[Когда этот ребёнок был ещё совсем юным, он, если честно, был куда менее интересным, чем сейчас.]
[Тихий, сдержанный, безразличный ко всему, чрезвычайно дисциплинированный, требовательный к себе и почти ни с кем не общавшийся.]
[Единственное, что в нём было примечательного, среди всех Императоров за всю историю его внешность отличалась исключительной утончённостью.]
[А ещё со времён Андреа, своего перворождённого предка, именно он был тем ребёнком, который унаследовал божественную сущность наиболее полно.]
[Но какой прок от такой силы в столь мирную эпоху?]
[Если этой силе всё равно не находится применения, пусть хотя бы любовь.]
[Я не раз и не два хотел отчитать его за это.]
[К счастью, в последнее время, похоже, что-то начало меняться.]
[Хотя, на мой взгляд, ему всё ещё предстоит пройти долгий путь.]
[Этот глупец сегодня закончил чаепитие и холодно удалился во внутренний дворец.]
Рауль недовольно цокнул языком и провёл рукой по воде в золотом кубке, закручивая её в воронку.
[Скучно, как всегда.]
[Может, мне самому спуститься туда и немного всё встряхнуть?]
[Предыдущий Император как раз скончался вскоре после проведения церемонии призыва Рауля, которая проходила раз в десять лет.]
[Поэтому новый Император ещё не успел провести собственную церемонию призыва.]
[До завершения десятилетнего цикла оставалось ещё несколько лет.]
[Пять лет до следующей церемонии призыва.]
Рауль всегда с нетерпением ждал этого события, но на этот раз предвкушение почему-то было особенно сильным.
[Неужели потому, что появился ребёнок, которого ему хотелось сделать своей новой жрицей?]
Вода в кубке постепенно успокоилась, и на её поверхности отразилось другое место.
Куполообразный дворец проплыл по поверхности воды, после чего изображение резко приблизилось, открывая интерьер спальни.
Рауль положил подбородок на край кубка и пристально посмотрел на кровать в глубине комнаты.
[Пожалуй, именно та милая девочка, которая сейчас барахталась там, была самым большим источником его радости в последнее время.]
[Ты слишком насторожен.]
Недовольный голос донёсся из-под одеяла, в которое Еленика завернулась, словно гусеница.
По одному только тону Рауль понял, что и сегодня все её планы снова провалились.
[Мы уже десять раз пили чай вместе, гуляли по Баришаде, я даже сделала ему предложение…Почему же всё равно кажется, будто между нами сохраняется какая-то едва уловимая дистанция?]
“…Разве не последнее и было проблемой?”
Рауль хихикнул, услышав её бормотание, и бросил реплику.
Можно было бы ожидать, что девочка испугается, когда голос Бога внезапно прогремит у неё в голове.
Но она уже давно привыкла к этому и совершенно спокойно ответила:
[Если проблема была в предложении, то когда он спросил, всё ли в порядке, у него даже мысли не возникло, что дело может быть в этом. Если бы он действительно беспокоился, всё стало бы неловко гораздо раньше.]
“Хм-м…”
Рауль посмотрел на Еленику, которая извивалась под одеялом, свернувшись в форме гусеницы, и невозмутимо заметил:
“И всё же, судя по тому, что я вижу, вы двое довольно близки. Вы хорошо разговариваете. И он довольно терпеливо относится к твоей бессмысленной болтовне.”
Император нынешнего поколения, которому Рауль лично дал имя при крещении - Шейр, вовсе не был склонен разговаривать с самим собой так много, как эта девочка.
[Даже Рауль не мог издалека, из-за границы Удеты, читать самые сокровенные мысли людей.]
[Поэтому он не мог точно знать, о чём думал Шейр.]
[Но…]
За тысячи лет, проведённых за наблюдением за человеческим миром через золотой кубок, Рауль считал себя настоящим знатоком человеческой природы.
