Юн Сыль с небольшим опозданием узнала в мужчине в военной форме того самого сержанта Квона, которого видела раньше. С военными лучше не связываться. Не буду даже смотреть в его сторону.

Она твердо решила это, но её взгляд непроизвольно упал на предплечья сержанта. Небрежно закатанные рукава и мятая ткань униформы выглядели очень неопрятно.

Внезапно ей вспомнился Кан Хён Хо, лежащий с ней в одной постели в расстегнутой форме.

Были дни, когда он приходил с белыми предплечьями, сплошь покрытыми свежими царапинами — неизвестно, что там у него произошло, — и тогда она весь день ходила подавленной, переживая за него. Оглядываясь назад... я была тупее мыши, которая жалеет кошку.

— Лекарство для сестры. С этим я могу помочь.

— ...Правда?

Помочь? С чего вдруг такая доброта? Подозрительно. Юн Сыль прищурилась, глядя на сержанта Квона, который говорил так, будто делает ей великое одолжение. И всё же надежда заставила её задержаться, не дав просто уйти.

— Любые лекарства. Пару слов замолвлю кому надо в Центре — и сразу всё достану.

— Тогда достаньте.

Если парой слов можно спасти человека, разве это не само собой разумеется? Юн Сыль хлопнула глазами, ожидая, что он немедленно это сделает. Сержант Квон, немного опешив, нахмурился:

— ...Ну, с моими связями я могу достать сколько угодно лекарств... Но ведь должен же быть какой-то взаимовыгодный обмен, верно?

— И сколько это стоит?

Она не знала, сколько денег у Ли Се Хёка, но раз он собирался покупать лекарства, значит, они у него были. Такие вещи он должен решать сам. Юн Сыль подняла голову, чтобы позвать Ли Се Хёка:

— Се Хёк-оппа! Сколько у нас...

В этот момент сержант Квон положил свою руку поверх её правой руки и прошептал:

— Да нет, деньги не нужны. Просто прояви немного... благодарности, покажи свою искренность?

— Искренность?

Военным нельзя брать деньги в открытую? Не поняв скрытого смысла, Юн Сыль уже собиралась спросить, что именно он имеет в виду, как вдруг на стол легла длинная тень.

— Эту самую искренность.

Ли Се Хёк, бесшумно подошедший сзади, склонился над сержантом Квоном. Он встал так близко, что они могли чувствовать дыхание друг друга. Плечи сержанта мгновенно окаменели — он воспринял это как прелюдию к нападению.

Но Ли Се Хёк не хотел раскрывать свои способности, поэтому решил обойтись словами.

— Может, я вам её покажу?

Прошептал Се Хёк низким, хриплым голосом, накрыв своей ладонью руку сержанта, всё еще лежавшую на руке Юн Сыль. Сержант, опешив от такого поворота, попытался выдернуть руку, но Се Хёк крепко сжал её и, придвинувшись вплотную к его уху, добавил:

— Уверен, я смогу удовлетворить вас в полной мере.

Ху-у. Се Хёк игриво подул сержанту в ухо, отчего тот дернулся как от удара током и отскочил в сторону. Залившись краской от шеи до макушки, он заорал:

— Ах ты ж извращенец ебаный! Куда ты дуешь...

Все присутствующие в большой столовой обернулись на крик сержанта. Люди только вздыхали: «Опять началось». Ким Юн Джэ, помогавший с уборкой, бросил швабру и подошел.

— Сержант Квон, хватит донимать гостей из другого сектора. У вас же на носу аттестация на повышение, вы уверены, что стоит устраивать такие сцены?

— Да этот урод только что мне в ухо...

— Если поползут странные слухи, что солдаты 5-го сектора настолько опустились, вам же будет хуже.

Юн Джэ даже слушать его не стал, посчитав, что и так всё ясно. Сержант Квон в бешенстве схватил его за грудки и заорал:

— Ах ты ж сука!

— Будет очень неловко, если выяснится, что солдаты 5-го сектора забили на дисциплину, приторговывают припасами, забросили патрулирование и только и делают, что домогаются жителей.

Юн Джэ с абсолютно невозмутимым лицом смотрел на сержанта Квона, трясущего его за воротник. В его взгляде читалась крайняя степень презрения.

— Домогались сейчас меня!

Сержант Квон так и не смог заставить себя сказать «Меня домогался мужик». Он отпустил воротник Юн Джэ, дрожа всем телом. Чувствуя, как ухо всё еще горит от омерзения, он скрипнул зубами, но Юн Джэ продолжил свою завуалированную угрозу:

— Если такие слухи поползут... о вас я вообще молчу, но и господин майор может забыть о повышении.

Намек был прозрачен: если из-за твоих косяков майор не получит звезду, он с тебя шкуру спустит. Быстро оценив риски, сержант Квон отступил. Смерив злым взглядом Юн Джэ, Юн Сыль и Се Хёка, он бросил типичную злодейскую фразу:

— ...Мы еще посмотрим.

Чтобы показать, что он всё еще зол, сержант Квон громко топая покинул столовую.

Ли Се Хёк, подавив рвущийся наружу смешок, легонько щелкнул Юн Сыль по лбу:

— Я же говорил тебе вообще с военными не разговаривать.

— А что, он правда мог достать лекарства?

Услышав этот вопрос, лица Се Хёка и Юн Джэ одновременно вытянулись. Поняв, к чему всё идет, Се Хёк решил строго её предупредить:

— Даже не думай...

