— «Когда патруль сектора обнаружил её, с ней был неизвестный мужчина. Они жили здесь вместе, а позавчера мужчина один ушел в шестой сектор».
Даже на эти слова, прошептанные побледневшим от напряжения бригадным генералом И Джин Соком, Кан Хён Хо никак не отреагировал. Пан Уль была с другим мужчиной? И что с того? Наверняка это либо кто-то из миротворцев, либо какой-то мелкий ублюдок, с которым она пересеклась, сбегая из четвертого сектора.
Главное, что он нашел её целой и невредимой. А с кем там путалась эта беглая девчонка и чем занималась — не стоило его внимания.
Кан Хён Хо, игнорируя поднимающееся внутри мерзкое чувство, открыл дверь в комнату Пан Уль. В нос тут же ударил затхлый запах плесени пополам с пылью.
Комната, в которой жила Пан Уль, была убогой. Грязно и мерзко. Это была первая и самая поверхностная мысль. Начиная от ржавого каркаса кровати, который, казалось, разъедало уже много лет, и заканчивая пожелтевшими от сырости стенами — здесь не было ничего, что могло бы ему понравиться. Это место было таким же жалким, как старое здание лаборатории до ремонта, где он впервые увидел Пан Уль.
Его раздражение росло. Наверняка из-за этой грязи.
Но в тот момент, когда его взгляд упал на аккуратно сложенные вещи и одежду на матрасе верхней полки, Кан Хён Хо понял: причина его эмоций кроется не только в обстановке.
Грязные фантазии и жуткие мысли, порожденные этими ничем не примечательными вещами, мгновенно завладели его разумом. Ревность, которую он так старательно игнорировал, подняла свою уродливую голову. Она жила вдвоем с мужиком в такой тесной конуре? В ушах эхом зазвучали недавние слова Пан Уль.
«Если бы я не была заперта в той клетке, я бы в жизни с тобой не переспала».
«Будь я целителем или пробужденной, с кем бы я ни спала, я бы никогда не оказалась в таком положении, чтобы цепляться за тебя».
Будь обстоятельства иными, она была бы не со мной, а с другим ублюдком? Она бросила это не просто так, а осознав после того, как уже с кем-то переспала?
Я сходил с ума от тревоги, слепо искал её, а она бросила меня, забыла всё время, что мы провели вместе, и выбрала другого уебка? Как она могла так со мной поступить?
Может, это моя вина? Может, я слишком её баловал, принимая обычный секс за привязанность? Из-за этого она перестала меня бояться и так легко сделала этот неверный выбор? Я сдувал с неё пылинки, а в ответ получил предательство?
На этом мысль оборвалась. Кан Хён Хо сам не осознавал, что говорит и какое у него сейчас лицо. Он четко видел лишь съежившуюся от страха на кровати Пан Уль.
И тут в голове возник фундаментальный вопрос.
Кто ты вообще такая?
Большая рука Кан Хён Хо привычно сомкнулась на её шее.
Им завладело незнакомое доселе чувство боли. Если я прямо сейчас сверну ей шею, может, мне станет легче. Если она исчезнет с моих глаз, растворится, по крайней мере, я перестану мучиться.
Но вопреки этому логичному выводу пальцы отказывались сжиматься, и он не мог её убить. От абсурдности ситуации у него вырвался смешок. Я не могу её ни убить, ни бросить, ни отдалиться от неё... Какое ничтожество.
Внезапно в памяти всплыл её вопрос о том, не из-за секса ли он всё это делает.
Неужели она думает, что всё это грязное варево из чувств — всего лишь из-за секса? Пан Уль действительно ничего не смыслит.
— Угх...
Почему? Юн Сыль не скрывала своего недоумения, глядя снизу вверх на Кан Хён Хо, сдавившего её горло. Тот, кто душил, выглядел более измученным, чем та, кого душили.
Глубокая складка меж бровей, искривленные губы, вздувшиеся от напряжения вены на лбу. Судя по одному только лицу, можно было подумать, что это она перекрыла ему кислород.
Но странным было не только это. В его черных глазах, яростно смотревших на нее, стояли слезы. Впервые в жизни Юн Сыль увидела неприкрытую боль Кан Хён Хо. Да что с тобой? От чего тебе так больно? Кажется, даже если бы она умерла прямо сейчас и родилась заново, она бы никогда его не поняла.
