Зимним днём над столицей тихо кружился снег, укрывая город безмятежной белизной и погружая его в спокойную тишину.
Обычно зимы в Белготе были суровыми, однако в этом году погода выдалась на удивление мягкой и тёплой.
Укутанная одеялом Еленика смотрела в окно на двор, преобразившийся под белоснежным покровом, а затем вдруг заговорила:
“Я только что кое-что невероятное поняла, Еди.”
“Что именно?”
Евредиан Белгот, только что закончивший желать доброй ночи своим детям, замер, ослабляя галстук, и выжидающе посмотрел на неё.
Вместо ответа Еленика подышала на оконное стекло и принялась что-то старательно рисовать пальцем. На запотевшей поверхности постепенно появились маленькие рисунки, отражавшие ночное небо.
Маленький круг расположился над большим. Вскоре у маленького появились глаза, нос и рот, а у большого - линии, напоминающие руки.
Закончив изображать забавного снеговика, Еленика повернулась к мужу с сияющей улыбкой.
“Ты знал, что мы ни разу не устраивали свидание в столице глубокой зимой?”
“Разве?”
“Нет. Мы женаты уже двенадцать лет, а я ни разу не гуляла по заснеженным улицам Баришада. Разве это не абсурд?”
“Вот как? Теперь, когда ты об этом сказала, пожалуй, ты права.”
Евредиан без возражений сел рядом с женой, когда она жестом пригласила его к себе. Как всегда, её прохладная, тонкая рука привычным движением закончила развязывать его галстук. Фиолетовая ткань, сдавливавшая шею, легко соскользнула.
Совершенно естественно Еленика принялась расстёгивать одну за другой пуговицы его рубашки.
“Я думала, к этому времени мы уже успеем сделать вместе гораздо больше того, чего ещё не сделали. Но, кажется, это не так. Ты согласен?”
В её небесно-голубых глазах сверкало предвкушение.
Всякий раз, когда Евредиан видел это невинное выражение лица в сочетании с руками, которые явно нельзя было назвать невинными, в нём просыпалась знакомая жажда.
Он коснулся её влажных, розовых губ и лишь после этого ответил:
“Нам ещё многое предстоит.”
“Что? Что ты имеешь в виду?”
Руку, расстёгивавшую пуговицы его рубашки, накрыла его большая ладонь, а укутанное одеялом тело Еленики мягко прижалось к спинке дивана.
Он снял с неё одеяло так бережно, словно разворачивал самый драгоценный подарок.
Их губы встретились. После сладких ласк, ставших привычной частью их повседневной жизни и ещё долго заставлявших обоих чувствовать приятное покалывание, прерванный разговор наконец продолжился.
“Может, всё-таки выйдем? Похоже, снег будет идти до самого утра.”
“Ты можешь отложить работу?”
“Могу.”
“Нет, не ты - я. Феликс уже три дня пристаёт ко мне с просьбой пересмотреть бюджет строительства Второго дворца.”
“Отложи.”
Ответ прозвучал коротко лишь потому, что он продолжал покрывать поцелуями её лицо и тело.
Только после последнего поцелуя, сопровождавшегося тихим сладким звуком, Евредиан наконец дал полноценный ответ:
“То, что ты хочешь сделать, важнее всего остального. Скажи Феликсу, пусть сам разбирается с бюджетом.”
“Феликс расплачется, если это услышит.”
“Сколько раз такое уже случалось?”
“Не говори так. Из-за тебя я начинаю выглядеть как жестокий тиран и злая Императрица.”
Еленика тихо рассмеялась и уткнулась лицом в его объятия.
“Тогда выйдем завтра утром? Так давно мы не оставались вдвоём, без детей.”
Они ещё долго шептались, возбуждённо обсуждая предстоящую прогулку. Вспомнить одно за другим места, которые они посещали во время медового месяца, казалось совсем неплохой идеей.
[Если подумать, они действительно уже целую вечность никуда не выбирались вдвоём.]
[Я так жду этого…]
В её голосе звучало ещё больше любви, чем вчера, а возможно, завтра её будет ещё больше.
Евредиан Белгот крепко прижал к себе всё ещё любимую жену, несмотря на долгие годы, проведённые вместе.
***
Император и Императрица временно покинули Императорский дворец.
Поскольку это не было тайной инспекцией, все слуги, работавшие во дворце, а также знатные особы, часто его посещавшие, знали об их отсутствии.
И лишь один человек совершенно ничего об этом не знал.
“Это предательство.”
Декард нахмурился и заявил с необычайной серьёзностью. Однако те, кто услышал его заявление, почти никак не отреагировали.
Когда он ударил ладонью по столу, пытаясь привлечь к себе внимание, стоявшая на нём корзинка с домашним печеньем задрожала.
“Ай!”
Маленькая девочка, до этого развалившаяся на столе, свесив ноги и читавшая книгу, одновременно уплетая печенье, от неожиданности подскочила на месте, но тут же сохранила прежнюю позу.
Кукольно-прекрасная девочка с мерцающими серебристыми волосами отбросила их назад и раздражённо посмотрела на старшего брата.
“Фух, ну правда. Не пугай людей так.”
“Это серьёзно, Зена!”
“Что на этот раз серьёзного?”
“Мама и папа! Как они могли тайком отправиться куда-то без нас? Бросили своих бедных кроличьих детишек!”
“И всё из-за этого?
Айзена цокнула языком и снова положила ноги на стол.
[Если бы Роксана и Марианна увидели эту картину, они бы вздохнули так, словно рушился сам мир, или же отвернулись бы, не в силах вынести подобное зрелище.]
