Контент удален!

Он сидел на скамейке в углу скромной смотровой площадки, закинув ногу на ногу. Его рубашка, усыпанная золотыми узорами, особенно ярко сверкала в лучах солнца.

Сыль А, замершая от удивления и даже забывшая перевести дыхание, тупо обернулась на тропу, по которой только что поднялась.

Там же был только тот дедушка, так когда? Как? Переводя растерянный взгляд то на тропинку, то на Чи Гема, она почувствовала головокружение и, бросив эту затею, поправила рюкзак.

— Как вы здесь оказались?

— Прилетел, чтобы тебя обогнать.

— ...Что вы несете?

— Иди сюда.

Пока она недовольно дулась и мялась на месте, он поманил её пальцем. Ей было неловко смотреть на него по многим причинам, поэтому она сделала вид, что не заметила, и отвела взгляд в сторону.

Хлоп, — он хлопнул в ладоши, чтобы привлечь её внимание, но она проигнорировала и это, робко подойдя к скамейке в стороне от него и сев. В ответ раздался его насмешливый смешок. Сделав вид, что не слышит и этого, Сыль А сняла рюкзак, достала огурец, которым угостил её дедушка, и легонько откусила кончик.

Несмотря на хрустящую текстуру и освежающую влагу, жар на её щеках не спадал. Усталость была лишь половиной беды — то, что Квак Чи Гем непрерывно сверлил её взглядом, сидя напротив, смущало куда сильнее.

— Это еще что такое?

— ...Угостили.

— Какой уебок?

— ...

— Мужик?

— Что с вами такое...

Чтобы не вестись на его провокационный тон, она пробормотала что-то невнятное и откусила еще огурца. Но он вдруг встал, и её глаза невольно метнулись в его сторону.

— Ты вечно всё у всех клянчишь? Как кролик какой-то.

Чем ближе он подходил, тем сильнее у нее пересыхало во рту, поэтому она только и делала, что грызла огурец. Хруст огурца и звук его шагов смешивались с горным ветром, прилетевшим с моря.

— Зачем... зачем вы подошли?

— И что это за реакция на мужа?

Кх-кх! Чи Гем, в мгновение ока оказавшийся перед растерявшейся Сыль А, схватил её за подбородок. Увидев его ухмылку, она тут же вспомнила заявление о регистрации брака, которое сама же заполнила и оставила дома, и попыталась отдернуть голову, но он снова её поймал.

— Еще нет. Мы еще не подали документы, так что к-какой вы мне муж...

— А почему контракт не подписала?

— ...

Сыль А, смотревшая на него покрасневшим лицом, на мгновение огляделась. Если не считать того дедушки, они были единственными людьми на этой горе, поэтому на смотровой площадке было тихо. Но на всякий случай она похлопала по месту рядом с собой, приглашая его сесть; Чи Гем напоследок потискал её за щеку и уселся рядом.

— Что это было?

— Если бы прочитала, то знала бы. Там ничего сложного.

Это она знала. Но её интересовало не содержание контракта, а причина.

Она еще раз осторожно осмотрелась; в этот момент он дернул её за ресницы, и она со шлепком отбила его руку. А затем максимально понизила голос:

— Зачем вы отдаете «Э Па Та» мне?

Чи Гем, молча смотревший на её серьезное лицо и болтавший ногой, вдруг наклонился и откусил огромный кусок от её огурца.

— Я спрашиваю, зачем вы отдаете её мне?

— А кто сказал, что я отдаю всё? Бери половину.

Прожевав огурец, он равнодушно ответил.

— Я про это и говор...

— Пока так. А как сдохну — всё твое. А если сдохнешь ты... Аж настроение испортилось. Забей. Короче.

— ...

— Бери. Лишним не будет.

Его тон был настолько будничным, будто он реально делился с ней половинкой огурца; от этого Сыль А испытала куда большее потрясение, чем тогда, когда увидела документы на передачу прав собственности на «Э Па Та». Словно пытаясь осмыслить простую фразу о том, что он передает ей половину доли, она пристально уставилась на жующего огурец Чи Гема; вскоре он опустил на неё взгляд.

— Че?

— Вы серьезно?

— С чего бы мне шутить?

— ...