В этот момент рука Кан Хён Хо бессильно упала. Дыхание Юн Сыль тут же восстановилось.
— Ха-а...
Судорожно глотая воздух, девушка наблюдала за тем, как генерал умело берет себя в руки, пряча бушующие эмоции.
Раньше она думала, что харкает кровью из-за того, что Ли Се Хёк не умеет контролировать силу, или потому что его способности слишком велики. Но теперь, когда ей было с чем сравнивать, она поняла правду.
Всё это время Ли Се Хёк сдерживался.
С этим осознанием ситуация стала еще более непонятной. Зачем он терпел? Разве он держал меня рядом не потому, что я была ему нужна как целитель? В чем вообще мое предназначение?
Она уже собиралась озвучить свои вопросы, но, к несчастью, Кан Хён Хо оказался быстрее.
— Кем бы ни был этот ублюдок... — заговорил он с абсолютно непроницаемым лицом. — Если он исчезнет, значит, ничего и не было.
В отличие от того, что было мгновением ранее, на его лице не осталось и тени волнения, а голос звучал пугающе спокойно.
— Ни для тебя, ни для меня.
Юн Сыль потребовалось немало времени, чтобы переварить его слова. Что это значит? Он собирается выследить и убить Ли Се Хёка? Из-за чего у него опять сорвало крышу?
Она стояла с глупо приоткрытым ртом и лишь за секунду до того, как Кан Хён Хо собрался выйти, в панике закричала:
— Нет. Я не знаю, что ты там себе надумал, но он... он просто сжалился надо мной и помог.
Пожалуйста, не надо. Юн Сыль дрожащими руками вцепилась в предплечье мужчины. Да, они немного изменили внешность и документы, но если Кан Хён Хо задастся целью, он без труда их найдет. Её забила крупная дрожь. Она не хотела становиться причиной смерти Ли Се Хёка, который её спас.
— И всё. Он спас меня, привел в безопасное место и ушел своей дорогой. Это правда.
Она отчаянно мотала головой, выкладывая всё как есть. И тут ей пришла в голову пугающая мысль: Ли Се Хёку нельзя возвращаться за ней. Если он придет, как обещал, Кан Хён Хо может сделать с ним что-то ужасное. От одной лишь фантазии об их встрече её тело оцепенело от ужаса.
— Ты переживаешь за этого ублюдка?
Прочитав всё по лицу Юн Сыль, Кан Хён Хо едва заметно изогнул губы в подобии улыбки.
— Боишься, что я найду его и убью?
Генерал ослепительно улыбнулся Пан Уль, лицо которой ясно говорило: он попал в самую точку. А затем холодно оттолкнул её и повернулся спиной.
Юн Сыль, прекрасно понимая значение этой улыбки, в отчаянии привычно бросилась к нему на шею. Нет, нельзя. Ли Се Хёк ни в чем не виноват. Его вина лишь в том, что он проявил ко мне жалость.
— Нет, нет! Правда нет!
Юн Сыль даже не до конца понимала, что именно она отрицает, но продолжала отчаянно мотать головой. Однако Кан Хён Хо, глухой к её мольбам, довольно грубо её оттолкнул. Завязалась странная возня.
Юн Сыль пыталась уцепиться за него, а Кан Хён Хо стряхивал её руки, даже не глядя. Она пыталась развернуть его к себе, но он с выражением крайнего раздражения отпихивал её. Юн Сыль ни за что не одолела бы его силой, исход был предрешен.
Понимая это, девушка решилась на отчаянный шаг: она вцепилась в его щеки и сама впилась в его губы. Она руководствовалась странной, необъяснимой уверенностью, что уж это-то он не оттолкнет. И действительно, руки Кан Хён Хо, сжимавшие её плечи, ослабли.
Только коснувшись его губ, Юн Сыль осознала всю дикость своего поступка. Я так его ненавидела, а теперь сама целую ради своей выгоды... Ей самой от себя было противно и стыдно.
И всё же она не остановилась. Если один жалкий поцелуй спасет жизнь Ли Се Хёку... Если это даст ему хотя бы фору, чтобы уйти подальше... Я готова целовать его сотни и тысячи раз.
