1 - 88
15
Ей было невыносимо больно.
В каком-то смысле эта простуда была ожидаемой. Она чувствовала слабость еще до отъезда из дома, перенесла долгую дорогу и, вдобавок ко всему, безрассудно полезла в гору, хотя это было ей совершенно не по силам. Поэтому то, что она заболела, было вполне закономерно, но всё равно было ужасно больно.
— У-ух...
У нее ломило всё тело от макушки до пят, но если бы её спросили, что болит сильнее всего, она бы ответила — голова. То ли от того, что она услышала слишком много всего, и мозг не мог это переварить, то ли еще от чего, но голова раскалывалась так, будто вот-вот взорвется.
Ворочаясь в полубреду, Сыль А изо всех сил попыталась сжаться в комочек. И вдруг, почувствовав чье-то присутствие, шмыгнула носом и заерзала, пытаясь подползти поближе.
Двинувшись туда, откуда исходило тепло, она с трудом приоткрыла глаза и сквозь пелену увидела размытый силуэт человека, который лежал на боку, подперев голову рукой. Несколько раз моргнув, она зарылась к нему в объятия.
— Голова болит...
Она терлась вспотевшим лбом о его грудь и жалобно хныкала, но он даже не пошевелился. Подумав, что ей, возможно, показалось, она попыталась снова открыть глаза, но тяжелые веки категорически отказывались подниматься, и, сдавшись, она уткнулась носом ему в грудь.
Фу-у, ха. С каждым вдохом и выдохом она чувствовала запах теплого тела с едва уловимой примесью сигарет. Вряд ли он курил прямо сейчас, скорее этот запах просто въелся в него за годы курения, но для нее этого было достаточно, чтобы начать возмущаться.
— Сигаретами пахнет.
Она услышала его смешок.
— Бросайте. Если хотите быть со мной, не курите...
— ...
— И в других местах курить тоже нельзя. Я всё равно узнаю. У-у... У меня есть жар?
На её лоб легла большая ладонь. Она попыталась потереться и об нее, но рука тут же исчезла, и Сыль А издала жалобный стон, полный искренней обиды.
— Жить будешь.
— Еще, потрогайте еще. Мне так больно...
— Хватит уже, просто спи.
— ...
— Сон — лучшее лекарство.
— ...Вот же хам.
Не выдержав, она бросила это вслух, и он снова рассмеялся. Вибрация от его смеха передалась её телу, и от головокружения Сыль А застонала — у-у — и зарылась еще глубже в его объятия.
Но он так и не прикоснулся к ней, поэтому она легонько ткнулась лбом ему в грудь. Решив, что одного раза мало, она повторила это еще пару раз, ерзая и устраиваясь поудобнее.
— Че ты там копошишься одна?
— Почему вы сегодня меня не обнимаете?
— ...
— В прошлый раз же обнимали... И тогда, даже когда я вам лгала, всё равно обнимали. А сейчас не лгу, так почему вы просто лежите?
— ...
— Но знаете.
Перед её глазами, согретыми его теплом, всё расплылось во влажной пелене.
— Это была не ложь...
— ...
— Я не врала... Да. Наверное... нет, правда. Но знаете...
Её лоб снова накрыла ладонь. Только она собралась насладиться этим моментом, как он невозмутимо протянул:
— Если учесть, что врач, которого я вызывал, не какой-то там шарлатан, жар у тебя точно спал.
— ...
— А судя по тому, что ты жалась ко мне всю ночь и только сейчас отлипла, тебе явно стало легче.
Щеки Сыль А слегка дрогнули.
— Это явно не тот бред, который ты несла в прошлый раз.
— ...
Кх-кх. Её чувство полного провала вырвалось наружу в виде кашля, но Сыль А лишь еще сильнее сжалась в комочек, пытаясь сохранить лицо. В конце концов, ей правда было больно. Голова действительно раскалывалась. И пусть сознание уже вернулось, пошевелить даже пальцем всё еще было невероятно тяжело — и это тоже была правда.
То, что слова, которые она не могла произнести из-за гордости, сейчас так легко срывались с губ, было лишь следствием слабости тела и разума. А она просто не стала себя сдерживать. И даже если он её раскусил, останавливаться она не собиралась.
