“Хаа…”
[Тот день!]
Я схватила Евредиана за запястье, когда он склонился передо мной, внимательно всматриваясь в моё лицо.
“Тот день…Тот самый день!”
“Мм…”
“Мы…Мы ведь тогда не…”
Мне показалось, будто кто-то со всей силы ударил меня огромным молотом по затылку.
Я моргнула, и только тогда до меня наконец дошло, что именно произошло с моим телом.
[Последние несколько дней я чувствовала себя странно вялой и тяжёлой. Я списывала это на весеннюю хандру и, пытаясь побороть усталость, наоборот, заставляла себя двигаться ещё больше. Но почему-то становилась только слабее.]
[Месячные у меня всегда были нерегулярными, поэтому я даже не обратила на это внимания.]
[К тому же до этого мой муж относился к предохранению настолько серьёзно, словно оно было каким-то священным запретом, который ни в коем случае нельзя нарушать. Поэтому мне и в голову не приходило думать о подобном.]
[Но той ночью…]
[Неужели из-за выпитого алкоголя или ещё чего-нибудь, когда я почувствовала, что он действует несколько иначе, чем обычно, мне стоило насторожиться?!]
Я побледнела и ещё крепче вцепилась в руку Евредиана.
[Если это действительно так!..]
“Е-Еди, я…я…”
“Что мне теперь сказать, Ени? После того, как я собственными устами сказал…”
“Я…Я ведь ничего странного не ела в течение последнего месяца?”
“Что?”
Выражение лица Евредиана, которое до этого невозможно было понять, то ли он хотел улыбнуться, то ли поморщиться, вдруг стало совершенно пустым.
[Но мне было не до этого.]
Я лихорадочно перебирала в памяти события последнего месяца и сбивчиво затараторила:
“Например, шоколад с алкоголем внутри, или кофе, или что-нибудь ещё!”
[Шоколад с винной или шампанской начинкой…]
[Нет, я совершенно точно не помнила, чтобы ела такое.]
[После той ночи я вообще не притрагивалась к алкоголю.]
[Проблема была в кофе и чае.]
Я почувствовала, как кровь отливает от всего тела, схватила Евредиана и отчаянно спросила:
“Чай! Какой чай мы пили вчера?”
“Имбирно-мятный…”
“А позавчера? Четыре дня назад? Назови мне все виды чая, которые я пила за последний месяц!”
“Имбирно-мятный, тёплый грейпфрутовый, из листьев малины, ройбуш…”
[Казалось, Евредиан действительно собирался перечислить абсолютно каждый чай, который я выпила за последний месяц.]
Но вскоре он понял, что дело совсем не в этом, и крепко взял меня за плечи.
“Погоди, Ени.”
“Кофеин…Кофеин ведь не должен быть полезен, правда? Да? Я вообще пила зелёный или чёрный чай?”
“Нет. За весь этот месяц, ни разу.”
Евредиан перебил меня с лёгким раздражением в голосе.
“Ты можешь мне доверять. Я обо всём позаботился. Но твоя реакция сейчас…”
[О чём именно он позаботился?]
Я лихорадочно перебирала в памяти события последнего месяца, а затем мои мысли внезапно остановились.
Глаза сами собой сузились.
“Ах…”
Только подняв голову, я наконец по-настоящему посмотрела на лицо своего мужа.
“…?”
[После свадьбы я почти каждый день в течение двух лет находилась рядом с этим человеком.]
[Если мы оба были в Императорском дворце, то с момента, когда я открывала глаза утром, и до того, как засыпала ночью, мы проводили вместе буквально каждый день и каждый час.]
[Поэтому я могла с полной уверенностью сказать: во всём мире не существовало человека, который умел бы читать выражение лица Евредиана Белгота лучше меня.]
[И сейчас его лицо…]
[Одним словом - полный хаос.]
Я растерянно спросила:
“Почему у тебя такое выражение лица?”
[Он, казалось, даже не мог решить, с чего начать.]
Его красные-фиолетовые глаза никак не желали встречаться с моими и беспокойно метались из стороны в сторону.
[Я никогда прежде не видела своего мужа настолько растерянным.]
И от этого сама начала нервничать, молча глядя на него.
Наконец, спустя долгое мгновение, Евредиан открыл рот.
И произнёс:
“Мне можно радоваться?”
[...Вот это.]
“…Я не понимаю.”
Я коснулась его щёк, которые почему-то странно покраснели, и спросила:
“Разве ты не хотел этого больше всего на свете?”
“Да. Нет. То есть…дело не в этом…”
“Тогда почему? Ах, из-за моего тела?”
“Это тоже…”
Его взгляд снова скользнул в сторону.
В конце концов я крепко обхватила ладонями обе его щёки и повернула его лицо к себе.
Только тогда из него наконец вырвался внятный ответ, пусть и с запинкой:
“Потому что ты сказала, что ещё не готова.”
“Что?”
И на этот раз мне действительно показалось, будто меня со всей силы ударили дубиной по затылку.
[Когда это я такое говорила?]
Воспоминание тут же всплыло в памяти.
“Я сказала, что ещё не готова…”
[И всё?]
[Больше я ничего не говорила?]
“Ах…”
[К сожалению, действительно ничего.]
[Разумеется, нет.]
[Я ведь всего несколько дней назад решила, что хочу наконец серьёзно поговорить с Евредианом о ребёнке.]
[Я собиралась сказать ему об этом после возвращения из восточного региона!]
“Ах.”
[И тут я всё поняла.]
[Этот мужчина действительно успел обо всём подумать.]
