Кан Хён Хо с силой дернул на себя ткань, и плотный комбинезон Юн Сыль с громким треском разошелся по швам. Её худая спина — следствие долгого недоедания — обнажилась.

«Наша Пан Уль сводит меня с ума во всех смыслах». Кан Хён Хо сжал челюсти, проведя ладонью по её огрубевшей от истощения коже.

Его рука тут же скользнула к слитному белью, прикрывавшему грудь. Длинные пальцы небрежно оттянули черную ткань, которая казалась даже прочнее самого комбинезона.

Он, как и всегда, собирался легко раздеть её, словно развернуть конфету. Но кое-что изменилось: Пан Уль отчаянно сопротивлялась.

— Пусти, отойди! Отпусти меня!

Юн Сыль изо всех сил дергалась, пытаясь вырваться. Но всё, чего она добилась, — лишь слегка помешала ему. Вырваться из этой хватки было невозможно. От осознания собственного бессилия к горлу подступила обида. Она боролась отчаянно, а Кан Хён Хо без труда удерживал её одной рукой. Как же ей хотелось стать такой же сильной! От подкатившей злости защипало в глазах.

— Отпусти!

Закричав от бессильной ярости, Юн Сыль судорожно натянула на себя разорванную спинку комбинезона, которая так и норовила сползти с плеч. Прижатая к столу и вцепившаяся в остатки одежды, она слишком поздно поняла свою ошибку. Кан Хён Хо, на удивление легко оставив в покое её верх, перешел ниже. И точно так же, как верх комбинезона, ткань на её пояснице и ягодицах разорвалась с пугающей легкостью, словно тонкая бумага.

Теперь называть это одеждой было просто смешно. Её попытки прикрыть хотя бы переднюю часть тела, лежа на животе, выглядели жалко. «Неужели Кан Хён Хо и правда считает меня своей вещью, раз так легко со мной обращается? Если бы я хоть раз умоляла его спасти меня, может, было бы не так обидно».

Она не знала всех деталей, но понимала, что слова Кан Хён Хо — правда. Если бы шишки из лаборатории или Ким До Ын решили её убить, она бы умерла прямо там, не в силах дать отпор. Единственным, кто её защищал, был Кан Хён Хо. Она была жива только благодаря его прихоти.

Но даже если и так.

Широко распахнув глаза, Юн Сыль крепко сжала в руке разводной ключ, спрятанный в уцелевшем кармане.

«Должна ли я теперь распластаться перед ним и благодарить? С какой стати?»

То, что её двадцать шесть лет держали взаперти, решали, жить ей или умереть, — всё это делалось исключительно ради чужих нужд, без учета её желаний. И теперь от неё требуют еще и покорности с благодарностью?

Гнев захлестнул её так сильно, что она забыла о страхе перед угрозами. И всё же Юн Сыль не стала бросаться вслепую. Затаив дыхание, словно хищник в засаде, она ждала подходящего момента.

И её план сработал. Увидев, что Пан Уль затихла, уткнувшись лицом в стол, Кан Хён Хо решил, что она просто беззвучно плачет.

Слезы Пан Уль всегда были его слабостью. «Плачет она, конечно, красиво, но осадок на душе всё равно остается мерзкий». Он наклонился, чтобы нежно поцеловать её влажные ресницы и уголки глаз.

В этот момент Юн Сыль нанесла молниеносный удар. Она попыталась размозжить ему голову разводным ключом, но мужчина перехватил её руку до обидного легко. Её фатальной ошибкой было забыть о том, что реакция и скорость Кан Хён Хо далеко выходят за пределы человеческих возможностей.

— Засмотрелся на красоту нашей Пан Уль...

— Угх...

Кан Хён Хо выкрутил ей запястье, и тяжелый инструмент со звонким лязгом упал на пол.

— ...и чуть не лишился головы.

«Еще бы чуть-чуть — и всё». Кан Хён Хо издевательски протянул эти слова, а Юн Сыль, кусая нижнюю губу, свирепо на него посмотрела. Хватка на её затылке стала еще жестче.

— Тебе так противны мои поцелуи?

Словно пытаясь поймать её взгляд, Кан Хён Хо прижался щекой к столешнице. Он демонстративно потерся губами о тыльную сторону её ладони, наигранно скривив лицо:

— Не думал, что ты ненавидишь меня настолько, что готова убить.

Генерал трагично опустил глаза, и его длинные ресницы отбросили густую тень. А затем его лицо исказилось, и он угрожающе прорычал:

— Лучше бы ты так же рьяно отбивалась от тех ублюдков.

Свирепо нахмурившись, Кан Хён Хо одной рукой молниеносно расстегнул свой ремень.

— Ты что, с открытыми глазами спала? Где ты была, когда нужно было доставать эту железку?

Закончив фразу, он взял черный кожаный ремень в зубы и заломил обе руки Пан Уль за спину. Он явно собирался связать её.