— Я же говорил: штука полезная. Если что, сможешь воспользоваться своими правами как владелица. Против кого-то другого или против меня.

— ...

— Это целая структура. Заберешь половину — за тобой пойдет куча людей. Если грамотно ими распорядишься, сможешь ударить меня в спину на раз-два.

Ей стало еще непонятнее, и она переспросила:

— Но зачем вы отдаете её мне? А если я и правда... что вы тогда будете делать?

— А че делать? Ударишь — получу.

— ...

— У меня к этому иммунитет.

Он говорил об этом так легко, но Сыль А всё равно почувствовала уколы совести, и её голова медленно опустилась.

Но извиняться она не собиралась. Тогда у нее не было причин поступать иначе. Наверное, по той же причине, по которой Квак Чи Гем не извинялся за то, что продал Хан Тхэ Су улики убийства её матери.

Теребя огурец в руках, она осторожно подняла глаза и тут же встретилась с его опущенным на неё взглядом. Его абсолютно невозмутимое лицо казалось зеркалом, в котором отражались её собственные мысли; Сыль А надулась, откусила огурец и угрюмо пробормотала:

— Тогда могли бы вообще всё мне отдать...

— Я что, ебанутый?

— ...

— Ты же опять сорвешься к своему прокурору, и мне придется запирать тебя в сейфе, чтобы наказать. Надо же мне оставить хоть какие-то рычаги влияния.

— Что за...

От абсурдности ситуации она фыркнула и отвернулась в другую сторону. Она сделала это без задней мысли, но вдруг её глаза округлились. Не веря своим глазам, она снова повернулась к Чи Гему, но он лишь пожал плечами. Со сложным выражением лица Сыль А покрутила головой по сторонам и, немного поколебавшись, встала.

Она осторожно подошла к дальнему углу ограждения на краю смотровой площадки. Остановившись перед длинным забором, она посмотрела вниз.

— ...

Перед её глазами раскинулся тот самый пейзаж, который, скорее всего, рисовала мать Квак Чи Гема. Деревня у моря как на ладони. Побережье. И тот самый дом с оранжевой крышей.

С замиранием сердца глядя на этот чужой, но такой знакомый вид, она пожалела лишь о том, что еще не время заката; её взгляд невольно опустился прямо под ноги.

— А...

Прямо под ограждением, на крутом склоне виднелись два холмика. Глядя на две безымянные могилы, стоящие рядом, она хотела о чем-то спросить и обернулась, но бессознательно проглотила свои слова.

— ...

Квак Чи Гем, расслабленно покачивая ногой, заглядывал в её рюкзак. Он достал оттуда вялую, подсохшую морковь и с усмешкой крутил её в руках; он выглядел настолько довольным, что у нее возникло мимолетное желание не разрушать эту идиллию.

Спрошу потом. А если и не спрошу, то ничего страшного.

Ей было немного интересно, каким он был много лет назад, когда ходил в школу в форме, но, по большому счету, сейчас это было не так уж и важно.

Может, потому что я так много от него получила? В странном, парадоксальном чувстве полноты, когда, несмотря на множество тайн, казалось, что она знает о нем всё, Сыль А открыла рот:

— Положите трусы на место.

Как бы там ни было, Квак Чи Гем всё же стащил её запасное белье. Он похлопал по оттопыренному карману и с вызовом дернул бровью; Сыль А, беззлобно сверкнув на него глазами, снова посмотрела за ограждение, на деревню, раскинувшуюся в той же стороне, что и могилы. Но стоило её взгляду задержаться на оранжевой крыше, как она почувствовала чье-то приближение.

Обернувшись, она увидела, что Чи Гем стоит рядом и смотрит вниз, за ограду.

Но он не стал долго задерживать там взгляд. Сыль А перевела глаза на его опущенные ресницы, на растрепанные ветром волосы, на рубашку, такую же яркую, как картины его матери, как вдруг он посмотрел на нее. Она немного смутилась, но сделала вид, что ничего не произошло, и уставилась прямо перед собой.

— Т-так... как вы собираетесь вырвать зубы Хан Тхэ Су?

— Сначала заберу у него Кочхон-сити, а потом покопаюсь в его дерьме.

— Как заберете?

