Контент удален!

— Не особо.

— ...

— Какую бы хуйню ты ни творила, тогда правильнее было отдать это Хан Тхэ Су.

Услышав ответ, далекий от её ожиданий, она не отступила и переспросила:

— Вы правда так думаете?

— Какой смысл копаться в том, что уже закончилось. Кончай пиздеть не по делу и просто скажи, что выйдешь за меня.

— Почему это не по делу?

— Я же сказал, не будь такой эмоциональной. Я получаю тебя, ты получаешь власть отомстить за мать. Сделка предельно ясна, хули ты всё время...

— А почему мне нельзя быть эмоциональной?

— Эй.

Сыль А сбросила его руку, неловко лежавшую на её талии, и на ватных ногах сделала шаг назад.

— Вам, Квак Чи Гем-сси... нужно научиться подбирать слова.

— ...

Черный лес за его спиной был словно копировальная бумага, делающая его силуэт еще более отчетливым. Поэтому то, как сутулившийся до этого Квак Чи Гем вдруг выпрямился, бросалось в глаза больше всего.

Как и его меркантильная натура.

Если всё, что он хочет получить в обмен на самую ценную вещь, которой владеет, — это в лучшем случае её фальшивые чувства, то на самом деле он заключает убыточную сделку.

Может, поэтому? Эта черная, расчетливая натура, которая парадоксальным образом выставляла его истинные чувства напоказ, была мне совершенно непонятна, но в то же время — понятна до боли.

— Кто согласится выйти замуж за человека, который говорит о браке в терминах «сделок» и «убытков»?

— А почему нет? Соглашайся.

— Я не хочу слушать предложения, похожие на деловой контракт.

— Блядь, да что с тобой так сложно-то?

— Естественно, сложно!

Рука, снова потянувшаяся к Сыль А, замерла в воздухе.

— Я понимаю, о чем вы думаете, Квак Чи Гем-сси. Понимаю. И понимаю, что вы тоже ввязались в очень проблемное дело... Но, всё равно. Как бы там ни было, кому понравится, когда с ним ведут себя так, будто заключают сделку, прикрываясь «Э Па Та» и Хан Тхэ Су?

— ...

— Вы должны были хотя бы начать с чувств. Если хотели заставить меня передумать, нужно было с самого начала всё честно рассказать. Я ведь столько раз... всхлип, столько раз спрашивала...! Вы должны были предупредить меня.

— ...

— Вы сами всё это заварили... а от меня требуете лгать. Разве это может быть легко?

Если собрать воедино всё, что наговорил Квак Чи Гем, получалось, что мужчина, для которого целью была «Э Па Та», теперь использовал его как средство, чтобы добиться меня.

Раньше всё было наоборот. А теперь целью стала я.

— Как я могу лгать!

Квак Чи Гем действительно хочет меня.

— Ведь это не ложь...

В момент столкновения с этой кристально ясной правдой поднялся сильный ветер. Шум раскачивающихся ветвей казался оглушительным ревом.

— Почему человек, который ради того, чтобы заполучить меня, делает то, чего никогда раньше не делал, даже не задумывается о том, чтобы попытаться завоевать мое сердце?

А может, это стучало мое собственное сердце.

Нельзя, чтобы оно так колотилось. Нужно успокоиться. Думая только об этом, она, словно подгоняемая ветром, развернулась.

— А если попытаюсь.

Нога, ступившая на спуск, на секунду замерла от голоса Чи Гема.

— Отдашь?

Сыль А, не ответив, пошла дальше. Шаркающие шаги стали медленнее и слабее, чем раньше. И в них сквозило сожаление иного рода.

Ей казалось, будто она уже ответила, что отдаст.

И то, что Квак Чи Гем не бросился за ней вдогонку так же отчаянно, как раньше, только усиливало это чувство. Не в силах вынести какое-то странное унижение от его медленных шагов позади, она лишь с силой стиснула лямки рюкзака. Он всё еще бесит, он подонок. Не хочу ему ничего отдавать. Не хочу. Бесит.

Безостановочно шагая вперед, она вскоре заметила указатель у входа на тропу, и её щеки вспыхнули от стыда. Ей казалось, что она поднялась очень высоко, но на деле она почти никуда не ушла.

Испытывая унижение по всем фронтам, она до боли прикусила губу, как вдруг её спина стала легче. Судя по натянувшимся лямкам, которые она сжимала, Квак Чи Гем схватил её рюкзак сзади.

— ...Отпустите.

— Ты так кряхтела, что я думал, там кирпичи.

— Отпустите!

Она резко рванулась вперед, пытаясь вырваться, но вместо этого её рывком оттянуло назад. Чи Гем, без труда вернув её в свои объятия, одной рукой схватил её за щеки, заставляя посмотреть на него, но Сыль А в знак протеста опустила глаза.

— Отпустите. Видеть вас не могу.

— А каково, по-твоему, было мне, когда ты взяла прокурора Со за ручку и ударила меня в спину?

— ...

Застигнутая врасплох его словами, она так и не подняла на него взгляд.

— А знаешь, не так уж и паршиво.

Она вздрогнула, повела плечами, но всё еще смотрела вниз.

— Если отбросить всё остальное, мне охуенно понравилось, что тебе на этого уебка вообще поебать.

— ...

— Тогда что скажешь сейчас?

— ...

В этот момент раздался глухой звук захлопывающейся дверцы машины. Сыль А рефлекторно обернулась, и её глаза широко распахнулись.

— Сыль А-сси.

— Ха...

Заметив только что вышедшего из машины Со Хан Сона, Сыль А вырвалась из объятий Чи Гема, и тот раздраженно выдохнул. Чувствуя спиной его бушующие эмоции, Сыль А посмотрела на приближающегося прокурора. Его взгляд, то и дело метавшийся на стоящего позади Квак Чи Гема, был полон настороженности и тревоги.

— Вы в порядке? Ничего не случилось?

Прежде чем Сыль А успела открыть рот, голос сзади опередил её:

— Насколько я помню, похитителем были вы, так с хуя ли смотрите на меня как на мусор?

— ...

— Не видно, что у нас тут вообще-то романтика?

— ...Пойдемте, Сыль А-сси. Отдохнете в гостинице, а завтра утренним паромом вернемся в Сеул вместе.

Со Хан Сон потянул руку к Сыль А, но не успел он дотронуться, как Чи Гем отбил её. Хрясь! Со Хан Сон поморщился от резкого удара и свирепо посмотрел за спину Сыль А.

— Что вы себе позволяете?

— Прокурор Со, не стоит меня бесить.

Его ответ прозвучал как лезвие.

— Будете продолжать в том же духе, и я ведь могу и разозлиться.

— Послушайте, директор Квак Чи Гем. Вы мне сейчас угрожаете?

— Нет, просто я весьма высокого мнения о госпоже Ли Гён Сук. У нас с ней хобби совпадают.

При внезапном упоминании матери лицо Со Хан Сона заледенело.

— Но если будете лезть на рожон, у меня может появиться желание всё растрепать.

Сыль А, ничего не понимая, обернулась к Чи Гему. При чем тут мать Со Хан Сона? Что он еще о ней знает? Глядя на удивленную девушку, Чи Гем едва заметно нахмурил одну бровь.

— О чем... вы сейчас говорите?

— Меньше знаешь — крепче спишь.

— Квак Чи Гем-сси!

Вспылив, Со Хан Сон шагнул вперед и схватил Квак Чи Гема за грудки. Сыль А оттолкнуло в сторону, и она пошатнулась, но Чи Гем вытянул руку, помогая ей удержать равновесие.

— Что ты сделал с моей матерью?

— Я-то тут при чем. Это госпожа сама делов наворотила.

— Говори внятно!

— Проехали.

Сбросив руки Со Хан Сона, он поправил смятую рубашку и сказал:

— Мне плевать, что вы копаете под меня, но хватит ошиваться вокруг неё.

— ...

— А то каждый раз, когда вижу вас вдвоем, блевать тянет.

— Ха...

— Если выполните это маленькое условие, никаких проблем не будет.

Оттолкнув руку Чи Гема, похлопавшую его по плечу, Со Хан Сон снова повернулся к Сыль А. Он покраснел до самой шеи, было очевидно, что он сильно взвинчен.

