— Мы не просим многого. Если можно, хотя бы немного... хотя бы пару таблеток, мы готовы заплатить за них.

Се Хёк, отдавший свою порцию картошки Юн Сыль, жалобно посмотрел на Юн Джэ, опустив уголки глаз, и начал умолять.

Юн Джэ, которому явно было неловко отказывать дважды, с нахмуренными бровями переводил взгляд с покрытой грязью Юн Сыль на Се Хёка. Тогда на помощь командиру пришли другие патрульные.

— Простите, но сейчас у нас и для своих-то лекарств не хватает. Мы просто не можем никому помочь, понимаете?

— Да, ситуация тяжелая, но у нас сейчас нет возможности раздавать медикаменты людям из других секторов.

— Грузовик с припасами, который должен был прийти, так и не появился, да и у нас тут всё сложно... Господин начальник!

Объяснявший ситуацию Юн Джэ вдруг вскочил с места и отдал честь. Остальные патрульные тоже повернулись к двери и почтительно склонили головы. В комнату вошел седой пожилой мужчина в опрятном костюме.

Начальник сектора? Се Хёк тоже резко подскочил. Появление столь высокопоставленной фигуры вселяло надежду.

Юн Сыль же, не обращая на это внимания, продолжала жевать картошку и запивать её водой. По совести говоря, она не стала есть картошку Се Хёка, а лишь очистила её от кожуры и вернула ему, чтобы было удобнее есть.

— Слышал, сержант Квон снова доставил вам неприятностей. Так вы говорите, эти люди пришли за лекарствами?

На мягкий вопрос начальника сектора Юн Джэ неловко улыбнулся и начал объяснять. Он чувствовал себя виноватым за то, что привел людей, которых вообще не должен был пускать.

— Да. Говорят, пришли из 6-го сектора, потому что младшая сестра болеет, но регистрационные номера ни у одного из них не пробиваются. Сами утверждают, что их держали в плену мародеры, поэтому срок действия истек.

Начальник сектора, кивая так, будто всё понял, молча разглядывал Се Хёка и Юн Сыль. Девочка, которая так усердно жевала картошку, то ли от голода, то ли просто не слушая разговоры взрослых, вызывала щемящее чувство жалости. Брат и сестра, значит, брат взял её с собой, чтобы найти лекарства для младшенькой... Это было и печально, и похвально одновременно.

— Напишите, какие лекарства вам нужны.

Услышав слова начальника, который постукивал пальцами по столу, Юн Джэ помрачнел. Ему казалось, что он навлек на сектор проблемы, приведя этих людей.

— Господин начальник, мы ведь даже не знаем, когда прибудут припасы...

— Грузовик приедет на этой неделе, так что не переживайте.

— Правда?

— Я разговаривал с майором Кимом. Как оказалось, задержка была из-за столкновений с миротворцами в Центральном секторе, но сейчас всё улажено. Говорят, сам высокопоставленный генерал спустился в 4-й сектор и лично зачистил остатки. Так что перебоев с поставками в ближайшее время не предвидится.

Услышав это, Юн Сыль поперхнулась и закашлялась. Высокопоставленный генерал спустился в 4-й сектор? В голове мелькнула пугающая мысль: А вдруг это Кан Хён Хо ищет меня?

— Так что напишите, какие лекарства вам нужны.

По тону начальника было ясно: если лекарства будут в наличии, он их даст. Се Хёк, взяв у Юн Джэ бумагу и ручку, быстро набросал названия препаратов.

— Ищете... противовоспалительные, кортикостероиды, иммунодепрессанты...

Прочитав список, начальник вздохнул и спросил Се Хёка:

— Аутоиммунное заболевание? Это всё препараты для пожизненного приема, как же вы до сих пор обходились без них? Или болезнь проявилась недавно?

— Диагноз поставили, когда ей было чуть больше десяти. Еще недавно мы могли доставать лекарства, но наш поставщик умер, и канал оборвался... Если она не примет их прямо сейчас, уровень воспаления взлетит, и она просто не выдержит. Пожалуйста, помогите нам хотя бы на этот раз...

Ли Се Хёк, словно у него был подвешен язык, врал легко и естественно.

На самом деле в его 7-м секторе не было нормальных поставщиков лекарств. Чтобы их достать, приходилось обращаться к брокерам, а те, как правило, добывали их нелегально, например, через кражи.

Но если бы он рассказал всё как есть, шанс получить лекарства был бы равен нулю. Начальник сектора казался сострадательным человеком, поэтому нужно было выглядеть максимально несчастным и добропорядочным.

И это сработало. Начальник еще раз тяжело вздохнул и произнес:

— Я бы с радостью помог вам прямо сейчас, но это невозможно. Придется дождаться прибытия припасов. Из-за инцидента в лаборатории Центрального сектора мы сами давно не получали медикаментов. Этих лекарств у нас просто нет в запасе...

Начальник, с жалостью глядевший на несчастных брата и сестру, вдруг осекся. Как эта девочка вообще оказалась здесь...

Он с небольшим опозданием узнал в этой оборванке ту самую. Подопытную А из лаборатории, которой здесь быть не должно, которая просто не могла здесь находиться.

Лицо маленькой А, которое давно стерлось из его памяти и стало расплывчатым, вдруг всплыло перед глазами с пугающей четкостью. Дыхание перехватило.

Начальник не мог отвести глаз от Юн Сыль, но всё же заставил себя заговорить спокойным тоном. Это была игра, доступная лишь человеку с его опытом.

— ...Для начала предоставьте нашим гостям комнату. Поговорим позже.

— Вы разрешаете им остаться здесь? — недоуменно переспросил Юн Джэ.

