– Хаа… Хаа…!

Толчки члена, терзавшего ее лоно, стали нежнее. Яростные движения сменились на медленные, тягучие, и тогда, вместо резкого крика, с губ Джулии сорвался сладкий стон.

Склонившись, Баэль втянул губами кожу на ее шее. Ее запах так напоминал сладости, которые девушка любила есть, когда жила в его замке.

Отметина, которую он оставил, быстро поблекла и исчезла, словно снег под лучами солнца. Это напомнило Баэлю о том, о чем он старался не думать.

– Кто это сделал с тобой?

Он продолжал ритмично двигаться внутри нее и шептал слова так, словно делился сокровенной тайной. Ему нужно было вырвать имя преступника из ее уст, пока она полузабылась в объятиях наслаждения.

Но Джулия оказалась упрямее, чем он думал. Она обычно болтала обо всем на свете, но когда дело касалось чего-то важного, ее губы сжимались, точно раковина моллюска. Она редко делилась с ним своей болью и печалью, предпочитая топить их в одиночестве.

Не было и дня, чтобы в их спальне не витал запах соленых слез. Она запирала бездонную печаль в своем маленьком теле и отчаянно пыталась скрыть проблемы.

– Скажи мне, кто поднял на тебя руку?

Самих ран почти не осталось, но на простынях все еще виднелись следы крови. Образ ее безвольного тела, угасающего на глазах, преследовал его. Кто бы это ни сделал, безнаказанным ему не уйти.

– Ыть…

Ярость взыграла в Баэле, и он сделал сильный толчок. От неожиданности тело Джулии напряглось, словно струна. Головка его члена коснулась ее матки. Демон сдержал рвущееся наружу семя и замер, нежно поглаживая искаженное от боли лицо Джулии. Она никогда не жаловалась, даже когда боль была невыносимой, поэтому он должен был понять, что с ней происходит.

– Если ты будешь так смотреть на меня, я не смогу выдержать и проснусь. — прошептала Джулия. Ее глаза наполнились слезами. Баэль никогда не говорил ей нежных слов, но в его взгляде читалась неподдельная забота. Это странное чувство коснулось ее сердца, как острый нож.

Нельзя надеяться. Нельзя влюбляться.

Девушка продолжала повторять себе эти фразы, но плотина, которую она возводила так долго, начинала рушиться. Даже во сне он относился к ней, как к сокровищу.

– Ты никогда не был таким нежным в реальности. В твоем взгляде я вижу… Что я тебе…

Приближался рассвет. Время ночи подходило к концу. Баэль расправил крылья, заслонив собой первую звезду.

– Да, это всего лишь сон. Так скажи мне.

– …

– Джулия.

– Я не хочу говорить. Я больше не буду использовать слабость, как оправдание.

Ее ноги с неожиданной силой обвили его талию. Конечно, она была слаба по сравнению с ним, но Баэль ощутил ее прикосновение так, словно его придавило огромным камнем, и больше не смог сдерживаться.

– Ааах!

– Кх…

Их тела слились воедино, и Джулия почувствовала, как ее наполняет его семя.

Умопомрачительное наслаждение заполнило все ее сознание.

***

– Джулия! Наконец-то проснулась!

Снаружи стоял солнечный полдень. Джулия ощутила, что ее тело будто налилось свинцом, но настойчивое шуршание рядом, словно мольба обратить на себя внимание, не оставило ей выбора, кроме как открыть глаза.

В тот же миг на ее грудь с разбегу навалилось маленькое существо. И хотя маленьким оно было лишь по размеру – тяжесть оказалась вполне ощутимой, а температура тела просто обжигала. Энергично виляющий из стороны в сторону хвост недвусмысленно говорил о переполнявшей мальчика радости.

– Я вижу тебя! Джулия, я снова тебя вижу! — воскликнул Паймон.

Джулия смогла лишь застонать в ответ.

– Пока мы прятались и добирались сюда, чуть не помер от скуки! Я вел себя хорошо, так что похвали меня! — Паймон принялся тереться головой о шею Джулии. Его мягкие шелковистые волосы скользили по ее щекам. Она все еще никак не могла поверить в происходящее. Помимо Паймона, восторженно кувыркавшегося на ее груди, рядом с кроватью стояли Легион и Кимарис и с невозмутимым видом смотрели на нее.