— Так почему ты не мог просто подержать его, показать эту свою «искренность» и всё?

После этих слов Юн Джэ сухо кашлянул и поспешил вернуться к уборке, а Ли Се Хёк надолго потерял дар речи.

— ...Да нет у этого уебка никаких возможностей. Словам военных вообще верить нельзя.

Действительно, Кан Хён Хо тоже был из этих. Военным доверять нельзя. Увидев, как Юн Сыль понимающе кивает, Се Хёк почувствовал глубокую безысходность.

Сможет ли она вообще выжить одна в этом суровом мире? Он искренне за неё переживал. Она казалась такой же хрупкой и беззащитной, какими были они с сестрой, когда остались одни после смерти родителей.

* * *

Се Хёка и Юн Сыль поселили в небольшой комнатке с двухъярусной кроватью, расположенной в углу центрального здания 5-го сектора. Се Хёк, ожидавший, что им придется ночевать где-нибудь в углу фабрики или в подсобке столовой, был поражен щедростью начальника сектора. Когда им сказали, что их будут бесплатно кормить три раза в день, вместо благодарности у него закономерно возникли подозрения.

Каким бы жалостливым ни был начальник сектора, такая щедрость к нелегалам из другого сектора была редкостью. И всё же, несмотря на сомнения, он решил пока принять эту помощь.

Но просто так сидеть на шее он не собирался.

Чтобы не вызывать недовольства местных, Ли Се Хёк брал Юн Сыль с собой, и они помогали на фабрике и в прилегающей к ней столовой. Юн Сыль, хоть и неуклюже, но старательно помогала ему: убиралась, резала овощи.

Она вела себя довольно сообразительно, а на любую мелочь, за которую её хвалили, краснела и искренне радовалась. Видимо, её миловидность подкупила местных: в какой-то момент взрослые работницы столовой стали души в ней не чаять.

И тут Се Хёк заметил, что этот Ким Юн Джэ или Ким Джэ Юн — как там его — постоянно пялится на Юн Сыль.

Сначала ворчал и гнал их домой с консервами, а теперь, присмотревшись, видимо, понял, что она красотка. Но хрен ему.

Обычно старшие братья так и думают: «Кому вообще нужна эта дурочка?», но при этом «Лучше уж наша наивная дурочка, чем какие-то подозрительные уебки». Кровь не водица, как говорится.

— Давай я помогу...

Как только Юн Джэ пытался заговорить с Юн Сыль, переносившей коробки с консервами, Се Хёк, словно из-под земли, возникал между ними.

— Э-э, не-не, дурачкам нельзя таскать тяжести.

— Я не дурочка.

Юн Сыль пыталась протестовать, но Се Хёк был непреклонен. Она дурочка. И он, судя по всему, тоже.

Именно тогда Ли Се Хёк осознал и признал, что начал относиться к Юн Сыль как к младшей сестре. Если я оставлю её одну, совесть замучает на годы вперед.

* * *

На десятый день их пребывания в 5-м секторе наконец-то прибыла долгожданная колонна с припасами. Когда три 25-тонных грузовика один за другим въехали в сектор, люди радостно зашумели и бросились им навстречу.

— Что случилось-то? Почему так задержались? Снаружи совсем всё плохо?

— Чего так долго? Вы хоть понимаете, как мы вас ждали?

— Я думал, мы тут концы отдадим! Товары первой необходимости почти закончились!

Пока люди наперебой засыпали их вопросами, смешанными с упреками, водители и экспедиторы, вылезая из кабин, начали делиться своими злоключениями.

— Ой, да не спрашивайте. Снаружи сейчас настоящий ад. Военные нас раз десять останавливали, всё обыскивали... Так швыряли вещи, что половину перепортили.

— Обыскивали? С чего вдруг? Вы что, в чем-то провинились?

— Да мы всегда работаем чисто! Говорят, из-за миротворцев убили какую-то важную шишку, и в Центре теперь полный хаос. А еще ходят слухи, что они похитили дочь Верховного правителя.

— Дочь? Какую еще дочь? У него же только один сын.

— Да внебрачная вроде. Бастард.

Слушая перешептывания людей, Се Хёк нахмурился, а Юн Сыль, стоявшая рядом, вместо слов просто замотала головой: «Это не так». Се Хёк с подозрением посмотрел на неё, но быстро всё понял. Ну да, будь она настоящей дочерью правителя, ей бы не пришлось так прятаться.

— В 4-м секторе тоже была бойня. Военные ворвались туда при полном параде, всё перевернули вверх дном, пушками размахивали... Говорят, сам генерал-лейтенант приехал и вычистил всех плохих парней подчистую. И торговцев людьми из 4-го сектора тоже всех перебили.

Пока люди толпились, слушая новости, один из солдат, сопровождавших колонну в качестве охраны, незаметно подошел к сержанту Квону.

— Сержант.

Он украдкой протянул ему скомканный листок бумаги.

— Друг из 4-го сектора шепнул... Решил, что вам стоит взглянуть первым. Говорят, это девка, объявленная Центром в розыск высшего уровня.

— Ха.

Сержант Квон, до этого лениво подпиравший стену, презрительно хмыкнул.

— Вот же сучата.

Он переводил взгляд с портрета молодой девушки на листке на Юн Сыль, которая сидела на корточках перед грузовиком. Сомнений не было — это один и тот же человек.

Раз розыск высшего уровня, значит, она стопроцентно связана с миротворцами. Он самодовольно улыбнулся, предвкушая свою победу.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver