[Тебе не нужно отказываться от того, чего ты хочешь, только из-за меня. И не нужно всегда ставить меня на первое место.]
Кончик моего пальца скользнул по твёрдым, рельефным мышцам, таким непохожим на меня. И я снова тихо прошептала:
“Кажется…я и правда очень сильно тебя люблю.”
“…”
“Да. Если бы я тебя не любила, мне бы и в голову не приходили такие мысли…Сестра была права.”
Я произнесла это словно зачарованная и подняла взгляд. Только тогда заметила, как в его глазах разгорается совершенно недвусмысленный огонь.
С тихим шорохом тонкая сорочка, едва державшаяся на мне, соскользнула вниз.
Так всё и началось.
Началась бесконечно долгая ночь.
Сознание постепенно затуманивалось. Даже когда тело сотрясалось от движений, мне, кажется, удалось что-то прошептать:
“Я хочу дать тебе ещё больше людей, которых ты сможешь любить. Очень, очень много.”
[Сказала ли я это вслух или лишь подумала? Услышал ли меня Евредиан или нет? Я не могла сказать наверняка.]
Та ночь была настолько безрассудной, что воспоминания о ней сохранились лишь обрывками. Опьянение становилось всё сильнее, а от переполнявших меня ощущений и удовольствия, кажется, я даже расплакалась.
[Полбокала крепкого алкоголя в сочетании с чем-то куда более дурманящим, чем само спиртное, дали эффект, который уже трудно было назвать простым опьянением.]
[Это был сон? Реальность? Или я умудрилась потерять себя даже во сне?]
[Судя по тому, что теперь я совершенно не могла отличить одно от другого…]
“Я люблю тебя.”
И всё же на рассвете, после этой бесконечной ночи, в течение которой меня безжалостно терзали всевозможными способами, я пришла к одному-единственному выводу.
“Я тоже тебя люблю…но…я правда хочу спать…”
“Ени…”
“Уф…пожалуйста…не смотри на меня так…”
[Больше никогда нельзя позволять Еди напиваться.]
[Я думала, что внешне он совершенно не изменился, но жестоко ошибалась.]
“Нет. Больше никогда…”
[Я больше никогда даже первый слог слова “алкоголь” не произнесу…!]
***
“Ах…вот же ошибка…”
Едва Евредиан открыл глаза, с его губ сорвался тихий вздох.
В его объятиях покоилась мягкая женская фигурка. Но дело было не только в этом, воспоминания о прошлой ночи одно за другим всплывали в памяти с пугающей ясностью.
“…”
[Евредиан никогда прежде не напивался.]
[Но теперь ему пришлось пересмотреть собственные слова.]
[Дело было не в том, что он никогда не испытывал опьянения.]
[Просто раньше ему ни разу не доводилось узнать, что такое настоящее опьянение.]
“Что же я натворил?”
Он отчётливо помнил момент, когда решил заставить Еленику замолчать, просто прикрыв ей рот.
[Но стоило ему ощутить на губах лёгкий привкус вишни, и мысли словно оборвались.]
[Наверное, именно тогда опьянение накрыло его разом.]
[Именно тогда инстинкт окончательно взял верх над разумом.]
[Разумеется, одно он знал точно: такого сильного удовольствия он прежде никогда не испытывал.]
“…”
[И всё же это была черта, которую он сам для себя провёл.]
[Черта, которую поклялся никогда не переступать, сколько бы страсти ни бушевало внутри него…]
[Нет. Что бы ни произошло, это невозможно.]
[Как бы сильно он ни опьянел, Евредиан никогда не считал себя способным настолько полностью потерять контроль над собой!]
[Что же заставило его самообладание рухнуть с такой сокрушительной силой?]
Евредиан серьёзно перебирал в памяти события прошлой ночи.
[Теперь, когда он об этом задумался, Еленика вроде бы что-то сказала.]
[И именно эти слова, похоже, стали поворотным моментом…]
“Мм…”
Еленика, устроившаяся в его объятиях, слегка пошевелилась.
Его мысли тут же оборвались.
“Ени?”
Он вздрогнул и внимательно посмотрел на неё.
Но почти сразу взгляд снова дрогнул.
На тонких плечах Еленики, спускавшихся к ключицам, виднелись красные следы.
Из-под растрёпанных бледно-розовых волос донёсся тихий сонный голос:
“Отменяю…”
“Хм?”
Еленика резко подняла голову.
Её небесно-голубые глаза, полные обиды, сердито уставились на него.
“Я беру свои слова обратно. Ты совсем не милый.”
“О.”
Евредиан едва сдержал смех, который сам собой рвался наружу.
[Бледное лицо Еленики, покрасневшие от слёз глаза и этот укоризненный взгляд вызывали одновременно и жалость, и раскаяние…]
[И всё же…]
“Я серьёзно. Ты ни капельки не милый. Больше никогда не предложу тебе пить вместе.”
[Ему снова захотелось её поцеловать.]
[Наверное, всё дело было в том, насколько сильно он любил свою жену.]
Он ощутил лёгкую жажду и отвёл с её лица прядь волос, отливавших розовым оттенком.
“Я ведь всегда говорил тебе: не провоцируй меня.”
“И это ты сейчас должен говорить?”
В её глазах сверкнул огонёк.
Еленика могла сказать всё одним взглядом.
