Кан Хён Хо ожидал, что их воссоединение будет по крайней мере более трогательным, чем сейчас. Пусть даже он собирался наказать Пан Уль, для начала он заключил бы её в объятия, чтобы убедиться, что все её конечности целы.

Но вид Пан Уль, стоящей на коленях в этой грязной комнате с обшарпанным столом, шкафом и кроватью, был поистине жалким. Её щеки, к которым он прикасался лишь с трепетом, боясь сдуть с них пылинку, сейчас были покрасневшими и опухшими.

В уголках губ запеклась кровь, на убогой, перепачканной машинным маслом одежде виднелись отчетливые следы армейских ботинок, волосы были спутаны и всклокочены. Любому было бы ясно, что её жестоко избили.

А в довершение всего — этот ублюдок, застывший со спущенными штанами и уставившийся на него.

Осознав ситуацию, Кан Хён Хо не смог сдержать нервного, прерывистого смешка. Губы дрогнули в недоуменной усмешке, а в глазах сверкнуло безумие. Он медленно обвел взглядом каждого человека в комнате, кроме Пан Уль, излучая неприкрытую жажду убийства.

Если бы я опоздал хоть на секунду, сейчас моя Пан Уль...

Воображение подлило масла в огонь его ярости. От одной лишь мысли об этом его сердце гулко забилось, в солнечном сплетении сжался тугой комок, и всё тело пронзила боль.

И Джин Сок доложил, что какой-то сержант связался с ними по поводу приказа о розыске, который разослали только командному составу. Кан Хён Хо еще удивился, о чем речь, но теперь всё встало на свои места. Эти мрази, судя по всему, вбили себе в голову невесть что.

И то, что единственной платой за эту ошибку станут их ничтожные жизни... Это была до боли несправедливая сделка. И всё же ему придется взять с них хотя бы эту плату.

Кан Хён Хо, готовый прямо сейчас разорвать на куски этих солдат, посмевших перейти все мыслимые и немыслимые границы, внезапно замер на месте. В глазах Пан Уль, когда она посмотрела на него, он прочитал явное презрение.

И направлено оно было не на солдат, окруживших её. Это была кристально чистая, нескрываемая ненависть именно к нему.

За что? Ко мне?

Угрожающее выражение лица Кан Хён Хо в одно мгновение сменилось ледяным спокойствием.

Пусть их последняя встреча в лаборатории и закончилась не лучшим образом, но сейчас она просто обязана была обрадоваться его появлению. Остро ощутив несправедливость, Кан Хён Хо уже хотел окликнуть Пан Уль, но она резко отвернулась.

Словно ей было противно даже смотреть на него, словно она всеми силами старалась его не замечать. И на этот раз он усмехнулся совсем по другой причине.

Пытаясь усмирить дрожащее от гнева дыхание, он не сводил глаз с Пан Уль, которая открыто его игнорировала.

Ты считаешь, что эти ублюдки, которые только что били тебя и собирались надругаться, лучше меня? Это твой выбор?

Ярость, переполнявшая его до краев, мгновенно улетучилась. Нет, если быть точным, она просто вспыхнула с новой силой, направив свое пламя в иное русло.

— Что здесь, блядь, происход... — начал было Джин Сок.

— Стоять.

И Джин Сок, решивший, что Кан Хён Хо застыл на месте из-за шока и попытавшийся выйти вперед, был остановлен.

Он удивленно посмотрел на своего командира, преградившего ему путь. Джин Сок уже открыл рот, чтобы спросить, в чем дело, но следующие слова Кан Хён Хо заставили его челюсть отвиснуть.

— Не обращайте внимания. Продолжайте то, что начали.

Даже в этот момент Кан Хён Хо, не сводя глаз с Пан Уль, которая упорно делала вид, что не знает его, лучезарно улыбнулся. По жесту генерала ошарашенный Джин Сок притащил стул из угла комнаты.

— Ну же, продолжайте.

Когда Кан Хён Хо откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, старый стул громко скрипнул металлом. Но даже несмотря на этот звук, Юн Сыль так и не взглянула на него.

Джин Сок, видя, как командир со сжатыми до белизны кулаками и стиснутыми зубами сверлит Пан Уль взглядом, напрягся. Наверное, даже наступление на мину не вызвало бы у него такого леденящего ужаса.

