Юн Сыль недовольно надула губы, глядя в спину собирающему вещи Се Хёку. Они добрались до пятого сектора, достали лекарства для его сестры — пришло время прощаться.

Как и при расставании с Со Юн, несмотря на то что этот момент был оговорен заранее, ей было грустно. Может, из-за страха остаться совсем одной слова вырвались резче, чем она хотела:

— Иди уже, позаботься о сестре. Она, наверное, с ума сходит от беспокойства.

— Это точно.

От такого быстрого и короткого ответа обида подступила к горлу. Когда Ли Се Хёк вернется домой, куда идти мне? Начальник пятого сектора пока помалкивал, но без документов ей скоро придется отсюда уйти. К тому же, если Ли Се Хёк, назвавшийся её братом, уедет один, это будет выглядеть крайне подозрительно.

— Надеюсь... твоя сестра скоро поправится.

«Везет же сестре Ли Се Хёка. Вот бы и у меня была семья, которая никогда от меня не откажется». От внезапно нахлынувшей тоски она принялась нервно давить на ноготь большого пальца. Собиравший вещи Се Хёк посмотрел на нее сверху вниз. Не желая выдавать свою грусть, она сохраняла каменное выражение лица.

— Спасибо тебе за всё. Иди к сестре, заботься о ней, живите счастливо...

— Ты так говоришь, будто ты не моя сестра.

Коротко бросив это, Се Хёк снова сосредоточился на сборах. Большую часть его поклажи составляли лекарства и термопакеты. С препаратами, которые начальник сектора выдал без лишних вопросов, они протянут как минимум полгода. А за это время он найдет брокера и как-нибудь выкрутится. Как и всегда, он найдет выход.

— ...Что ты сейчас сказал? Я тоже твоя сестра? — осторожно спросила Юн Сыль.

Се Хёк ответил с напускным безразличием:

— Я вернусь с нормальным поддельным удостоверением, чтобы ты смогла сесть в транспорт для резидентов.

— Зачем тебе мое удостоверение?

— Поедешь со мной в наш сектор, будешь тихонько работать уборщицей и жить. Тебе всё равно идти некуда, да и здесь ты вечно оставаться не сможешь.

Он уже переговорил с начальником сектора, попросив присмотреть за Юн Сыль еще дней десять, пока он не сделает ей документы. Начальник не сказал ни слова, лишь кивнул.

Се Хёк бросил в рюкзак бутылку воды и зажигалку, поставил его на пол. Юн Сыль, широко распахнув глаза, спросила:

— Жить вместе? Ты заберешь меня с собой?

— Ты только не подумай ничего такого. «Жить вместе» — это не в том самом смысле, — твердо и решительно заявил Се Хёк. — Я не собираюсь целоваться с девчонкой, которая мне в пупок дышит.

— ...Я тоже.

Голос Юн Сыль, с трудом выдавившей из себя эти слова, мелко дрожал. Она запрокинула голову, чтобы не расплакаться, но это было бесполезно.

Сдержать хлынувшие слезы облегчения оказалось невозможно. Казалось, она одиноко дрейфовала в бескрайнем океане, и вот теперь её наконец-то вытащили на борт.

У неё появилось место, куда можно пойти. От осознания этого она расплакалась навзрыд.

— Я тоже не хочу с тобой целоваться.

«Это было бы просто ужасно». Плача без остановки, она так же решительно, как и Се Хёк, обозначила границы.

— Да понял я, понял, хватит реветь. Если станешь еще страшнее, тебя за инфицированную примут.

При этих словах Юн Сыль сжала кулак, но бить Се Хёка не стала. Он лишь похлопывал рыдающую в три ручья девчонку по спине.

* * *

— Наверное, тебе очень тоскливо оттого, что брат уехал один.

— Это кому еще тоскливо? Сама-то в столовой от него ни на шаг не отходила.

— Ой, да брось. Мы просто болтали.

— Сыль, твой брат сказал, что вернется за тобой через десять дней? Справишься одна?

Юн Сыль, помогавшая с уборкой на фабрике, лишь кивала в ответ на слова стоявших рядом женщин. Она старательно трудилась, как и советовал Се Хёк. Он говорил, что не стоит лезть из кожи вон и приносить себя в жертву ради чужого одобрения, но важно не наживать врагов на пустом месте.

Взяв пропитанную химикатами тряпку, она тщательно протирала скользкие от машинного масла инструменты. В слитном рабочем комбинезоне, пропахшем застарелым маслом, перебирая детали, она выглядела как заправская фабричная работница. При этом Юн Сыль понятия не имела, что именно здесь производят.

— Юн Сыль, точно справишься без брата? Может, переедешь к нам в комнату?

— Всё в порядке. Я всегда хорошо спала одна.

Всю свою жизнь она только этим и занималась, так что умела не только спать в одиночестве, но и ждать. А Ли Се Хёк всегда держит слово, так что ждать было совсем не страшно. На её перемазанном черной смазкой лице засияла лучезарная улыбка.

— Как бы там ни было, наш Юн Джэ получил время, чтобы набрать очки.