[Тот факт, что семилетняя Императорская принцесса Белгота напрочь позабыла о приличиях и постепенно превращалась в весьма многообещающую маленькую хулиганку, был вторым тайным скандалом Императорской семьи Белгота.]
[А какой же был первым?]
“Я тоже хотел пойти! Они никогда не позволяют нам одним покидать Императорский дворец. Это…Это предательство! Нас бросили!”
Единственный Императорский принц, которому предстояло стать наследным принцем, в последнее время слишком сильно увлёкся трагическими сказками, и его чувствительность не просто переполняла чашу, она уже переливалась через край.
А последним тайным секретом Императорской семьи Белгота было то, что подобное поведение проявлялось только тогда, когда юные представители Императорской семьи оставались наедине друг с другом.
[На людях дети всегда вели себя безупречно - сдержанно и учтиво, словно никогда не позволяли себе ни малейшей вольности или уныния.]
И всё это благодаря ядерному оружию Императрицы, применённому прошлой весной:
[Если вы ещё хоть раз устроите подобное, я отправлю вас в Академию сразу, как только вам исполнится десять.]
“Брат, мама и папа вовсе нас не бросили. Сегодня за обедом они заранее сказали, что собираются уйти.”
Айзена лениво произнесла это, положив подбородок на тыльную сторону ладони, и Декард обиженно надул губы.
“Я не помню, Зена.”
“Потому что ты не слышал, брат. Ты сегодня утром проспал и пропустил завтрак вместе с нами. Но мы точно это слышали. Правда, Ние?”
Оба одновременно повернули головы вправо.
Малышка, которая как раз с большим энтузиазмом тянула короткие ручки к тарелке с клубникой, широко раскрыла глаза и посмотрела на них. Затем издала несколько очаровательных лепечущих звуков.
“Видишь? Ние помнит.”
Айзена, до этого совершенно безразличная ко всему происходящему, с выражением безграничного обожания на лице поднесла клубнику к губам младшей сестры.
“Ты видела, как она ответила на мой вопрос? Наша Ние вырастет настоящим гением.”
Младшая из двоих сестёр, которой только недавно исполнилось три года, лишь радостно рассмеялась.
Пушистые волосы Ние достигали ушей и напоминали сахарную вату.
[Из всех троих детей только она унаследовала цвет волос матери.]
[Разумеется, и Ние не могла избежать влияния густой крови Императорской семьи Белгота. Её красноватые-фиолетовые глаза невинно моргали, пока она переводила взгляд с брата на сестру.]
“Так куда же они отправились?”
“Не знаю. Сказали что-то о том, что хотят после долгого перерыва осмотреть столицу, но они явно отправились на свидание.”
“Правда? А когда они ушли?”
“Минут тридцать назад?”
[Тридцать минут.]
Декард быстро подсчитал время и с грохотом опустил оба кулака на стол.
“Да это же совсем недавно! Давайте пойдём за ними!”
“Хм, хорошо. Клубника вкусная. Погоди. Что ты сказал, брат?”
Айзена, до этого с недовольным видом бездумно закидывавшая в рот одну клубнику за другой, изумлённо посмотрела на брата, который был на два года старше неё.
Декард уже спрыгнул с высокого стула.
“Ние, пойдём искать маму и папу!”
“Кья-а!”
Девятилетний мальчик крепко обнял младшую сестру и поспешил выйти из комнаты.
Когда первая сестра не последовала за ним, он обернулся и укоризненно посмотрел на неё.
“Ние хочет пойти. Ты разве не идёшь, Зена?”
“…Брат, использовать Ние, чтобы шантажировать меня, плохая привычка.”
Зена упрямо возразила, после чего запихнула в рот всю оставшуюся на тарелке клубнику и спрыгнула со стула.
Старший и средний ребёнок, неся младшую, разбежались по своим комнатам и тщательно облачились в тёплую одежду: толстые стёганые куртки, шапки, шарфы и перчатки.
Затем они встретились во дворике перед Центральным дворцом, где обычно играли.
Они полностью избавились от рыцарей и служанок, приставленных следить за Императорским принцем и принцессой, которые каждый день умудрялись попадать в очередные неприятности.
[Мало кто мог совладать с Императорским принцем и принцессой - семи и пяти лет соответственно, обладавшими столь выдающимся даром к божественной силе, что они уже могли призывать очистительное пламя.]
[Более того, все те немногие, кто был способен одновременно сдержать обоих детей, сейчас покинули Императорский дворец.]
Дети, основательно укутанные в тёплую одежду, направились на Юг, к Императорскому дворцу.
[Только им троим был известен секрет маленькой дыры в ограде за зарослями позади тренировочной площадки, через которую можно было выбраться наружу.]
“Все готовы?”
“Гото-о-овы!”
Айзена ответила без особого энтузиазма, а Ние в ответ лишь хихикнула.
Укутанная в три шапки, два шарфа и два слоя меховой одежды, Ние выглядела как огромный кокон.
Декард, привязав младшую сестру к спине специальной перевязью, отважно закричал:
“Вперёд!”
Айзена, несмотря на раздражённое выражение лица, подхватила энтузиазм брата:
“Пойдём искать маму и папу!”
На нетронутом снегу осталась цепочка маленьких следов, очаровательный путь, проложенный братом и сёстрами.
Так началась прогулка, которая впоследствии станет легендой, однажды зимним днём трое драгоценных прямых наследников Императорской семьи отправились в столицу.