Жить — это всегда чудо, но сегодня то, что они выжили, казалось настоящим даром небес. После грандиозного побега и плавания с двумя идиотками на буксире Ли Се Хёк лежал на песке, тяжело хватая ртом воздух.

Какое счастье, что они вышли к морю. То ли инфицированные были слишком тупыми, то ли их гнилые тела подвели, но плавать они не умели. Увидев, как бросившиеся за ними в воду твари просто пошли ко дну, Се Хёк с трудом подавил желание отвесить подзатыльник А, которая в этот момент тоже уходила под воду у него на глазах.

Честно говоря, это желание никуда не делось.

— Как же красиво...

А, сидевшая на корточках рядом с Се Хёком, завороженно смотрела на воду. Узнав, что это море, она испытала совершенно новые эмоции.

Я так хотела увидеть его перед смертью... и вот, чуть не умерев, наконец-то увидела. Жизнь — штука не из легких. Ей стало до дрожи интересно, что же там, за горизонтом. Если выпадет шанс, она обязательно туда отправится.

— И что красивого в этой соленой воде, которую из-за мерзкого вкуса даже пить нельзя?

Проворчал Се Хёк, скривившись, и небрежно отбросил порванные кабельные стяжки.

А лишь молча поджала губы, глядя на него. Желтые пластиковые хомуты покатились по песку. Се Хёк только что разрезал стяжки, сковывавшие руки и ноги девочки. Хоть он и вечно ворчал и придирался, по натуре он был хорошим человеком.

Ли Се Хёк вдруг вспомнил про пистолет, приподнялся, чтобы проверить его, но тут же со вздохом рухнул обратно. И так понятно — промок и ни на что не годится.

— Блядство. Глаза режет, во рту соль, вся одежда мокрая, холодно пиздец. Да еще и жрать охота. Идеальные условия, чтобы сдохнуть от простуды.

Полусдавшийся Ли Се Хёк закрыл глаза. В это время А, словно ребенок, беззаботно наслаждалась морем.

Да уж, на море лучше просто смотреть.

Вспомнив, как чуть не утонула, А мысленно с этим согласилась.

Тело, которое, казалось, будет вечно идти ко дну, вынырнув на поверхность, вдруг стало легким, как пушинка, заставив почувствовать себя нелепо.

Когда Ли Се Хёк вытащил её на поверхность, она жадно вдохнула воздух, который так долго задерживала.

Легкие горели огнем, а сердце колотилось как сумасшедшее. Под водой она этого не чувствовала, но, оказавшись на берегу, всё осознала. Видимо, когда полностью погружаешься в боль, перестаешь понимать, насколько тебе больно.

Как бы то ни было, она была просто счастлива, что жива прямо сейчас. Она уже поблагодарила Се Хёка, но решила сделать это еще раз, когда представится случай.

Шу-у-у.

Шум прохладных волн напоминал шелест листьев на ветру, который она слышала раньше. Оба звука были приятными и освежающими. Какое счастье, что я смогла увидеть это хотя бы в двадцать шесть. Если бы это случилось позже, мне было бы куда обиднее.

Каждый раз, когда синие волны колыхались, отражая солнце, казалось, будто на них рассыпали сахарную пудру. Зачерпни её руками и выпей — во рту станет сладко, а на душе потеплеет.

— Когда море так сверкает, как драгоценные камни, это называют «юнсыль». Онни, ты ведь не знала?

Девочка, отдыхавшая рядом, решила блеснуть знаниями, и А тихо кивнула.

— Какое красивое слово.

А принялась распутывать волосы девочки, которые из просто растрепанных превратились в каменный панцирь. Из-за того, что голову давно не мыли, волосы спутались, пропитались соленой водой и стали жесткими, так что расчесать их пальцами было непросто, но и оставить так А не могла.

Пока она старалась расчесывать аккуратно, чтобы не делать больно, девочка, хоть и с большим опозданием, решила представиться:

— Меня зовут Квон Со Юн. Онни, а как твое имя?

— А меня...

А не смогла ответить сразу, лишь молча смотрела на море. «А» — это просто обозначение, придуманное для удобства лаборатории, «Пан Уль» — насмешка Кан Хён Хо, а мать, родившая её, имени не дала... Значит, я сама дам себе имя. После недолгих раздумий она пришла к простому решению.

— Я буду... Юн Сыль.

— Юн Сыль? Ну у тебя и вкус. Эй, это звучит по-детски и пиздец как убого. Не выдумывай, назови свое настоящее имя.

Аж мурашки по коже. Каким бы ни было твое настоящее имя, оно точно лучше этого. Слушавший их разговор Се Хёк не выдержал и брезгливо поморщился, отчего лицо Юн Сыль помрачнело. Неужели так по-детски? Но как ни крути, Юн Сыль звучит лучше, чем буква алфавита или собачья кличка.

Видимо, поняв её сомнения, Со Юн вступилась за неё:

— Вовсе не убого! Красиво, как сама онни! А дяденька пусть помалкивает!

— Дяденька? Значит, она — красивая онни, а я, красавчик, который вас спас, рискуя жизнью, — дяденька?

Вот же мелкая, ничего в людях не понимает. Се Хёк покачал головой, а Со Юн сердито зыркнула на него.