— Отпусти! Пусти, я сказала, нет!

Даже когда её руки стягивали, Юн Сыль не сдавалась, изо всех сил пытаясь вырваться.

— Пан Уль.

Его голос прозвучал как хриплый вздох. Правая рука Кан Хён Хо, до этого прижимавшая её спину, медленно скользнула вверх вдоль позвоночника и умело сжала загривок.

— У меня сейчас нет настроения терпеть твои капризы, так что перестань ныть.

Он небрежно потерся губами о затылок дергающейся Пан Уль, ласково прижался к ней щекой и при этом ловко и быстро обмотал её тонкие запястья кожаным ремнем.

— Не надо... Хватит...

«Всё, что я могу, — это жалко умолять его остановиться...»

Это было куда унизительнее, чем просто стоять перед ним раздетой.

Пока Юн Сыль скрежетала зубами от позора, взгляд Кан Хён Хо опустился на её нижнюю часть тела. Черные трусы-шорты с широкой резинкой раздражали его одним своим видом. На первый взгляд — обычное белье, но если присмотреться...

— Как будто чужие трусы донашиваешь, — устало вздохнул он, поглаживая левой рукой её округлую ягодицу. — Аж бесит.

Поскольку ткань не прилегала к телу, просунуть под нее руку не составило труда. Даже сквозь нахлынувшее раздражение ощущение упругой плоти под ладонью было приятным.

Юн Сыль запаниковала, когда его пальцы беспрепятственно скользнули под белье. Свесив ноги со стола, она начала отчаянно брыкаться. Девушка пыталась ударить Кан Хён Хо, но из-за неудобного положения удары не достигали цели.

Не обращая на это внимания, Кан Хён Хо с серьезным лицом смотрел только на её ягодицы, а затем низко наклонился.

— А-а, я же сказала, не надо!

Почувствовав обжигающее дыхание на коже, Юн Сыль вскрикнула от испуга. Но Кан Хён Хо без малейших колебаний уткнулся лицом ей в промежность и глубоко вдохнул.

— Всё равно пахнет только моей Пан Уль.

Пробормотав очевидное, он грубо укусил её за округлую ягодицу, видневшуюся в вырезе мешковатых трусов. Он прекрасно знал, что одежда, которую выдают жителям секторов, для всех одинаковая, но всё равно злился. «И почему это меня так выводит из себя?» Он понимал, что его гнев иррационален, но остановиться не мог.

— Ай, больно!

Вскрикнув от боли, Юн Сыль задергалась, но Кан Хён Хо даже не поднял головы. Он продолжал кусать и исступленно засасывать нежную, мягкую кожу. Кровь из его разбитой губы испачкала её белое тело.

Оставив на её бледных ягодицах багровые засосы, его губы тут же переместились к лобку. Кан Хён Хо начал тереться носом и губами о её гениталии, выплескивая всю накопившуюся тоску.

— Угх...

Юн Сыль извивалась, пытаясь вырваться, но её сопротивление было жалким. Дыхание Кан Хён Хо ощущалось слишком явно, несмотря на ткань.

Она изо всех сил старалась абстрагироваться, но это было невозможно. Кан Хён Хо громко и жадно целовал её пухлые половые губы, спускался к промежности, а затем просовывал напряженный язык в складку, методично дразня её. От этих ритмичных движений бедра Юн Сыль сами собой начали подаваться навстречу.

К раздражению Кан Хён Хо, Пан Уль была особенно мила именно в такие моменты. Её руки были готовы проломить ему череп, а вот тело радостно откликалось на ласки. Клитор набух так, что его контур четко проступал сквозь тонкую ткань белья. Кан Хён Хо с удовольствием потерся об него губами.

Кожа в тех местах, где он касался губами и языком, потемнела. Глаза Кан Хён Хо загорелись. В нем вскипело первобытное желание просто вонзиться в неё, грубо двигать бедрами и ни о чем не думать. В то же время ему хотелось вылизывать её до тех пор, пока губы не сотрутся в кровь. «Если я продолжу в том же духе, мой член, который и так сейчас лопнет от напряжения, просто отсохнет».

Не в силах больше сдерживаться, он с силой оттянул в сторону пропитанное слюной белье. Взгляду открылась красная слизистая, блестящая от смазки. Он уже хотел было подколоть Пан Уль, спросив, неужели она так возбудилась только от его слюны, но передумал. Тратить время на пустую болтовню сейчас было нельзя — он сам был на пределе.

Он нажал пальцами на пухлые половые губы, словно собирая их вместе. Из влагалища, раздвигая плоть, вытекла густая смазка и капнула прямо ему на губы. Кан Хён Хо слизнул её и с упреком произнес:

— Ну ты и даешь.

«Пан Уль умеет заводить самыми разными способами».

Глубоко вздохнув, Кан Хён Хо с наслаждением и жадностью зарылся лицом ей между ног.