— Эй, тише ты. Если Ким Юн Джэ услышит, опять разорется.

Женщины громко рассмеялись, но Юн Сыль так и не поняла, в чем шутка. Она просто продолжала усердно работать.

— Эй.

Услышав оклик, Юн Сыль обернулась, но не успела разглядеть, кто это. От мощного пинка в спину — хрясь! — она полетела лицом прямо на пол. Юн Сыль инстинктивно выбросила руки вперед, но губа уже лопнула. Во рту появился знакомый металлический привкус.

«Хорошо хоть нос не сломали». Она попыталась удержать равновесие и подняться, как вдруг кто-то сзади схватил её за волосы.

— Ух.

Голова резко запрокинулась. Увидев, что это сержант Квон, она сморщилась от боли. Его грубые руки в пару движений намотали её недлинные волосы на кулак и с силой дернули.

Если его целью было причинить боль — он справился на отлично. Кожу головы жгло так, будто её снимали заживо, на глаза навернулись слезы. Одно неверное движение — и она рисковала остаться лысой.

— Молча пошла за мной, миротворческая крыса ебаная.

От слов сержанта Квона у Юн Сыль вырвался тяжелый вздох. «То слухи о том, что я сестра Кан Хён Хо, теперь вот — шпионка миротворцев... Я просто хотела жить нормальной жизнью как Ли Юн Сыль. Неужели это так сложно?» На душе стало горько.

— Эй, за что вы её бьете?!

— Отпустите её! Вы что творите?!

Но банда сержанта Квона даже не сделала вид, что слышит возмущения испуганных работниц.

— Пусть кто-нибудь сбегает за начальником сектора! Быстрее!

— Давай, идите, зовите своего распрекрасного начальника. Мне и самому до усрачки интересно, — сержант Квон ничуть не испугался упоминания начальства. Напротив, он мерзко осклабился и продолжил: — С удовольствием послушаю, с каких это пор шлюх из первого уровня розыска у нас принимают как дорогих гостей.

В этот миг взгляды, устремленные на Юн Сыль, резко изменились.

— ...В розыске?

— Первый уровень? Он сказал — первый уровень розыска?

— Значит... миротворцы проникли к нам под прикрытием?

В глазах, полных ужаса и шока, читалось странное чувство предательства. Юн Сыль не хотела на это смотреть и закрыла глаза. Она действительно солгала о себе, так что и оправдываться было нечем. «Но что еще за первый уровень розыска? Неужели Кан Хён Хо выставил меня преступницей?»

Сержант Квон и его солдаты вытащили Юн Сыль с фабрики, волоча за волосы. Прошло немало времени, но никто так и не попытался их остановить.

«Ну разумеется. С чего бы моей жизни течь гладко». Юн Сыль без сопротивления позволяла солдатам тащить себя. Но при этом крепко сжимала карман комбинезона, в котором лежал разводной ключ.

Притащив Юн Сыль в одну из армейских комнат, сержант Квон вместо допроса пустил в ход кулаки. На самом деле он понятия не имел, в чем именно её обвиняют. Услышав про розыск, он просто решил опередить майора, надеясь, что это поможет ему с повышением. Он лишь отправил майору, который уехал в четвертый сектор «на поклон к важной шишке из Центра», хвастливый доклад о поимке.

— Пизда немытая, до последнего выделываешься, — словно вымещая злобу, сержант Квон заставил Юн Сыль встать на колени и принялся наотмашь хлестать её по щекам.

Хлесь!

От серии жестоких пощечин в и без того разбитом рту скопилась кровь. В горящих ушах стоял гул. Но Юн Сыль не сломалась.

«Притащили сюда только ради того, чтобы побить по лицу? Какая бессмысленная трата сил. Для того, кого бьют, нет ничего более раздражающего, чем насилие без цели». Юн Сыль с силой сплюнула сгусток крови.

Сама того не желая, она нанесла сержанту Квону смертельное оскорбление — кровь попала прямо на его армейские ботинки. Она не целилась специально, но сержант расценил это по-своему и яростно стиснул зубы. «Ах ты ж сука ебаная...»

— Ха, да тебе, походу, нужно провести воспитательную беседу. Одними пиздюлями тут не обойдешься.

Не понимая, к чему он клонит, она насторожилась, но, услышав звук расстегивающегося ремня и грязное хихиканье солдат, до крови прикусила щеку изнутри.

Стало кристально ясно, что он собирается сделать. Причина, по которой мужчина снимает штаны, очевидна. «Воистину, мразь во всех отношениях». Она твердо решила, что при малейшей возможности размозжит ему яйца разводным ключом из кармана.

В этот момент дверь с оглушительным грохотом распахнулась.

БАХ!

Увидев человека, стоявшего в дверном проеме после удара такой силы, будто дверь сорвали с петель, Юн Сыль перестала дышать.

Тревожная сирена, которую она слышала в лаборатории, снова завыла в её голове. На окаменевшем от напряжения лице отразился первобытный ужас.

Это был Кан Хён Хо.