— Какого хрена! Какого хрена ты устроил этот пиздец?!

Лицо Кан Хён Хо, стоявшего как каменная статуя перед Верховным правителем, выглядело скверно. То ли из-за недосыпа, то ли из-за чего еще, но кожа потускнела, а глаза налились кровью.

— Тупой ублюдок! И этого тупого, никчемного ублюдка я называл сыном!

Несмотря на то что отец, всю жизнь гордившийся своим единственным сыном, теперь поносил его на чем свет стоит, Кан Хён Хо молчал.

Взбешенный отсутствием реакции, правитель схватил со стола квадратное мраморное пресс-папье и с силой швырнул его в сына. Тяжелый предмет полетел прямо в лицо Хён Хо, но тот даже не попытался уклониться. Он просто стоял, заложив руки за спину.

К счастью, камень лишь вскользь задел его лицо и с громким стуком рухнул на пол, оставив на паркете глубокую вмятину.

Из виска Кан Хён Хо тонкой струйкой потекла кровь. Увидев это, правитель невольно вздрогнул.

— Генерал-лейтенант.

Тихо стоявший позади И Джин Сок достал из кармана носовой платок и протянул его Хён Хо, но тот даже не пошевелился. Он продолжал смотреть на отца абсолютно бесстрастным взглядом.

Теплая кровь заливала лицо и стекала по подбородку, но Хён Хо казалось, что так даже лучше. Из-за скопившегося в голове жара мысли путались, а теперь, с кровотечением, мозг словно прояснился. К тому же стоило ему пролить кровь, как гнев отца поутих, так что это был вполне выгодный обмен.

Вот только если моя Пан Уль, которая так любит мое лицо, увидит это, она расстроится. Совершенно неуместная мысль в такой ситуации.

Кан Хён Хо спокойно ждал, пока ярость вспыльчивого отца сойдет на нет. Каким бы хладнокровным и жестоким ни был правитель, он оставался отцом. Что бы ни натворил Кан Хён Хо, отец был вынужден покрывать его.

Так же, как и сам Хён Хо в случае с Пан Уль: человек не может просто так выбросить то, во что долго вкладывал свою привязанность. Хотя бы из нежелания признать, что потратил столько времени впустую. А если ситуация выйдет из-под контроля — всегда можно всё переиграть.

— ...Раз уж эту подопытную всё равно собирались утилизировать, надо было просто отдать её и закрыть вопрос. Что это вообще за цирк? И что нам теперь со всем этим делать...

И почему этот умный парень вдруг вытворяет такое? Правителю оставалось лишь проклинать сына, который превратил всё в сущий кошмар.

Девка, которая уже отработала свое. Подумаешь, забрали её миротворцы — они всё равно не смогут сделать вакцину. Зачем было поднимать такой шум и привлекать всеобщее внимание? Он не мог понять своего сына. В корпорации «Диос» обязательно к этому прицепятся, и если что-то пойдет не так — поставки вакцины окажутся под угрозой. Это не та ошибка, за которую можно просто вынести выговор и забыть. Списать всё на горячность молодого генерала было уже невозможно.

— Раз уж так обернулось, лучший выход — вырвать миротворцев с корнем. Заодно и от подопытной избавимся, и будет повод оправдать весь этот шум. Ты сказал, Ким До Ын убили миротворцы? Умолчим о том, что она была с ними в сговоре, и устроим ей пышные похороны. Пусть народ в Центральном секторе закипит от возмущения.

Правитель предложил свой вариант решения проблемы, но Кан Хён Хо хранил молчание. Не понимая, что творится в голове у сына, правитель лишь тяжело вздыхал.

* * *

Если бы правитель узнал, о чем на самом деле думает Кан Хён Хо, он бы, наверное, почувствовал опустошение. С самого утра Хён Хо был поглощен лишь одной мыслью.

Он думал о том, как накажет Пан Уль, когда вернет её. Нужно преподать ей урок так, чтобы она раз и навсегда запомнила, что нельзя вот так просто от него сбегать. Списывать всё на подростковый бунт и мягко успокаивать её было уже поздно.

Кан Хён Хо вошел в шумное здание, с трудом сдерживая раздражение. Его бесило, что из-за поимки какого-то рядового командира миротворцев с самого утра подняли такой переполох. Этот ублюдок всё равно сдохнет от моей руки, как насекомое, зачем устраивать из его казни такое шоу?

Правитель явно намеревался переключить внимание общественности на миротворцев, но Кан Хён Хо сейчас было плевать на общественное мнение и политику. Настроения в Центральном секторе и армейская суета не имели для него никакого значения. Эти мелкие проблемы он мог бы легко подмять под себя всего за десять дней плотной работы.

Перерезать глотки этим напыщенным уебкам со звездами на погонах, возомнившим себя великими военными, было проще, чем дышать. Чон У Хёк тому пример. Достаточно было посидеть с ними всего час, и они бы признались в преступлениях, которых не совершали.

А общественное мнение легко контролировать: стоит лишь увеличить количество инфицированных и пустить слух, что из-за смерти Чон У Хёка возникли проблемы с поставками вакцины от «Диоса», как начнется паника. Страх заставит начальников секторов грызться между собой за вакцину, что вызовет хаос среди жителей, и в итоге все сами будут умолять Центральное управление навести порядок. Управлять напуганной толпой — проще простого.

