Еленика и Евредиан
[Еленика от природы обладала удивительной красотой. Даже если бы она одевалась совершенно иначе, чем сейчас, ей всё равно удалось бы сохранить присущую ей изящность и очарование.]
[…Тогда почему я постоянно думаю о ней?]
[У Евредиана никогда не было особого чувства прекрасного. Он не привык любоваться чужой внешностью и тем более не испытывал интереса к тому, как выглядят окружающие.]
[Тогда, возможно, причиной того, что перед его мысленным взором снова и снова возникал вчерашний образ Еленики, а вместе с ним всплывали воспоминания о её прошлом, было…]
Он внезапно осознал, что обеспечил её всем необходимым: [одеждой, которую она носила, едой, которую она ела, и местом, где она жила.]
“Эта лента такая красивая! И платье, которое я сегодня надела, тоже.”
К тому же он знал, что Еленика дорожит всем, что он ей дарит.
В груди поднялась тёплая волна удовлетворения, и уголки его губ сами собой тронула улыбка.
С его губ сорвался тихий смешок, больше похожий на вздох.
Перелистывая страницы сметного предложения, он вдруг заметил, как из стопки бумаг выпала тонкая книжечка, затесавшаяся между листами.
Это был сборник эскизов платьев. Императорский портной, получивший наконец заказ на женские наряды после долгого перерыва, с таким воодушевлением принялся за работу, что дал волю своему воображению и нарисовал один за другим десятки вариантов.
В одной лишь книжечке набралось несколько десятков эскизов.
[Подсунуть нечто подобное между официальными финансовыми документами…Похоже, служанка Марианна, подобно своей госпоже, становилась всё смелее.]
[Она хочет,чтобы я сам выбрал платья?]
Евредиан недоверчиво усмехнулся и принялся рассматривать рисунки.
Он нашёл способ усилить приятное чувство, которое совсем недавно испытал, думая о принцессе.
Вместо того чтобы просто поставить печать на листу, он лично выберет понравившиеся модели и подарит их Еленике.
“Ваше Величество? Мне утвердить документы?”
“Подожди.”
Евредиан отложил стопку бумаг, которую помощник сложил перед ним, и быстро пробежался взглядом по эскизам.
[Учитывая живой и жизнерадостный характер Еленики, ей больше подошли бы лёгкие, изящные платья и нежные украшения, а не что-то тяжёлое или мрачное.]
[Хотя и сложные, затейливые фасоны, пожалуй, тоже смотрелись бы на ней прекрасно.]
[Впрочем,чтобы она не надела, какую бы причёску ей не сделали…]
Сначала он отметил одно платье, которое особенно привлекло его внимание, а затем закрыл книжечку.
Поставив печать внизу сметного предложения, Евредиан передал документы Феликсу.
“Пусть сошьют все.”
“Ч-что?”
“Все модели из этой книжки. До единой. И ещё…Пусть постараются по возможности избегать белого цвета.”
“Да, понял!”
Даже после того, как Феликс поспешно вышел, унося с собой смету и сборник эскизов, Евредиан так и не смог сосредоточиться на оставшихся документах.
[Служанка, которую он лично выбрал для присмотра за принцессой, была весьма проницательной. Она наверняка поймёт, что означает платье, которое он специально отметил.]
В памяти всплыл вчерашний разговор, состоявшийся во время их десятого совместного чаепития.
“Вас что-нибудь не устраивает в вашей нынешней жизни?”
“Нисколько. Хотя…Вообще-то есть одна вещь.”
“Какая? Если вам чего-то хочется, можете в любое время сказать мне об этом. Что угодно. Не стесняйтесь.”
“А? Не стоит разбрасываться такими обещаниями. Откуда вам знать, что я хочу?”
“Ваша осторожность даже немного пугает. Хотя бы расскажите мне. Я подумаю, что можно сделать.”
“Хм-м. Чего же я хочу…”
Еленика лишь загадочно улыбнулась и в итоге так и не ответила на его вопрос.
Однако она чуть сократила расстояние между ними и легонько ткнула его пальцем в руку.