— И всё же. У меня есть один вопрос.
— Пиздишь ты, конечно, знатно для больной.
— ...
Она снова с силой ткнулась головой ему в грудь. Сказал, что подыграет, но при этом цеплялся к каждой мелочи — бесил неимоверно.
— Ладно. Раз уж я обещал подыграть, хочешь попробовать клин клином вышибить?
Случайно ли она высказала свое недовольство вслух, но он спросил это с явной насмешкой. Клин клином? В её раскалывающейся голове что-то вертелось, но сейчас это было не важно, поэтому она пропустила его слова мимо ушей.
— Как вас зовут, Квак Чи Гем-сси?
Она сама понимала, насколько странно звучит этот вопрос. Видимо, поэтому её охватило головокружение, словно она ходила по кругу. Ха-а, — её дыхание стало немного горячее.
Видимо, он тоже это почувствовал, потому что тихо цокнул языком; и вдруг тело Сыль А оторвалось от кровати и мягко опустилось куда-то. То, что это была его широкая грудь, она поняла по медленному ритму его дыхания. Было твердо, но уютно.
Когда он укрыл её одеялом по самые плечи, стало еще теплее, и она затихла; а когда его рука легла ей на макушку, её наконец-то окутало чувство полного удовлетворения. Кажется, на этот раз он и правда решил мне подыграть.
— Каким вы были в школе?
— Каким?
— Ну просто... каким человеком вы были изначально.
— Таким же. С чего бы мне быть другим.
— Значит, вы всегда были таким хамом...
Её тело снова слегка покачнулось. Ощущение было не из неприятных, поэтому она не стала возмущаться. Его смех, под который её сознание начало медленно уплывать, дарил невероятный покой. Такое чувство, что стоило ей поспать еще немного, и она проснется совершенно здоровой.
— Скажи спасибо, что встретила меня сейчас.
— Это я должна вам говорить.
Она заерзала, устраиваясь еще удобнее.
— Если бы я встретила вас в прошлом, я бы испугалась и сбежала.
— Ты просто пиздец как мило сообщаешь, что я не в твоем вкусе.
— И это проблема, ведь даже так вы мне понравились...
— ...
— Не знаю. Я спать буду. Спать хочу. Голова болит.
В тот момент, когда ей показалось, что рука, гладящая её по голове, очень похожа на руку мужа, о котором она когда-то мечтала, мир погрузился в туман.
***
Когда Сыль А снова открыла глаза, первое, что она увидела, был спящий рядом Квак Чи Гем. Её тело, разум и мысли были абсолютно ясными, но картина перед глазами казалась до странности нереальной.
Она долго смотрела на его привычную небрежную позу — одна рука под её шеей, другая закинута ему на лоб, — а затем, с запозданием осознав ситуацию, резко села на кровати. Испугавшись, что слишком резко дернулась, она осторожно скосила на него глаза, но Чи Гем, на удивление, даже не шелохнулся.
Он правда спит? Или притворяется?
Помня о том, как однажды он уже напугал её, притворившись спящим, она подозрительно прищурилась и помахала ладонью прямо у него перед лицом. Но раз он никак не реагировал, значит, и правда крепко уснул.
Наверное, устал, пока за мной ухаживал.
— ...
Судя по тому, насколько бодрой она себя чувствовала, это было вполне вероятно. Молча глядя на спящего мужчину, она кивнула своим мыслям, как вдруг в памяти вспыхнули воспоминания, и лицо Сыль А мгновенно залилось краской.
Вспомнив свое постыдное поведение, когда она, прикрываясь болезнью, вела себя как капризный ребенок, она почувствовала такой жгучий стыд, что тут же слезла с кровати. К счастью, он не проснулся даже от того, что матрас качнулся.
Тихо выдохнув, Сыль А растерла горящие щеки и осмотрелась. Она узнала это место. Это была родная деревня Квак Чи Гема, спальня в доме с оранжевой крышей, который, пусть и был записан на чужое имя, всё равно принадлежал ему.
При мысли о женщине с каре, которая вела себя с ним так почтительно, всё, что она недавно узнала, разом нахлынуло на нее.