Джулия нерешительно попыталась приподняться, но внезапно застыла. В зеркале, стоявшем напротив постели, ее лицо выглядело совершенно чистым, без единого синяка. Кожа головы, еще недавно покрытая сгустками крови, сейчас находилась в идеальном состоянии, а мучительная тошнота и головная боль исчезли, словно их и не было.

«Что происходит? Неужели я сплю?»

С тех пор, как ее ударили по голове, все воспоминания возвращались отрывками, а прошлую ночь она вообще не могла вспомнить. Казалось, что гораздо легче поверить в то, что она умерла и видит сон.

– Джулия.

Прикосновение холодной руки Кимариса к щеке вернуло ее в реальность. Осторожно обхватив за плечи, он помог ей сесть.

– Магический барьер вокруг императорского дворца был полностью разрушен. — произнес демон. — Изначально мы планировали запечатать Паймона в магическом шаре и отправить сюда с Легионом, но, как видите, мне тоже удалось проскользнуть.

Вестра всегда вела себя крайне враждебно по отношению к демонам. Возле всех врат в столицу были установлены приспособления, определяющие магическую силу. А уж насколько тщательно охранялся императорский дворец, не стоило и говорить.

– К тому же, во дворце лилий почти нет слуг. Это очень удобно для меня и Паймона, но…

– Только попробуйте запихать меня в магический шар! Я вас в живых не оставлю! — внезапно ощетинился Паймон, до этого момента мурлыкавший на груди Джулии.

Девушка внезапно поняла, почему ее раны зажили. Паймон обладал невероятной магической силой, его называли Повелителем Четырех Стихий, поэтому казалось очевидным, что именно он ее исцелил.

«Ах, значит, он видел меня в таком состоянии. Что же теперь делать?»

Несмотря на свою демоническую сущность, Паймон оставался ребенком, и поэтому Джулии было неловко показываться в таком виде. Легион, словно заметив ее смущение, добавил:

– Раньше все было совсем по-другому. Шпионы, переодетые слугами и горничными, появлялись тут каждый день, и как ни в чем не бывало сидели в комнате. При этом они даже палец о палец не могли ударить. Меня до дрожи бесила их наглость.

– Не зовите сюда этих людишек! Иначе я убью их всех!

– Паймон, следи за языком, когда разговаривашь с Джулией.

В глазах Паймона, смотревшего на Джулию снизу вверх, не было ничего подозрительного. Легион и Кимарис тоже казались не в курсе происходящего. Девушка поняла, что они не помнят вчерашний день.

«Тогда кто…»

В голове промелькнуло чье-то лицо, но она тут же прогнала эту мысль. Невозможно.

«Уберите эту девку отсюда».

«Я бы на твоём месте помолчал, если хочешь покинуть моё королевство целым и невредимым».

Взгляд короля, смотрящий на нее, как на насекомое, все еще стоял перед глазами.

Голова раскалывалась. Не хотелось ни о чем думать. Джулия с трудом подавила слезы. Ей было стыдно за то, что ее избили до полусмерти и сравнили с Эстель. Не хотелось, чтобы кто-то еще увидел ее в таком жалком состоянии.

Тем временем Легион разглядывал кровь, которую не успели отмыть. Кровавая прядь волос нелепо выделялась на фоне нежно-розовой макушки Джулии.

«Чья это кровь? Даже если чужая, то где следы на простынях и одежде? Почему сама Джулия молчит?»

Легион внимательно оглядел ее с ног до головы. Видимых повреждений не было, но он уже не мог расслабиться. Юноша почувствовал, как Кимарис обменивается с ним взглядом, словно подтверждая его опасения.

Зловещее предчувствие сдавило сердце, но Легион старался не показывать этого Джулии. Если она не хочет говорить, он узнает все сам, а потом разберется с виновным.

«Кто бы ни посмел причинить тебе боль, он заплатит за это».

Джулия, не подозревая о том, что происходило у нее за спиной, лишь слабо улыбалась.