Как граф, находившийся в бальном зале, узнал, что ей грозит опасность, и как он нашел тайное место, тщательно скрытое маркизом? Почему люди не знали об его огромной силе, которой было достаточно, чтобы противостоять магии Кимариса? Каким образом он переместил ее, а затем разобрался с прибывшей толпой? И кто, черт возьми, этот Аарон, внезапно активировавшийся как игровой персонаж?

Все эти вопросы вихрем кружились в голове Джулии.

«Как же все это раздражает».

Прошло уже два дня, но все по-прежнему оставалось неясным. Взглянув на темное небо, Джулия услышала тихий голос Легиона:

— Не спится в такой час?

— Просто…

Не дождавшись ответа, молодой человек приподнялся с дивана.

Несмотря на то, что ему была выделена отдельная спальня, Легион постоянно находился рядом с Джулией. Ему казалось, что она слишком хрупкая и легко ранимая, а потому постоянно находится в опасности.

— Ты что-то от меня скрываешь. — он пристально посмотрел на девушку.

— Нет, с чего бы?

— Я же просил тебя дождаться моего возвращения, а ты сбежала, заставив меня волноваться.

— Не злись, хорошо?

— И даже до сих пор толком не рассказала, что там произошло. И, между прочим, я совсем не злюсь.

Подперев подбородок рукой, Легион отвел взгляд в сторону. Джулия видела только его спину, но даже это не смогло скрыть его слегка оттопырившуюся нижнюю губу.

Она не могла рассказать ему об игровой системе, и зная, что заставляет Легиона волноваться, продолжала откладывать объяснения. В ее больших глазах отражалась тень от ресниц.

— Прости, я была слишком невнимательна к тебе. Я просто не знаю, как тебе это объяснить.

Звук легких шагов нарушил тишину. Легион сделал вид, что ничего не заметил, но сам исподтишка следил за каждым ее движением. Когда Джулия подошла ближе, он повернулся к ней лицом.

Сев на краешек дивана, она продолжила:

— На самом деле, я встретилась с Русланом в тот день.

— Что?!

— Он был заперт во дворе поместья маркиза. Кажется, из-за поглотившего его копья кошмаров он думает, что Эстель уже мертва. Когда он увидел меня, то сразу же напал…

Легион вытаращил глаза.

— И ты говоришь об этом только сейчас?! С тобой всё в порядке? Ты не ранена?

— Со мной всё хорошо. Но граф…

— Зря я не прикончил этого мерзавца.

Взгляд Легиона внезапно помрачнел. Он вскочил с дивана и схватился за меч. Увидев это, Джулия поспешно схватила его за талию.

— Со мной все в порядке! И я еще не все рассказала!

— Дослушаю потом. Я ненадолго.

Легион успокаивающе похлопал девушку по плечу. Но хотя его губы улыбались, глаза оставались темными. Он был в опасном настроении. Казалось, вот-вот натворит дел.

— Если тебя раскроют, и ты попадешь в беду… — беспокойно начала Джулия.

— Этого не произойдет. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить.

— Если пойдешь, то возьми меня с собой.

Ей хотелось остановить Легиона. Она знала, что, несмотря на всю его заботу, он может стать неуправляемым, если разозлится. В прошлый раз он даже проник в замок демонов, чтобы спасти ее, и сразился с повелителем демонов. Да и раньше в заброшенном дворце Абельдишима он вел себя не лучше.

Тем не менее реакция Легиона оказалась неожиданной. Издав тихий стон, он так не смог решительно отказать ей.

— Да, тебе тоже что-то нужно от Руслана Акселя. — произнес он. — Но его нынешний вид тебе лучше не видеть…

Легион провел по своему лицу руками, и Джулия внезапно вспомнила один случай из прошлого.

«Прости меня за то, что я так быстро разрываю наш недолгий союз, но ничего не поделать. Пойдем со мной, Джулия».

«Эй, человек!»

«Что-то не так? Ты слышал, что сказала Джулия. А я готов предоставить ей свободу выбора. Я хочу, чтобы она сама решала, как ей поступать. В конце концов, мне это придает сил».

Эти слова Легион сказал Кимарису, когда тот начал выражаться против желания Джулии подняться в башню Бога демонов, чтобы спасти Баэля. Тогда он хотел дать ей свободу. Вот почему он казался ей сильнее.

Да, сначала она хотела остановить Легиона. Но потом передумала. Если она так и будет прятаться за его спиной, ничего не изменится. Нельзя вечно полагаться на доброту друга.

— Я тоже иду.

Джулия крепко сжала руку Легиона.

***

В подземелье, где содержали особо опасных преступников, царила влажная и холодная атмосфера, словно в глубокой пещере. Помещение, лишенное окон и вентиляции, было наполнено отвратительным запахом гниения, а гигантские орудия пыток, стоявшие вдоль стен, покрыты сгустками плоти и засохшей кровью. Более того, при каждом шаге Джулия чувствовала, как что-то лопается или липнет к подошве. Было просто1 невозможно отделаться от инстинктивного отвращения.

— Ах…

Однако все это меркло по сравнению с внешним видом Руслана, брошенного в темницу. Потрясенная увиденным, девушка не могла отвести взгляд.

Сразу после уничтожения копья кошмаров у бывшего рыцаря почернела только правая половина тела. Но теперь почти вся его плоть сгнила. Вся кожа была покрыта волдырями, из части которых сочилась жидкость, в то время как оставшиеся участки покраснели и продолжали покрываться новыми пузырями.