Солдаты же, напротив, понятия не имели, что делать в присутствии столь высокопоставленного офицера, чьи погоны украшали четыре звезды. Само его появление уже было шоком, а теперь он еще и заявляет, что хочет посмотреть, словно какой-то извращенец, от чего их прошиб холодный пот. Они даже пропустили момент, когда нужно было отдать честь, и теперь осознавали, что вляпались по-крупному.

Повисла жуткая, неестественная тишина.

— Сержант. М-мы правда продолжаем?

— Э-э...

Нерешительность сержанта Квона прервал ледяной голос Кан Хён Хо.

— Хотите добавить к своим обвинениям неподчинение приказу?

Только после этого солдаты неуверенно зашевелились.

После долгих колебаний сержант Квон начал спускать штаны. Джин Сок молча зарядил пистолет и протянул его своему командиру. Кан Хён Хо взял оружие, расслабленно покачивая ногой. Он был абсолютно уверен, что Пан Уль вот-вот потянется к нему с мольбой.

Если загнать её в угол и довести до предела, она больше никогда не посмеет так упрямиться. Судя по всему, дело было вовсе не в его скверном характере, это сама Пан Уль превращала его в такого жестокого человека. Самое время сломить её, чтобы мы могли наконец-то нормально поговорить.

Но расчеты Кан Хён Хо не оправдались.

Всё было очевидно. Юн Сыль предпочла бы умереть, чем просить его о пощаде.

Видя, как сержант Квон мерзко стягивает с себя даже белье, Юн Сыль поняла: пришло время пустить в ход разводной ключ из кармана. Или же, если придется запачкаться, она вцепится ему зубами в глотку.

Она была готова сама выполнить эту грязную работу, лишь бы не умолять Кан Хён Хо, который всегда относился к ней как к собаке.

В итоге запаниковал именно Кан Хён Хо.

Увидев, как сержант Квон грубо хватает Пан Уль за волосы, он почувствовал, как кровь прилила к голове, а на шее вздулись вены.

Быстрее, проси о помощи.

Сержант Квон, чувствуя исходящую сзади угрожающую ауру, немного помедлил, а затем начал осторожно приближать свой мерзкий член к лицу Юн Сыль.

Наблюдая за этой тошнотворной сценой, Кан Хён Хо впился налитыми кровью глазами в губы Пан Уль.

Скажи, что тебе страшно. Умоляй.

Но Юн Сыль даже не смотрела на него. Он просто сидел и наблюдал, но его дыхание становилось всё тяжелее. Глаза Кан Хён Хо мелко задрожали, а горячее от ярости дыхание обжигало горло.

Пан Уль, ну же, умоляй спасти тебя.

Сержант Квон попытался силой разжать губы Юн Сыль. Естественно, она не собиралась сдаваться без боя. Завязалась небольшая потасовка, но на этот раз без избиений — сержант явно опасался реакции Кан Хён Хо.

Солдаты, стоявшие вокруг, навалились на сопротивляющуюся Юн Сыль, прижимая её плечи и фиксируя голову. Кожа вокруг глаз Юн Сыль покраснела от натуги.

При виде этого тело Кан Хён Хо судорожно дернулось. Он изо всех сил сдерживал порыв броситься вперед, и от этого напряжения его суставы жутко хрустели. Он так сильно сжал рукоятку пистолета, что на руке вздулись толстые вены.

Увидев, как Пан Уль крепко зажмурилась и приоткрыла рот, Кан Хён Хо словно наяву накрыла жуткая галлюцинация: ему показалось, что в его голове с громким щелчком лопнула какая-то струна.

БАХ!

Услышав теперь уже знакомый звук выстрела, Юн Сыль инстинктивно сжалась. Над её головой один за другим раздавались хлопки и крики. В какой-то момент на её спину тяжело обрушилось чье-то тело. Юн Сыль сразу поняла, что это труп.

Тяжело. Поморщившись, она попыталась сбросить с себя мертвого сержанта Квона. Но оказавшийся рядом в мгновение ока Кан Хён Хо опередил её.

— Даже сдохнув, не можешь от неё отлепиться, мразь.