Юн Сыль, молча наблюдавшая за их перепалкой, решила, что пора рассказать правду о своей правой руке, пока не стало слишком поздно. Прошло уже полдня с момента укуса, и они наверняка переживали, что она вот-вот превратится в инфицированную. Она не знала, как именно всё объяснить, чтобы ей поверили, но, по крайней мере, не хотела, чтобы они жили в страхе.

— Это...

Она начала говорить, поднимая правую руку, но Се Хёк резко её оборвал:

— Я в общих чертах всё понял, но предпочитаю сделать вид, что ничего не знаю. Так что засунь то, что хотела сказать, куда подальше и молчи.

— ...Понял?

— Я уже говорил: я не хочу ввязываться в чужие проблемы.

Ли Се Хёк смог по её поведению догадаться о том, о чем предпочел бы не знать. По-хорошему, у неё уже должны были проявиться симптомы, но она была абсолютно здорова. К тому же, её поведение выдавало слишком много странностей.

Когда она пожертвовала правой рукой у входа в актовый зал. Когда закрыла собой Со Юн внутри. Её действия буквально кричали: другим нельзя быть укушенными, а ей — можно. Здоровый человек ни за что не стал бы так беспечно совать себя в пасть инфицированному.

Сложив два и два, нетрудно догадаться, что миротворцы искали её не только потому, что она целительница. Но Се Хёку совершенно не хотелось лезть в эти дебри.

— ...Как бы там ни было, с тобой же всё нормально? Мне не о чем беспокоиться, так?

Се Хёк еще раз пристально осмотрел Юн Сыль, которая уже начала обсыхать, и переспросил:

— Я прав?

— Да, но...

— Вот и отлично.

Человек, который уже дважды жертвовал собой, вряд ли станет врать ради своего спасения, рискуя нашими жизнями. Он даже махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

— Просто до 5-го сектора будем делать вид, что ничего не знаем.

Сказав это, он резко отвернулся, всем своим видом показывая, что тема закрыта. Юн Сыль решила уважать границы, которые очертил Се Хёк.

* * *

Сидя на заднем сиденье армейского джипа, Кан Хён Хо с усмешкой наблюдал, как солдаты суетятся с огнеметами. Он примчался в такую даль, а Пан Уль здесь не оказалось.

От абсурдности ситуации ему даже не хотелось выходить из машины — он даже дверь не открыл. Видимо, как раз перед его прибытием пойманный товар поднял бунт, и Пан Уль, судя по всему, ускользнула под шумок.

И Джин Сок изо всех сил пытался найти хоть какую-то зацепку, чтобы исправить положение, но Хён Хо казалось, что сейчас ничто не сможет его удовлетворить.

Ощущение было такое, будто он играет в прятки, в которые не играл даже в детстве. Или то, что я вот так гоняюсь за её хвостом, называется салки? Как ни назови — всё равно ебанина.

Ему было в новинку чувство, когда над ним так издеваются. Как можно так бесить? Кто-то явно задумал хитроумный план, чтобы свести меня с ума. Для него это было вполне обоснованным подозрением.

— Генерал-лейтенант.

Услышав зов И Джин Сока, Кан Хён Хо неохотно повернул голову. И Джин Сок продолжал приносить ему одни лишь разочарования. Он всерьез начал подумывать, не пора ли его заменить.

Кан Хён Хо даже не взглянул на мужчину, которого Джин Сок поставил на колени у задней двери машины. С первого взгляда было ясно — обычный мелкий ублюдок, ничего больше. Если бы Пан Уль не пряталась под кожей этого уебка, он был бы ему абсолютно неинтересен.

— Это босс, отвечавший за всю операцию здесь. Мы нашли его вместе с остатками банды, они прятались на крыше.

Кан Хён Хо ехал сюда с твердым намерением преподать Пан Уль урок телефонного этикета. И ради чего? Ради того, чтобы увидеть этого жалкого наркомана? Опустив глаза от разочарования, Кан Хён Хо произнес монотонным голосом:

— Если бы у тебя были мозги, ты бы обращался с ней как с королевой, а потом продал бы мне втридорога. Я бы с радостью подыграл.

Пак Хван, которого связали точно так же, как он связывал свой товар, медленно поднял голову. Наркотическое опьянение немного спало, и зрение прояснилось.

Посмотрев на Кан Хён Хо, в котором безошибочно угадывалась высокопоставленная шишка, он лишь усмехнулся. Надо было тогда сдохнуть от руки той девчонки. Судя по ауре этого человека, легкой смерти ему ждать не приходилось.

— Кто ж знал, что это настолько ценная гусыня.

Лицо Кан Хён Хо исказилось. Дело было даже не в том, что этот ублюдок посмел говорить с ним на «ты». Его взбесило, что его Пан Уль назвали гусыней.

— Моя Пан Уль скорее похожа на синицу, а не на гусыню. Она куда милее.

И Джин Сок пропустил внезапное заявление командира мимо ушей. Ага, значит, из воробья она превратилась в синицу. Просто сделал мысленную пометку.

— Да неужели? А в постели она крякала так...

Даже почувствовав, как атмосфера вокруг мгновенно потяжелела, Пак Хван продолжил:

— Что я и правда подумал, что это гусыня.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver