд стал ещё острее, и Евредиан поспешно заговорил:
“Прости, что решил всё, не посоветовавшись с тобой. Я не собирался сразу приглашать его…Просто подумал, что не помешает подготовиться заранее…Это звучит как оправдание?”
“Это и есть оправдание!”
То опасное выражение на его лице исчезло. Теперь передо мной был огромный пёс с опущенным хвостом, уныло пытающийся оправдаться.
“Я не хотел обременять тебя вопросами наследования…”
[Теперь, когда я об этом задумалась, действительно было странно, что никто ни разу не заговорил со мной о наследнике. Ни дворцовые слуги, ни знать Белгота даже не упоминали о наследовании.]
[Если только чиновники, которые два года моего отсутствия в Лебовни неустанно донимали Евредиана вопросами брака и престолонаследия, вдруг не замолчали все разом, значит, между этим человеком и знатью наверняка было достигнуто какое-то соглашение!]
[Но винить одного Евредиана я тоже не могла…Ведь я сама, будучи Императрицей, до сих пор ни разу всерьёз не задумывалась о наследнике. Так что назвать себя совершенно невиновной тоже не получалось.]
Я медленно вдохнула и открыла рот:
“Знаешь…”
“Нет. Не надо.”
Евредиан каким-то невероятным образом заранее понял, что я собиралась сказать.
“Я именно поэтому ничего не говорил. Я не хотел…”
Он вдруг замолчал. Я с тихим вздохом закончила его незавершённую мысль:
“…Заставить меня чувствовать себя виноватой?”
“…Ты ведь понимаешь, что тебе совсем не нужно об этом переживать?”
[Теперь он ещё и мои чувства читал.]
Его пальцы крепче сжали мою руку. Я сдержала слёзы, подступавшие к глазам, и нарочито недовольно проворчала:
“Ты ведь так обожаешь Брисни.”
“Это…только потому, что она твоя племянница.”
“Ты даже пел о том, как скучаешь по Алексио.”
“Я не пел.”
“Ты невыносимо упрямый, знаешь?”
В конце концов слёзы всё-таки выступили у меня на глазах.
[Я так давно не плакала перед Евредианом.]
Он тут же запаниковал и силой притянул меня к себе.
“Я ошибся. Прости. Не плачь.”
“Ты даже не знаешь, о чём я думала.”
“Да. Прости, что не понял.”
[Похоже, от алкоголя эмоции действительно становились сильнее. И что самое смешное, разоткровенничалась от выпитого именно я, а не мой муж, который в одиночку прикончил целую бутылку крепкого алкоголя.]
“Если честно! Правда в том, что до сих пор я вообще об этом не думала.”
Наконец мои губы дрогнули, и я заговорила сквозь подступавшие слёзы:
“Я ещё не чувствую себя готовой. Я никогда всерьёз об этом не задумывалась.”
“Я знаю. Всё в порядке. Я не это имел в виду…”
“Но ты…Как бы ни старался делать вид, мне кажется, ты на самом деле очень хочешь детей.”
Я потёрла глаза и тихо произнесла:
“Тезевия сказала мне одну вещь. Когда любовь переполняет тебя…тогда ты всё поймёшь.”
“…”
“Сначала мне показалось, что это довольно сложная мысль. Поэтому я какое-то время обдумывала её. И я хотела сказать, что…”
Но снова не смогла закончить.
Что-то мягкое нежно коснулось моих губ и тут же отстранилось.
Я широко раскрыла глаза.
Мужчина, склонившийся ко мне, тихо прошептал:
“Тебе не нужно это говорить. Думаю, мне необязательно это слышать.”
“Что…что ты…Подожди. Просто подожди…”
“Я не хочу сейчас никаких слов, Ени. Хорошо?”
Наши губы снова встретились.
Сладкий и горький аромат, который уже успел вскружить мне голову, вновь начал затуманивать мысли.
“Неужели сегодня действительно нельзя?”
“Ч-Что?”
[Его попытка сменить тему была до боли очевидной. Слишком очевидной…]
“После того как ты меня вот так напоила.”
“…”
[Разве нет? Неужели он действительно собирался…]
Чем ближе он придвигался ко мне, тем сильнее моё тело отклонялось назад. Я попыталась опереться руками, но крепкие ладони тут же удержали меня.
“Ах, подожди…!”
Испугавшись, что действительно упаду назад, я ухватилась за него.
Однако Евредиан, кажется, совершенно неправильно понял мой жест.
“Хм?”
Сильные руки обвили мою талию, удерживая меня от падения.
Тук.
Моё тело окончательно поддалось движению.
Шух.
Евредиан поспешно стянул шейный платок, который и без того уже почти развязался. В то же мгновение наши губы снова встретились.
Этот поцелуй был жадным, почти ненасытным.
Я задыхалась, судорожно втягивая воздух, пока грудь не начала болезненно сжиматься от его нехватки, а голова не закружилась. Лишь когда перед глазами начало темнеть, наши губы наконец разомкнулись.
“Ха-а…”
“Всё хорошо?”
Щёлк. Щёлк.
Раздался звук расстёгиваемых пуговиц.
Его пальцы торопливо расстёгивали собственную рубашку. А затем я почувствовала, как тонкая шёлковая сорочка соскользнула с моих плеч.
Голос Евредиана стал нетерпеливым.
“Быстрее, Ени. Ответь мне.”
“Д-Да?”
“Кажется, сейчас ещё единственный момент, когда мы можем остановиться…Всё хорошо? Или нет?”
“Я…”
“Я буду осторожен.”
Я затуманенным взглядом посмотрела на него.
На мужчину, который всегда прежде всего считался с моим желанием.
На моего любимого, который относился ко мне с такой глубокой заботой и уважением.
“…”
И вдруг я начала понимать, что именно имела в виду Тезевия.
[А-а…теперь я понимаю.]
[Когда любовь переполняет тебя.]
[Потому что я так сильно люблю этого человека…]
Я протянула руку.
Кончиками пальцев коснулась его крепкой груди.
И сама того не желая, тихо прошептала:
“Тебе не нужно быть осторожным.”
“Что?”
“Можешь делать всё, что хочешь…”