Евредиан крепко прижался губами к её бледному округлому лбу и послушно произнёс:
“Я был слишком груб. Прости.”
“Я больше не буду спать с тобой в одной спальне.”
“Нет. Так не пойдёт.”
“Почему?!”
“Прости. Я был неправ. Тебе ведь было очень тяжело, да?”
“Я думала, что умру!”
[Всё должно быть хорошо. Ведь так? Должно же быть хорошо…]
Евредиан вполуха слушал жалобное ворчание Еленики, погрузившись в серьёзные размышления.
[Это был первый раз, когда он пренебрёг контрацепцией.]
[Первый раз за всё время, и до, и после их свадьбы.]
[Для него Еленика всегда стояла на первом месте.]
[Её безопасность. Её здоровье. Её счастье.]
Старый лекарь говорил о беременности:
[Я не могу гарантировать, что всё пройдёт благополучно, но если соблюдать осторожность, серьёзных проблем быть не должно.]
Для Евредиана эти слова автоматически превращались в другое:
[Всё может оказаться неблагополучно.]
[Поэтому контрацепция была первым и главным правилом, касающимся здоровья Еленики.]
[Абсолютным запретом, который нельзя было нарушать ни при каких обстоятельствах.]
[И всё же он сам только что растоптал этот запрет…]
[Хуже того…]
Евредиан вспомнил слова, которые должен был забыть, вместо того чтобы вновь и вновь прокручивать в голове.
[Я ещё не чувствую себя готовой. Я никогда даже всерьёз об этом не задумывалась.]
[Она сама сказала, что не готова.]
“…”
[Он вовсе не не понимал её.]
[Еленика была значительно моложе него, и естественно, что её отношение к этому вопросу отличалось.]
[Само представление о том, что в двадцать три года можно без каких-либо проблем иметь уже троих детей, просто не укладывалось в голове Еленики.]
[Я ещё не чувствую себя готовой.]
Её капризное лицо, прижавшееся к его груди, всё ещё хранило следы слёз.
Жалобное бормотание Еленики больше не доходило до его сознания.
“Мне действительно очень жаль. Ты ведь знаешь, как я не могу устоять перед этим твоим выражением лица.”
“Ах…я с ума сойду.”
“Что? Что случилось?!”
Еленика всё ещё ворчала, но, заметив, как он нахмурился, тут же широко раскрыла глаза.
“Что? Почему? У тебя голова болит?”
“…”
“Похмелье? У тебя похмелье?”
Её тонкое тело выскользнуло из его объятий, и она резко села, обхватив его лицо ладонями.
“Ты ведь действительно слишком много выпил, да? Ой, прости. Ты ведь никогда не пьянеешь…”
“Нет…дело не в этом. Ничего не болит.”
“Я так и знала, что всё будет хорошо!”
Еленика поднялась и, перебравшись через него, оказалась сверху.
Её бледное тело было полностью открыто. Следы, расцветшие на плечах, ключицах и груди, выглядели слишком соблазнительно.
Евредиан глубоко вздохнул и снова завернул жену в простыни.
[Если я даже сейчас думаю о подобных вещах, то я действительно бесчеловечен.]
Он укутал Еленику так тщательно, словно простыни были последним оплотом, способным защитить остатки его человечности.
“…? Эди?”
“Если тебе станет плохо, сразу скажи мне. Поняла?”
“Мне кажется, мне уже сейчас довольно плохо. Я не могу дышать.”
[Всё должно быть хорошо.]
[Но если всё окажется не так…]
[Если после этой ночи появится ребёнок…]
[Еленика наверняка будет его за это ненавидеть.]
[По тому, как спокойно она ответила, было очевидно: она понятия не имела, что он пренебрёг контрацепцией.]
[Впрочем, даже сам Евредиан не мог точно определить, в какой момент и насколько сильно потерял самообладание, так что неудивительно, что Еленика ничего не заметила.]
“…”
[Чем больше он об этом думал, тем нелепее казалась ему собственная беспечность.]
[Он уже заставил её переживать, когда она случайно узнала о его замысле передать престол дальней ветви Императорской семьи.]
[Жена приложила столько усилий, чтобы поговорить с ним по душам, а он позволил этому разговору сойти на нет.]
[А вдобавок ко всему полностью проигнорировал её, когда она прямо сказала, что не готова к этому.]
[Это было…хуже некуда.]
“Что? Нет, я просто пошутила…Ах, но если ты немного ослабишь хватку, мне, кажется, станет легче дышать.”
[Разумеется, Евредиан прекрасно понимал, что зачать ребёнка не так просто.]
[Поэтому он пытался убедить себя, что один раз ничего не изменит.]
[Не было смысла поднимать эту тему и лишний раз заставлять её тревожиться…]
[Но что, если всё-таки не обойдётся?]
[Что, если она рассердится и разочаруется в нём?]
[Если Еленика действительно так поступит, он этого просто не вынесет.]
Его мысли одна за другой скатывались к самым худшим вариантам.
[Отпускать её он теперь и вовсе не собирался.]
[А что, если она настолько разочаруется в нём, что заявит, будто возвращается в Лебовни?]
“Эй.”
[Нет.]
[Его жена была слишком добра, чтобы сказать ему нечто подобное.]
[В этом он был уверен.]
“…”
[И почему-то от этого становилось ещё хуже.]
“Эй…Еди. Ваше Величество.”
Растерянный голос наконец вырвал его из размышлений.