Но с Пан Уль всё было иначе. Её нужно найти как можно скорее и вернуть домой. Спрятать до прибытия людей из «Диоса», как он изначально и планировал.

Приводя мысли в порядок, Кан Хён Хо направился к комнате для допросов. Он отмахнулся от папки с документами, которую протянул ему И Джин Сок. Джин Сок, быстро всё поняв, лишь вкратце описал человека, к которому они направлялись.

— Пару месяцев назад его поймали на сбыте вызывающих сильную зависимость наркотических обезболивающих. Но, судя по всему, он откупился от патруля сектора и вышел на свободу. Изначально они продавали фальшивые лекарства, но с этого года перешли на наркотики для вечеринок, чтобы быстрее накопить денег.

— Видимо, промывать людям мозги пустышками ради их никчемного «великого дела» стало сложнее?

— Так точно. Поэтому они решили искать другие пути. На данный момент мы предполагаем, что они осели в 4-м секторе, чтобы пробить каналы сбыта вплоть до Центрального сектора.

Несмотря на подробный доклад Джин Сока, Кан Хён Хо промолчал, всем видом показывая свое безразличие.

На самом деле Джин Сок считал поведение генерал-лейтенанта излишне истеричным. И дело было не в том, что он так одержимо искал А. Речь шла о том, что он категорически отвергал других целителей. Кан Хён Хо жрал обезболивающие горстями, курил сигары одну за другой, но к целителям даже не приближался. И сейчас он выглядел откровенно скверно.

Да, он мастерски контролировал свои способности, и до срыва было еще далеко, но ему определенно было плохо. И всё же он не удостаивал целителей и взглядом. Ему ведь даже не нужно было спать с ними, как с А, достаточно было просто находиться в одном помещении. Такое упрямство казалось Джин Соку одновременно благородным и совершенно идиотским.

Ему было до смерти интересно, почему командир так уперся, но желание прожить долгую жизнь перевешивало любопытство. Поэтому всю дорогу он хранил молчание.

Увидев Кан Хён Хо, солдаты у двери допросной вытянулись по струнке и отдали честь с излишним рвением:

— Служу отечеству!

Заметив вздувшиеся вены на лбах салютующих солдат, Джин Сок осторожно покосился на командира. Их напряженность выглядела неестественно. В такие моменты лучше вести себя как обычно. Джин Сок опасался, как бы они не разозлили генерал-лейтенанта и не нарвались на неприятности.

Но, к счастью, Кан Хён Хо лишь кивком приказал открыть дверь.

С металлическим лязгом дверь распахнулась. Кан Хён Хо шагнул внутрь комнаты, где в нос сразу ударил мерзкий запах плесени. Как только он вошел, солдаты, проводившие пытки под видом допроса, вытянулись и отдали честь с такой силой, что, казалось, у них оторвутся руки.

Кан Хён Хо проигнорировал и это. Джин Сок, оценив настроение командира, пододвинул ему железный стул. Хвала небесам, сейчас генерал-лейтенанту было не до издевательств над подчиненными.

На самом деле у солдат была веская причина для паники.

Сейчас всё Центральное управление находилось не просто в состоянии повышенной боевой готовности — люди были парализованы страхом. И неудивительно. Прорвана система безопасности 1-го сектора, самого сердца Центрального управления, да еще и разграблена лаборатория. И хотя всё это расследовалось в строжайшей секретности, из-за масштабных облав на миротворцев эта «секретность» стала тайной, о которой знали абсолютно все.

Но, как это обычно бывает, слухи обрастали самыми невероятными и преувеличенными подробностями.

Говорили, что миротворцы пригнали танки и вынесли из лаборатории все данные, что зверски убита единственная дочь командующего медицинским управлением, и что похищена незаконнорожденная младшая дочь самого Верховного правителя, которую он прятал в лаборатории. И именно поэтому правитель в ярости, а генерал-лейтенант совсем слетел с катушек.

Конечно, находились и те, кто это опровергал:

— Да вы что, говорят, генерал-лейтенант Кан Хён Хо спал с этой девчонкой! Люди из лаборатории сами видели, как они трахались. Сто процентов она была его тайной любовницей.

Но были и те, кто утверждал обратное:

— Ничего подобного, вы всё перепутали. Она точно младшая дочь правителя, а любовник у неё — бригадный генерал И Джин Сок. Вот почему Кан Хён Хо до сих пор его не убил.

Слухи превращались в отборный бред и разлетались со скоростью лесного пожара, а тот факт, что И Джин Сок всё еще был жив, лишь подкреплял эти бредовые теории.

И Джин Сок молился всем богам, чтобы Кан Хён Хо никогда об этом не узнал. Если до генерала дойдут слухи, что у них с А интрижка, пусть даже это откровенный пиздеж, его казнят на месте без суда и следствия. Кстати, я опять забыл переписать пенсию на сестру.

Пока Джин Сок горько сожалел о своей фатальной оплошности, Кан Хён Хо прервал молчание.