Тюремная одежда, сбитая в кучу в углу, была пропитана кровавым гноем. Каменистый пол тоже покрылся липкой багровой жижей.

Руслан, не в силах вынести зуд, расцарапывал волдыри своими ногтями. Каждый раз, когда они лопались, он извивался, как червь, и царапал кожу о камни, отчего раны становились только глубже, и появлялись новые волдыри.

Казалось невероятным, что он оставался жив. На нем живого места не было.

— Что, что с ним такое…? — в ужасе прошептала Джулия.

— Это непереносимость магии. — тихо ответил Легион. — Он не выдержал демонической энергии, попавшей в его тело. Лишь мы с тобой являемся исключением, для остальных же людей подобные игры с магией заканчивают вот так. Магия несовместима с маной, которая протекает в теле человека.

От отвращения Джулию затошнило. Ей было трудно поверить, что некогда перспективный рыцарь Эстель теперь валяется в такой ужасной форме, лишенный всякого достоинства. Она, конечно, думала о том, чтобы отомстить ему, но явно не таким способом.

— Ты узнаешь меня? — тихо обратилась она к Руслану.

— Госпожа, моя госпожа… — заскулил тот.

— Я не Эстель.

— Я должен убить дочь той проститутки, я должен преподнести ее голову тебе.

Даже в состоянии помешательства от боли он отчаянно выкрикивал только имя Эстель. Джулия почувствовала себя странно.

Когда-то Руслан казался ей непоколебимым, словно гора, а теперь он был хуже любого уличного попрошайки. И только потому, что ее волосы были такими же как у Эстель, он продолжал перед ней скулить.

Только вот она больше не была настолько слабой, чтобы поддаваться жалости. Джулия, подражая своей сводной сестре, понизила голос и сделала шаг к клетке, в которой находился Руслан.

— Ты помнишь события, произошедшие четыре года назад зимой, Руслан?

— Все, что связано с госпожой…

— Я говорю о том, как ты избавился от презренной дочери той проститутки. И заодно от занозы в заднице, что ее защищала.

Взгляд Легиона, следившего за Джулией из тени, дрогнул. Ему было неприятно слышать, как она называет себя дочерью проститутки. Но та не обратила на это внимания и наблюдала за Русланом, ползавшим у ее ног.

Даже в состоянии, когда его тело почернело и начало гнить, мужчина с трудом поднялся и поклонился ей.

— Если бы это утешило мою госпожу, то я сделал бы еще больше.

— Больше?

— Я помню, как долго госпожа страдала после смерти матери, и как винил себя государь за то, что не смог убить ту шлюху. Чтобы исполнить желание госпожи, я готов в любой момент отказаться от чести рыцаря.

— Страдала, говоришь…? Как ты вообще смеешь говорить такое.

Джулии никогда еще не было так больно слышать подобные слова. Даже когда ее бросили в холодной комнате без одежды, и ее руки и ноги замерзали. Даже когда та комната была полна черной пыли и паутины, а окна — заколочены досками. За все время она ни разу не смогла вдохнуть свежего воздуха. Даже выйти за пределы комнаты ей не давали.

Знают ли они, что все эти испытания меркнут по сравнению с холодными взглядами и насмешками людей, и что больше всего страданий ей причиняло именно презрение со стороны окружающих?

— Да, императрица, узнав о моем существовании, была потрясена и умерла во время родов. — с горечью произнесла Джулия. — Случайно вышло так, что мои волосы получили цвет, который бывает лишь у императорской семьи Вестра, и слишком много людей успело это увидеть, поэтому убить меня было нельзя. Это я убила императрицу. Но…

Она не просила быть рожденной. Она не просила быть брошенной.

Если бы их целью была месть, они бы уже достигли ее.

— Ты никогда этого не поймешь. — Джулия сжала зубы.

— Почему, почему вы так говорите? Я, я…

— Я не Эстель. Открой глаза и посмотри внимательнее. Перед тобой та девка, которую ты ненавидишь!

— Госпожа, госпожа!

— Рыцарская честь? Ты считаешь, что у тебя вообще осталась что-то подобное?

Руслан являлся лишь куском мяса, едва дышащим. Он уже не осознавал, что был неправ, не знал, как выглядит, и жил в безумии, погруженный в собственные кошмары.

Если бы на ее месте была Эстель, то она бы ни за что не бросила его в таком состоянии.

Джулия подняла глаза и посмотрела на Легиона. Даже в кромешной тьме его золотые волосы сияли, а в синих глазах отражалась непоколебимая воля. Достаточно было просто посмотреть на него, чтобы почувствовать волнение в груди. Джулия очень хотела, чтобы ее друг никогда не менялся.

«Эстель бросила Руслана».

Только теперь это стало явным. Всего за два дня влиятельная аристократическая семья потерпела полный крах. Все произошло само собой, как по маслу. Пусть поводом послужили она и граф Габриэль, но именно Эстель Вестра, хозяйка Руслана, использовала подвернувшуюся случайность, чтобы обернуть все в нужную ей сторону.

— Вот оно что.

Джулия вдруг подумала, что все, что она делала, оказалось бессмысленным. Нет ничего глупее, чем просить прощения у сумасшедшего. Однако, что бы это ни было - осознание или месть – было уже слишком поздно.

Она отступила, и Руслан, находившийся в клетке, пополз к ней на коленях. Он отчаянно тянул к ней руки, но они никогда бы не коснулись ее. Легион тотчас преградил ему путь, словно защищая Джулию.