[Чтобы не догадаться о её истинных намерениях, нужно было постараться изо всех сил.]
Еленика так звонко рассмеялась, что он не смог произнести ни слова в ответ. В конце концов Евредиан и сам невольно рассмеялся вместе с ней.
[Не слишком ли я её балую?]
Но уже одно то, что он позволил себе задуматься об этом, свидетельствовало: его сердце начало склоняться в её сторону.
Тук. Тук.
Кирпичи, из которых была сложена высокая стена, один за другим осыпались, и каждый удар отдавался в его груди сильной дрожью.
Это создаёт проблемы.
[И всё же неприятным это не было. Чувства, которые, как ему казалось, никогда не смогут сосуществовать в его душе, теперь смешивались между собой без всякого порядка и увлекали его в совершенно неожиданном направлении.]
[Более того, это было не просто приятно…]
Сквозь широко распахнутое окно, которое с некоторых пор стали открывать всё чаще, в комнату проникал весенний ветерок.
Он ворвался в мятежное сердце Евредиана, взбудоражив его ещё сильнее, прежде чем там успело воцариться хоть какое-то спокойствие.
Наконец уголки губ Евредиана медленно опустились.
[Возможно, не стоило так много об этом думать.]
“Разве хорошее не может просто быть хорошим?”
Впервые в жизни он не мог чётко определить, что именно чувствует, и предпочитал не вдаваться в подробности.
Отложив перо, Евредиан откинулся на спинку кресла и опустил взгляд.
[Всё, что он понял сегодня, свидетельствовало о переменах, впервые за долгое время происходивших в его душе. Они были непривычными, но отнюдь не нежеланными.]
Четыре дня спустя Евредиан снова пил чай в саду вместе с Еленикой. На этот раз на ней было незнакомое ему светло-зелёное платье из струящейся ткани.
“Гардеробная и правда похожа на волшебную шкатулку, Ваше Величество! Каждый день там появляются новые платья и украшения. Я ведь принцесса, и мне не пристало так удивляться подобным вещам, это бросает тень на всё наше Королевство. И всё же каждое утро я по-настоящему поражаюсь…”
“Значит, вам это не нравится?”
“Нет, я вовсе не это имела в виду! Просто каждое утро я открываю дверь гардеробной, а там уже стоят новые платья и лежат украшения. Но Марианна упорно твердит, что всё это было там с самого начала. Как в такое вообще можно поверить? Скоро, кажется, моя комната будет полностью захвачена целой армией платьев и драгоценностей…”
“Ваша служанка хорошо справляется со своими обязанностями.”
“Но как у неё это получается? Хотя Марианна действительно невероятно добрая и способная. Впрочем, я отвлеклась. Я ведь хотела сказать, что сегодняшнее платье мне особенно нравится!”
Слушая её искренне удивлённую болтовню, Евредиан спрятал довольную улыбку, тронувшую уголки его губ, за чашкой чая.
Это был приятный весенний день.
***
3. Рауль
Если бесконечно подниматься всё выше и выше по необъятному небесному простору, в конце концов можно достичь Удеты - границы между земным и божественным мирами.
За этой границей, с Реморди - рубежом между земным миром и подземным царством, простиралось священное пространство, куда не мог проникнуть никто посторонний. Там, высоко над облаками, сиял мир звёзд.
Здесь землю заменяли густые туманы и облака, сквозь которые вверх вздымались десятки отвесных скал, теряясь в небесной вышине.
Божественный мир.
На вершине каждой скалы возвышался Храм - обитель одного из Богов. А в самом центре, в окружении Храмов, на самой высокой и массивной каменной возвышенности стоял великолепный дворец.
Владыкой этого дворца, настолько огромного, роскошного и величественного, что он занимал всю округлую вершину горы, был Рауль.
Главное божество Божественного мира, старший среди своих братьев и сестёр, Бог мира и процветания.
Перед входом во дворец тянулся единственный мост. Он вёл к другой каменной платформе, парившей в воздухе и по форме напоминавшей волка.
Это место, в отличие от остального Божественного мира, представляло собой ровную зелёную равнину. Оно служило одновременно передним двором дворца и Садом Богов - первой землёй, на которую ступали те, кто пересекал границу Удеты.