Я едва сдержала смех, который так и хотел вырваться наружу, и осторожно убрала серебристые пряди, рассыпавшиеся по его лбу.
“Так ты переживал, что я могу тебя обвинить?”
“…”
Он ничего не ответил.
[Но его выражение лица говорило само за себя.]
Я тихонько рассмеялась и принялась целовать его побледневшее лицо, то в одну щёку, то в другую.
“Ах, в тот день я была настолько не в себе, что даже не помнила, принимала ли средство предохранения или нет. А ты всё запомнил настолько хорошо.”
“…”
“Вот почему ты последние несколько недель ходил за мной по пятам и следил за каждой мелочью, которую я ела и пила?”
[Как же это было мило.]
Я наконец не выдержала и расхохоталась.
Потёршись носом о его нос, я почувствовала, как напряжение постепенно покидает его лицо.
Евредиан осторожно взял меня за руку и опустил её.
“Еленика, мне правда можно так радоваться?”
“Ты всё ещё собираешься говорить такие вещи?”
“Но если это опасно для тебя…”
[От того, что он даже сейчас не позволял себе просто радоваться, у меня болезненно сжалось сердце.]
Поэтому я нарочно ответила как можно веселее:
“Ну, если наш малыш хотя бы немного унаследует характер своего отца, разве он станет причинять мне боль?”
Стоило мне прямо произнести слова “наш малыш”, как тревога в его красных-фиолетовых глазах вдруг вспыхнула ярким светом.
Уловив этот момент, я с воодушевлением продолжила:
“Я правда буду осторожна, так что теперь можешь говорить честно. Если ты продолжишь так реагировать, малыш ведь почувствует себя обделённым…”
Я не успела договорить, как меня крепко прижали к себе.
Я весело рассмеялась и похлопала его по спине.
“Хе-хе. Тебе стоило сделать это с самого начала.”
“Почему ты…всё время поднимаешь меня, а потом снова ставишь на ноги? Ну правда.”
Его голос звучал отрывисто и напряжённо, словно он едва мог выговорить слова.
Я смущённо рассмеялась.
“Я не специально. Вообще-то я собиралась всё как следует рассказать тебе после возвращения из восточного региона…”
[Как же хорошо он знает моё сердце. И почему именно сейчас всё сложилось именно так?]
[Это казалось настоящим чудом.]
“Это ведь не ложь? Правда?”
“Я столько крови из носа потеряла. Как это может быть ложью?!”
Я игриво ответила и с трудом подняла руки.
Вместо того чтобы оттолкнуть его руки, которые сжимали меня так крепко, словно собирались связать, я сама обняла его в ответ.
Евредиан глубоко вдохнул и тихо произнёс:
“Ах…правда. Я действительно счастлив.”
“Вот видишь. Ты счастлив, но всё равно следишь за моей реакцией.”
“Я переживал. И всё ещё переживаю…”
“Не говори так. Разве ты не знаешь других слов, которые мне нравятся гораздо больше?”
“Спасибо тебе. Я люблю тебя.”
Услышав его голос - взволнованный и слегка запыхавшийся от переполнявших его чувств, я испытала ни с чем не сравнимое чувство исполненности.
Бесконечная нежность непрерывно растекалась внутри меня, стирая даже малейшие следы тревоги, которые ещё оставались в глубине сердца.
Так наше драгоценное семя наконец пустило корни.
Весной, спустя два года после нашей свадьбы.
И расцвело оно ослепительно прекрасно, гораздо прекраснее, чем кто-либо мог представить.
***
Мои слова оказались пророческими.
[Ребёнок действительно не доставил мне особых страданий.]
[Самым тяжёлым оказался лишь первый триместр беременности.]
В течение этих первых трёх месяцев малыш с удивительной силой поглощал мою божественную сущность.
[Но стоило трём месяцам закончиться, как всё полностью изменилось.]
[Он начал возвращать мне в несколько раз больше того, что забирал.]
[Конечно, первые три месяца были настолько мучительными, что временами мне казалось, будто я вот-вот умру.]
[Зато оставшиеся семь месяцев по сравнению с ними прошли на удивление легко.]
[Ну, главное, что всё хорошо.]
“Действительно, настоящий сын своего отца.”
Я держала крошечную ладошку, она была меньше половины моей собственной, и нежно покачивала её, с бесконечной любовью глядя на своего ребёнка.
“Правда ведь? Моя маленькая ходячая фабрика божественной силы, версия два.”
“Агу-гу!”
“Ах, может, называть тебя просто мини-фабрикой?”
В тот самый момент, когда ребёнок появился на свет и я увидела его лицо, я сразу всё поняла.
[Это был ребёнок, который никогда бы не родился, если бы посреди событий я не изменила судьбу.]
[Ребёнок, которому было предназначено стать героем этого мира, но который появился на свет на целых четыре года позже положенного срока.]
[Декард Белгот.]
[Имя моего сына просто не могло быть другим.]
Я погладила его пухлые щёчки и тихо прошептала:
“Знаешь, Дек? Мама не верит в такие вещи, как судьба.”
[Главный герой - да.]
[Но герой, которому была уготована трагическая судьба.]
[И всё же он должен был стать злодеем.]
[Важным персонажем второго плана, на котором лежало всё зло этого мира.]
[Но теперь всё будет иначе с самого начала.]
Малышу ещё не исполнилось и полугода, а он уже радостно хихикал и вертелся у меня на руках.
Я нежно коснулась губами лба любимого ребёнка и прошептала:
“Ты проживёшь свою собственную жизнь и сам станешь главным героем своей истории, Дек.”
[Потому что я уже изменила её.]