— Я не могу оставить вас рядом с таким человеком, Сыль А-сси.

— ...

— Пойдемте. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить хотя бы вас, просто поверьте мне один раз.

— Прокурор Со.

Со Хан Сон, оттолкнув преградившего путь Чи Гема, шагнул ближе и казался отчаянным. Однако, возможно из-за темноты, леденеющий от ярости мужчина позади него выделялся куда отчетливее, чем непривычный вид всегда невозмутимого прокурора.

— Услышав ваши слова ранее, Сыль А-сси, я много думал. Думал и... понял.

— ...

— Вы мне нравитесь, Сыль А-сси. Кажется, я вас люблю.

— Ха.

— Поэтому я так беспокоился о вас... а сам не понимал. Я профан в таких делах, поэтому осознал всё слишком поздно.

— ...

— Я не прошу отвечать мне взаимностью. Даже если я вам не нравлюсь — неважно, просто дайте мне шанс загладить вину за то, что я перед вами виноват.

Это было весьма искреннее признание. И то, что он был сбит с толку незнакомыми эмоциями, тоже не казалось ложью.

Глаза Сыль А, растерянно смотревшей на Со Хан Сона, слегка скользнули в сторону. Это было почти бессознательное движение, но стоило их взглядам встретиться, лицо Квак Чи Гема исказилось, и от самых кончиков пальцев ног по её телу пробежала непередаваемая, странная дрожь.

— ...

Губы Сыль А, тупо смотревшей то на одного, то на другого мужчину, медленно приоткрылись. Руки Чи Гема при этом крепко сжались в кулаки.

— Прокурор.

Его свирепый взгляд словно гневно спрашивал: «Так это всё было ложью?» Как будто он сам не получил ничего.

Хотя у меня отобрали всё.

— Да, Сыль А-сси. Пойдемте.

В тот момент, когда Квак Чи Гем сделал шаг к Со Хан Сону, она продолжила:

— Я же сказала вам, что больше в вас не нуждаюсь.

На этот лишенный сил, но твердый голос двое мужчин отреагировали по-разному. Поочередно посмотрев на застывшего как вкопанный Квак Чи Гема и на Со Хан Сона, сухо растирающего лицо руками, Сыль А вцепилась в лямки рюкзака.

— Мало того, что вы меня использовали, не заставляйте меня еще и чувствовать себя некомфортно. Уезжайте.

— Если вам некомфортно, я буду держаться на расстоянии. Но со мной вам будет безопаснее, чем... с таким человеком, Сыль А-сси.

— ...

— Вы же знаете, что неизвестно, на что он способен.

— ...

Но именно поэтому он был человеком, способным ради меня на что угодно. Вспоминая его грубое предложение руки и сердца, в котором он поставил на кон «Э Па Та» и предложил вместе вырвать зубы Хан Тхэ Су, она спокойно перевела дух.

— А у вас есть доказательства?

— Сыль А-сси, это не то, о чем можно судить таким образом.

— Тогда судите сами, как знаете.

— ...

— Я очень устала. Хочу отдохнуть. Уезжайте.

Со Хан Сон сделал шаг вслед за отступающей девушкой, но Квак Чи Гем преградил ему путь быстрее. Оставив позади пошатнувшегося Со Хан Сона, которого схватили за плечо, Сыль А развернулась. Она проигнорировала его мягкий голос, непрерывно зовущий её по имени. Проигнорировала и грубую перепалку двух мужчин за спиной.

Сыль А просто шла вперед, словно человек, у которого есть четкая цель. Это была решимость, совершенно не похожая на ту, с которой она поднималась в гору, не зная зачем. Наверное, она приняла решение еще когда начала спускаться.

Миновав несколько каменных стен, она остановилась перед воротами дома с оранжевой крышей и, жадно глотая воздух, который уже подступал к горлу, постучала кулаком по бешено колотящемуся сердцу. В тот момент, когда она осознала дрожь собственного кулака — тук, тук — её накрыла густая черная тень.

Её тело мгновенно обмякло, словно только этого и ждало.

Заботливые руки, успевшие подхватить её. Это было её последним воспоминанием.