В центре сада стояла широкая золотая чаша.
С её помощью Боги могли наблюдать за земным миром, слышать молитвы людей и ниспослать им божественный голос.
Однако большинство Богов почти не интересовались человечеством, поэтому в саду редко кипела жизнь.
Лишь один Бог неизменно появлялся здесь, когда на земле наступало время молитв. Он неспешно прогуливался по саду, наслаждаясь уединением.
Это был сам Рауль, верховное божество.
Серебристые пряди волос, длина которых превышала человеческий рост, переплетались между собой и терялись в высокой траве, доходившей ему до пояса.
Рауль перекатывался в траве, и его мягкие волосы шелестели среди стеблей, поднимаясь в воздух от лёгкого движения.
Подперев подбородок рукой, он заглянул в золотую чашу.
С виду она действительно напоминала обычную чашу, поэтому Рауль и называл её так. Но внутри у неё не было замкнутого дна.
Чашу наполняла прозрачная, чистая вода, однако в её глубине отражалось не золотое основание, а земной мир - именно тот, который Бог желал увидеть.
“Посмотрим…Что интересного происходит в последнее время?”
Среди всех своих братьев и сестёр Рауль больше остальных любил людей.
Когда-то давно у него был брат, который проявлял к смертным не меньший интерес. Но его изгнали ещё в незапамятные времена, и с тех пор Рауль остался единственным Богом, столь ревностно откликавшимся на человеческие молитвы.
И сегодня он, как обычно, с предвкушением заглянул в золотую чашу.
“Сколько ни смотри, никогда не надоедает.”
[Как люди умудрялись настолько по-разному думать и поступать?]
[Обладая такими крошечными умами, они строили козни, плели интриги и разрабатывали хитроумные планы. А когда Рауль наблюдал за их замыслами и достижениями, ему порой оставалось лишь восхищённо изумляться.]
[Но больше всего люди нравились ему тогда, когда любили.]
[Именно любовь была величайшим отличием смертных от Богов.]
[Боги не размножались.]
[Они не оставляли потомства так, как это делали люди.]
[Иначе и быть не могло.]
[Боги были бесполыми и бессмертными существами. У них не было ни необходимости, ни причин испытывать инстинкт продолжения рода.]
Рауль, который всем сердцем любил наблюдать за человеческой жизнью через врата Удеты, с глубоким сожалением осознавал, что Боги лишены возможности испытать любовь между мужчиной и женщиной.
“Без любви жизнь скучна. Только посмотри на них! Они развязывают войны из-за любви, свергают целые Королевства ради неё. Вот бы и нам однажды так повеселиться! Устроить спор из-за одного человека, словно борьбу за территорию между Храмами.”
“Разве существует только любовь между мужчиной и женщиной? Есть ведь ещё агапе и платоническая любовь, брат.”
“Я не об этом.”
[О любви пылкой, страстной, всепоглощающей.]
[Я хочу испытать ее, но не могу. В конце концов, среди нас изначально не существует различия между противоположными своим полом.]
Императорская семья Белгот, которую на земле считали потомками Рауля, на самом деле не была его кровными потомками в прямом смысле этого слова.
Его потомки стали мужчина и женщина, появившиеся на свет благодаря крови Рауля, насыщенной божественной сущностью, и питавшиеся этой силой.
Рауль мечтал любить и иметь детей, но не мог исполнить своё желание. Поэтому вместо этого он позаботился о том, чтобы его кровь продолжала течь в земном мире.
[Кажется, это произошло около тысячи лет назад.]
Наблюдение за своими “детьми” стало для Рауля одним из немногих доступных ему развлечений.
[Они влюблялись, рожали наследников и передавали им Империю.]
Иногда его внимание привлекали пары, между которыми не было настоящей любви. Но дети, к которым Рауль испытывал особую привязанность, неизменно оказывались окружены прекрасной, сладкой любовью, или же обретали её со временем.
Подобные перемены всегда казались ему удивительными и согревали душу.
И в этом отношении нынешнее поколение было особенно занимательным.