С раздраженным выдохом он отшвырнул тело сержанта ногой. Заметив еще одного дергающегося на полу солдата, он снова поднял пистолет.

БАХ!

Юн Сыль, решив, что он стреляет в неё, вздрогнула и втянула голову в плечи. Но, разумеется, Кан Хён Хо и в мыслях не было стрелять в свою Пан Уль.

Тяжело дыша, словно после бурного секса, Кан Хён Хо высунул язык и облизал пересохшие губы. Лишь с некоторым запозданием он осознал, что вскочил со стула и всё-таки перебил всех этих солдат.

Словно рассудок на секунду отключился, вырезав кусок памяти, и от этого он испытывал невыносимую досаду. Надо было медленно растоптать их насмерть...

— Пан Уль, смотри.

Пытаясь восстановить дыхание, Кан Хён Хо прижал руку к груди слева.

— Вот видишь, когда ты так безрассудно убегаешь, из-за тебя страдают люди.

Кан Хён Хо пытался привлечь внимание Пан Уль. Иначе его сердце могло разорваться прямо сейчас. Но Юн Сыль с упрямством смотрела не на него, а на трупы солдат.

— Пан Уль.

В ответ на настойчивый зов Кан Хён Хо Юн Сыль наконец заговорила.

— Меня зовут не Пан Уль. Не называй меня так.

Если бы у нее только хватило сил, она бы заткнула рот Кан Хён Хо, который смел называть её Пан Уль. Как же обидно, что она не могла этого сделать.

— И как же тогда?

Если ты не Пан Уль, то кто? Кан Хён Хо с искренним недоумением склонил голову набок.

— Меня зовут Юн Сыль.

— Юн Сыль?

— Никогда больше не смей называть меня Пан Уль. Я тебе не ручная собачка.

Лицо Кан Хён Хо приобрело странное выражение. Он хлопал глазами так, словно и правда не понимал, что она несет.

— И еще.

Юн Сыль смотрела на Кан Хён Хо, прищурившего один глаз, и изо всех сил сжала дрожащие губы.

— Я никогда больше не вернусь в Центральный сектор.

Потрясенный вздох И Джин Сока, наблюдавшего за происходящим сзади, громко разнесся по комнате. Джин Сок судорожно зажал рот рукой и попятился как можно дальше.

Кан Хён Хо, напротив, оставался невозмутим. Опустив глаза и обдумав её слова, он расхохотался, будто услышал отличную шутку. Затем медленно развернулся и пошел обратно к стулу. Расстояние между ними снова стало таким же, как в начале.

— Люди — животные коварные, но чтобы наша Пан Уль выкинула такое... я и подумать не мог.

С язвительной усмешкой Хён Хо задал вопрос так, словно ему было искренне интересно:

— Неужели ты думаешь, что я не смогу забрать тебя силой?

— ...Зачем тащить меня силой? Исследования свернуты, да и я далеко не самый выдающийся целитель. Зачем я тебе так срочно понадобилась?

— Пан Уль. Мы едем не в лабораторию, а во второй сектор.

Кан Хён Хо произнес это мягким голосом, как бы давая понять, что знает причину её страха.

— Да я не об этом! С какой стати мне ехать во второй сектор?

Юн Сыль действительно не понимала причины. Зачем было гнаться за мной так далеко, переходить все границы? Из-за того, что я заставила тебя встать на колени? Неужели тебя это так разозлило? Я просто не понимаю. Если бы ты хотел меня убить, я бы еще поняла. Но зачем мне тащиться во второй сектор?

— Чтобы тебе было удобно трахаться? Так найди себе замену. Генерал-лейтенант Кан же всё равно скоро женится, зачем я тебе? Так отпусти меня. Сделай вид, что не нашел.

Юн Сыль без колебаний выплеснула всё, что копилось в ней всё это время. Но Кан Хён Хо лишь плотно сжал губы и молча смотрел на неё.

— Я хочу жить снаружи, жить своей жизнью. Я... всё время, что была заперта там, ни на секунду не была счастлива.

В одно мгновение глаза Кан Хён Хо расширились. Юн Сыль, глядя ему прямо в глаза, призналась:

— Я всегда была несчастна.