«Ты что, думала, "Э Па Та" — это просто благотворительная контора по аренде красивых сейфов?»
Она как раз собиралась снова схватиться за пульсирующую голову, как вдруг её глаза расширились.
У изголовья кровати бок о бок лежали два листа бумаги. Осторожно приблизившись и изучив их, она с еще большим потрясением посмотрела на спящего мужчину.
Что это...
Она долго смотрела на него, а затем, после недолгих раздумий, взяла эти два листа. Но даже тогда она еще долго не могла решиться.
***
Съев остывшую кашу, которая, очевидно, предназначалась ей и ждала её на кухне, Сыль А приняла душ и переоделась в чистую одежду, которую привезла с собой. Чувствуя себя свежей и обновленной, она закинула рюкзак на плечо и бросила последний взгляд в спальню: в щель полуоткрытой двери было видно, что Квак Чи Гем всё так же спит, развалившись на кровати.
Он, должно быть, и правда сильно вымотался. С удивлением глядя на то, как он ни разу даже не пошевелился, она развернулась к выходу.
Даже когда она обулась и вышла из дома, Чи Гем так и не проснулся.
— ...
Стоя перед воротами, Сыль А посмотрела на небо.
3 часа дня. Сегодня палящее солнце заливало Сон-о особенно ярким светом.
***
Нету.
Его тело осознало это раньше, чем разум, и глаза Чи Гема резко открылись. Тяжесть, которая должна была лежать на его руке, исчезла. Повернув голову, он убедился, что место рядом с ним пустовало.
Нету.
Как только до него дошло, в памяти первым делом всплыл Со Хан Сон, который так пылко заливался соловьем со своими признаниями в любви. Наверное, это и был тот самый «не-меркантильный», искренний тип признания, о котором так мечтала Хан Сыль А.
...Опять?
— Блядь, ну реально.
Бац! Хлопнув ладонью по матрасу, Чи Гем сел и уже собирался спустить ноги на пол, как вдруг замер. На том самом месте, где должна была спать Сыль А, лежали бумаги.
— ...
Двигались только его глаза. Быстро пробежавшись по тексту на бумаге, Чи Гем небрежно зачесал растрепанные волосы назад. Медленно облизал губы.
Мгновенно вернув себе самообладание, он снова откинулся на кровать; бумага под ним смялась с тихим шуршанием. Он взял один из листов.
«Это слишком неожиданно, так что поговорим об этом позже».
Ага, блядь, зато как липла и скулила, когда болела. Прочитав несколько раз этот короткий текст, написанный излишне аккуратным почерком, он подбросил бумажку в воздух. А затем, бросив взгляд на настенные часы, неверяще усмехнулся.
***
Это оказалось вполне терпимо.
Когда она, находясь в невменяемом состоянии, не заметила надпись «Маршрут в один конец: 30 минут» на указателе у начала тропы, она немного испугалась, но потом решила, что справится. Это была не ровная дорога, и полчаса подъема в гору для Сыль А были испытанием, но если правильно распределить силы, это не было чем-то невыполнимым.
Как и говорил Квак Чи Гем, когда она увидела дедушку из деревни, который поднимался в гору гораздо легче неё, ей стало немного завидно, но всё же нормально. Она решила, что раз у всех разная выносливость, она просто пойдет в своем собственном темпе.
Когда она, выбившись из сил, сидела на скамейке и жевала увядшую морковку, а тот самый дедушка, уже спускавшийся вниз, спросил её: «А ты чего всё еще тут сидишь?» — ей было немного стыдно, но она честно призналась, что устала. Хоть он и поворчал, мол, «откуда в молодежи столько слабости», он всё равно поделился с ней половинкой свежего огурца, за что она была ему очень благодарна.
Из-за частых остановок она потратила на тридцатиминутный маршрут более чем в два раза больше времени, но в итоге всё же одолела его. Осознание того, что она добралась до вершины, наполняло её гордостью и чувством выполненного долга.
— Ни хрена себе темпы.
...По крайней мере, до тех пор, пока она не увидела Квак Чи Гема, который уже сидел на вершине.