Но начальник, вместо ответа, просто развернулся и покинул комнату. Это был предел его актерских способностей.

Выйдя в коридор и направившись к своему кабинету, начальник сектора сильно пошатнулся. Едва устояв на ногах, он тихо прикрыл рот рукой.

Внезапно все кусочки мозаики недавних событий сложились в единую картину.

Начальники Центральных секторов внезапно обеспечивают себе запасы вакцины, пошли слухи о проверке из корпорации «Диос», миротворцы вторгаются в Центр, гибель Чон У Хёка и Ким До Ын, и, наконец, появление Кан Хён Хо в 4-м секторе... Всё это из-за...

«Вам не жаль А?»

Начальник извлек из глубин памяти воспоминание. Это было еще в те времена, когда он служил в Центральном секторе.

Вопрос, который он не решался задать даже коллегам, он выпалил Кан Хён Хо довольно импульсивно. Он ожидал услышать закономерные упреки: «Ты же сам такой же, какого черта строишь из себя добренького?». Но ответ молодого Кан Хён Хо был совершенно неожиданным.

«Это не моя вина, что она такой родилась».

Высокомерный ответ Кан Хён Хо пробирал до мурашек.

«С чего бы мне её жалеть?»

Этот абсолютно искренний вопрос, полный непонимания, лишил его дара речи.

«Это она должна быть благодарна мне».

Его пугало, каким вырастет этот Кан Хён Хо. Он не смог больше выносить пребывания в лаборатории и сбежал, но грехи прошлого неумолимо настигли его.

Раз уж Кан Хён Хо спустился аж до 4-го сектора, он не мог ни сделать вид, что не узнал А, и выгнать её, ни бесконечно держать при себе эту бомбу замедленного действия. Начальника не покидала мысль, что к нему в сектор явилась настоящая катастрофа.

* * *

Из-за того, что еда так внезапно попала в желудок, живот начал слегка побаливать. И всё же Юн Сыль шла вслед за недовольными патрульными со счастливой улыбкой на лице. Один из патрульных, посмотрев на неё, тепло улыбнулся и объяснил:

— Вам повезло. Душ у нас можно принимать только раз в день, и как раз в это время.

Какое счастье, что мы успели вовремя. Наконец-то можно помыться. Без преувеличения, Юн Сыль была готова расплакаться от радости. Предвкушение ванны было сильнее боли в животе.

Думая, что ей выделят время для душа, как это было в лаборатории, Юн Сыль в недоумении остановилась перед табличкой «Общественная душевая». Мыться всем вместе? Зачем? Это же стыдно.

Се Хёк, словно угадав её мысли, прошептал ей на ухо:

— Зайдешь туда — там будет очередь из желающих помыться. Не вздумай жаться по углам и стесняться.

Юн Сыль, никогда не мывшаяся в компании незнакомых людей, замялась, и Се Хёк добавил:

— Веди себя естественно. Люди моются вместе не просто так. Это делается для того, чтобы проверять друг друга — нет ли следов укусов или чего-то подозрительного.

Вот оно как. Юн Сыль кивнула и улыбнулась, показывая, что всё поняла.

— Буду действовать по ситуации.

Ответ Юн Сыль только усугубил беспокойство Се Хёка. Уж чего-чего, а умения действовать по ситуации у тебя точно нет. Он хотел добавить что-то еще, но патрульные уже повели его в другую сторону.

— Брат, вам сюда.

Следуя за патрульными и отдаляясь от Се Хёка, Юн Сыль напряглась до предела. Я веду себя естественно. Я всегда так мылась. Внушив себе это, она смело шагнула в душевую.

* * *

Следуя совету Се Хёка, Юн Сыль помылась с максимальной невозмутимостью, а теперь изо всех сил боролась с накатывающей сонливостью. Забившись в угол столовой, она таращила глаза так сильно, что двойные веки стали еще глубже.

Спать нельзя. Сказали, ужин будет часа через два. Вот поем и тогда усну. Но это было бессмысленное сопротивление. Мозг, словно требуя компенсации за всё, что ей пришлось пережить, отчаянно нуждался в сне.

Сидя на стуле без спинки, она поискала глазами Ли Се Хёка. После того как он помылся и побрился, он стал выглядеть совершенно иначе и, похоже, пользовался большой популярностью у тетушек на кухне.

Везет Ли Се Хёку. Я бы тоже хотела, чтобы мне так радовались. Пока она с завистью сверлила его взглядом, в её ладонь вдруг ткнулось что-то горячее.

— Нуна, поешь булочку с кремом.

Мальчик, на вид ровесник Со Юн, сунул ей в руку неровный, румяный кусок теста.

— Это мама испекла, очень вкусно.

Эта крошечная булочка, даже на один укус не тянущая, приятно согрела ладонь. За спиной мальчика топтались другие дети, робко поглядывая на Юн Сыль. Их взгляды, полные любопытства и легкой настороженности, ничуть не раздражали.

— Спасибо, я с удовольствием съем.

Когда она тепло улыбнулась и поблагодарила, дети со смехом разбежались кто куда.

Не уходите, поиграйте со мной...

Оставшись одна, Юн Сыль закинула булочку в рот, чтобы проглотить сожаление. Булочка с кремом, которую дал ей мальчик, сильно отличалась от тех, что она ела в Центральном секторе. Жирное, вязкое тесто и сладкая, липкая желтая начинка вряд ли можно было назвать настоящим кремом и хлебом. Но даже этого вкуса было достаточно, чтобы подарить ей мгновение счастья.

Она всё еще пережевывала булочку, когда кто-то подсел к ней.

— Значит, сестра болеет?