— Самый легкий путь — отдать это кому-нибудь другому.

Она склонила голову набок, и он накрыл ладонью её макушку. То, как он слегка помял её волосы, было похоже на то, как тискают щеки, и, не почувствовав в этом ничего неприятного, она не стала сопротивляться.

— А что, если... я сама подготовлю тот иск, который не успела подать мама?

— Нельзя.

— Почему?

— То, что я не дам тебе этого сделать, было одним из условий моей сделки с Хан Тхэ Су.

— ...

Лицо Сыль А слегка напряглось, а во взгляде Чи Гема сверкнула сталь.

— Помни о том, что ты получишь взамен.

— ...

— Нужно подыгрывать, чтобы Хан Тхэ Су меньше подозревал. Думаешь, этот хрыч, который прекрасно знает, что я по тебе сохну, доверяет мне на все сто? Я буду играть роль преданной собаки, так что заруби себе на носу.

— ...

— Что? Жалеешь?

— ...

— Ты сама подписала бумаги. Теперь назад дороги нет. Ясно?

Видя, как его умиротворенность исчезла в одно мгновение, её дискомфорт тоже быстро улетучился. Сыль А убрала его руку со своей головы и снова посмотрела вперед.

— Я ничего такого не говорила.

— Но я почему-то всё равно чувствую себя куском дерьма.

— ...Это потому что вы извращенец, ворующий чужие трусы.

— ...

— Я понимаю, что если подам иск, меня могут убить, как маму. Так что лучше уж делать так, как вы говорите. Тем более, вы, Квак Чи Гем-сси, уже через это проходили...

Тц. Краем глаза она заметила, как он, цокнув языком, облокотился на ограду.

— Я че, больной, чтобы смотреть, как ты сдыхаешь? Даже если подашь иск, я не дам тебе умереть.

— ...

— Если так приспичило, можешь сначала перерезать Хан Тхэ Су глотку, мне-то плевать, но я бы не советовал.

Слышать такие жуткие вещи, произнесенные настолько спокойным тоном, было всё еще непривычно, и она осторожно покосилась на него.

— Почему?

— Какой смысл в мести «око за око». Надо забирать с процентами.

— ...Да?

— Ага.

— ...

Сыль А заправила за ухо растрепанные ветром волосы и немного помедлила.

— А что еще... забрали вы, Квак Чи Гем-сси?

На её осторожный вопрос он ответил совершенно обыденно:

— Оторвал член и загнал дрель в жопу.

— Что...?

Она в ужасе обернулась, а он, усмехнувшись, провел большим пальцем по её веку.

— Шучу.

— Что за...

— Лень было мараться, поэтому просто залил цементом.

— ...

— А не, стоп. Кажется, я его накачал наркотой. Давно это было, не помню уже.

— ...

— Короче, давай сойдемся на том, что я просто выжег ему зенки бычком и закопал заживо.

— П-прекратите об этом говорить.

Когда он говорил, что условием открытия сейфа была максимально мучительная смерть Мун Чхон У, она примерно догадывалась, о чем речь, но слышать это вслух было невыносимо жутко. Но еще страшнее было то, что его слова «шучу» не вызывали никакого доверия.

Долгий путь девятнадцатилетнего школьника с острова Сон-о до нынешнего Квак Чи Гема явно резонировал с той жестокостью, о которой он говорил.

Иногда она сомневалась, правда ли он мог зайти так далеко, но, понимая, что ему пришлось зайти так далеко, на душе становилось тяжело.

«Если Квак Чи Гем-сси был брокером, организовавшим банкротство "Мунги Констракшн", то причина, скорее всего, кроется в его матери. Если мои догадки верны и Чо Э Гён — мать Квак Чи Гем-сси... она родила его в слишком юном возрасте».

Пока она молчала, погрузившись в свои предчувствия, Чи Гем снова положил руку ей на голову. Но на этот раз он не остановился на этом, а спустился к щеке и начал мягко поглаживать её, ведя себя так же, как и всегда. Сыль А, почувствовав себя неловко под его пристальным взглядом, приоткрыла рот, и в этот момент он провел большим пальцем по её губам.

— А если отбросить всё это: сдохни Хан Тхэ Су прямо сейчас, и первой подозреваемой станешь ты.