В тот миг, когда их губы соприкоснулись, глаза Кан Хён Хо широко распахнулись от удивления. Но это длилось лишь долю секунды. Его лицо тут же заледенело так, как никогда прежде.
Он накрыл своей ладонью руку Пан Уль, сжимавшую его щеку, и внимательно всмотрелся в её лицо. Её мертвенная бледность, готовая обернуться обмороком, могла бы разжалобить кого угодно.
Жалко дрожащие ресницы и крепко зажмуренные до морщинок на переносице глаза только подчеркивали её отчаяние. Моя Пан Уль сама лезет ко мне целоваться ради другого уебка... Какая блядская ситуация. Но еще блядственнее было то, что он не мог её оттолкнуть. Кан Хён Хо, не скрывая раздражения, тяжело вздохнул прямо в её губы.
Почувствовав это, Юн Сыль вздрогнула и неуверенно, робко попыталась протолкнуть язык в его рот. Кан Хён Хо с каменным лицом наблюдал за этой нелепой попыткой. Ему стало интересно, как далеко она готова зайти ради того ублюдка. И заодно захотелось узнать, на что она готова пойти ради него самого.
Когда он не разомкнул губ, Юн Сыль замешкалась и осторожно приоткрыла глаза. Увидев ледяной взгляд мужчины, она испуганно отпрянула и попыталась отстраниться. Но Кан Хён Хо не собирался позволять ей отступать. Решила дать заднюю? Размечталась.
Кан Хён Хо жадно и влажно всосал мягкий кусочек плоти, который она пыталась трусливо убрать. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы повалить Юн Сыль на кровать и привычно нависнуть сверху.
— М-м... ух.
Язык Кан Хён Хо полностью заполнил её рот. Если так подумать, у Кан Хён Хо вообще не было маленьких частей тела. Язык, хозяйничающий в её рту, огромный; член, разрывающий её промежность, огромный; руки, гладящие её лицо, огромные. Так почему же у него такая мелкая душонка?
Пока Юн Сыль задавалась этим нелепым вопросом, Кан Хён Хо был слишком занят поглощением её рта. Он грубо прошелся по её нёбу, терся своим языком о её робкий язычок — который она сама же и засунула — и кусал её губы.
Всё у маленькой Пан Уль было маленьким, включая и рот. Кан Хён Хо жадно слизал даже ту слюну, которую она не успела проглотить и которая потекла по подбородку. И что в ней такого особенного? — мысленно усмехнулся он, издеваясь над самим собой.
Когда она жила в лаборатории, смотрела только на меня и слушалась только меня, она была очаровательна. Но в нынешней Пан Уль нет ни капли прежней привлекательности.
Эту непослушную куклу можно было бы просто выкинуть, так почему же я не могу её отпустить? Кан Хён Хо не мог избавиться от чувства обиды на нее за то, что она его разрушает.
Но у него еще оставался выход. Если откатить всё назад, можно начать с чистого листа. Оставить только нужные воспоминания, а лишние эмоции стереть... Но будет ли это тогда моя Пан Уль? Эта внезапная мысль заставила его тело медленно оцепенеть. Если бы я хотел этого, я бы изначально...
— Если бы ты только знала... — прошептал Кан Хён Хо, не отрывая губ от её рта, спустя долгое время прервав поцелуй.
Что я сейчас сдерживаю... Он осекся на полуслове и, горько усмехнувшись, с силой надавил ей на щеку. Повисла абсурдная тишина.
Кан Хён Хо долго гладил её по лицу, разрываясь от противоречий, а Юн Сыль едва дышала, боясь сказать что-то не то и разозлить его. Было смешно: находясь так близко друг к другу, они совершенно не понимали друг друга.
— Раздевайся, всё снимай.
Бесцветный голос Кан Хён Хо разорвал тишину. Он указал взглядом на её растянутое до состояния лохмотьев белье.
— Раз уж решила использовать свои чары, делай это как следует.
Он издал резкий, почти болезненный смешок, издеваясь над ней.
— Если не хочешь, чтобы я прямо сейчас пошел за тем ублюдком, постарайся приковать меня к этой постели.