[И, судя по тому, каким он видел Шейра в прошлом…]
[Этот ребёнок уже довольно…]
[Пожалуй, уже плавно двигался в нужном направлении?]
[Разумеется, ему всё ещё предстояло пройти немалый путь.]
[Но даже такой прогресс был поистине огромным.]
Однако Еленика неожиданно зацепилась за одно слово.
[Бессмысленной? Ну это уже слишком! Я не жду благодарности, но говорить такие безрассудные вещи!]
“Не могу отрицать.”
[…Если ты не собираешься помогать, тогда уходи. Рауль сейчас ужасно, невероятно занят управлением Божественным миром за пределами Удеты.]
“Полноценный отдых повышает эффективность.”
Рауль рассмеялся, ответив ей, а Еленика снова спрятала голову под одеяло.
[Даже Бог от тебя никакой пользы. Эх, бедный Диего. Не трать свою драгоценную молодость зря, скорее беги отсюда…]
“Ц, жаль, что даже эти жалкие крохи, всё, что я могу тебе предложить.”
Рауль фыркнул и резко щёлкнул пальцем.
В следующее мгновение в Еленику прилетел каштан.
Она нахмурилась.
“Скажи честно. Ты ведь не Бог мира и процветания, правда? Ты Бог ревности и раздора, да? Ай.”
Ничтожной человеческой девочке тут же прилетел ещё один каштан.
***
Как и подобает Богу, разбирающемуся в людях лучше самих людей, Рауль на удивление точно предвидел будущее.
“Ох, только посмотрите на этих двоих.”
Рауль поспешно высвободил руку из длинного развевающегося рукава и прикрыл глаза.
Разумеется, поскольку все десять пальцев он предусмотрительно растопырил, жест этот практически не имел смысла.
“Да как они смеют! Среди бела дня!”
На самом деле ничего особенно непристойного в происходящем не было.
Всего лишь послеобеденный поцелуй влюблённой пары.
Однако Рауль, который когда-то говорил за свободную любовь и свободный выбор супруга среди людей, с какого-то момента стал удивительно консервативным.
И теперь эта сцена казалась ему совершенно неподобающей.
“Как они посмели! В священном Храме! Эти негодники совершенно не чтят святыню!”
Рауль поднял шум и торопливо принялся перемешивать воду в кубке обеими руками.
“Я не учил своих детей подобным вещам!”
Разумеется, его слова, действия и выражение лица совершенно не соответствовали друг другу.
Губы Рауля уже расплылись в широченной улыбке.
“Ещё совсем недавно они только обменивались взглядами и неловко пытались что-то сделать, словно понятия не имели, что происходит…”
[Тот кот в обличье щенка, который всё время вился вокруг своей цели, и тот ребёнок, обладавший железной стеной и отбивавший все стрелы любви…]
[Казалось, ещё вчера они были такими.]
[А теперь уже совершенно беззастенчиво позволяли себе подобные вещи.]
Как Бог приличий и заботы о других, Рауль всякий раз отворачивался от кубка, когда они начинали открыто проявлять свои чувства.
Вместо этого он катался по Саду богов.
“Люди действительно должны любить!”
Владыка Божественного мира, совершенно лишённый достоинства и самообладания, катался по бескрайним зелёным полям.
Разумеется, его прекрасно видели Боги из Храмов, окружавших Сад.
Наблюдая за выходками своего брата, остальные Боги один за другим отпускали свои комментарии.
“Опять?”
“Он делает это каждый день. Оставь его в покое.”
“Хорошо ещё, что он позволяет себе такое только дома. Будем надеяться, что за пределами дворца он так себя не ведёт.”
Неважно, качали ли его братья и сёстры головами или нет.
Самопровозглашённый Купидон Рауль и не думал скрывать своего довольства и ещё долго катался по Саду.
А за пределами Удеты Божественный мир и сегодня оставался мирным.