И Джин Сок стоял позади генерал-лейтенанта Кан Хён Хо, надевавшего бронежилет, и то и дело нервно сжимал и разжимал кулаки.
Раз это сам генерал-лейтенант Кан Хён Хо, а не кто-то другой, он, конечно, не умрет, но бросаться в откровенно подозрительную заварушку — неверное решение. Сейчас следовало бы отступить в безопасный сектор и понаблюдать за ситуацией со стороны. Судя по всему, нельзя исключать, что кто-то впустил инфицированных намеренно.
И Джин Сок долго мялся, проглатывая вертевшиеся на языке слова. Он не мог ни решиться, ни отступить. Настоящий адъютант обязан без колебаний давать командиру нужный совет, но нарушить прямой приказ он не смел.
— Бригадный генерал И.
— Так точно, генерал-лейтенант.
Кан Хён Хо пристально посмотрел на вытянувшегося во фрунт адъютанта, заряжая пистолет. На его предплечье — пока он привычно и ловко вгонял магазин в рукоятку — буграми перекатывались мышцы.
Кан Хён Хо прекрасно знал, что именно порывался сказать Джин Сок. Но что поделать: раз моей Пан Уль так хочется помочь — чтобы не вызывать у неё еще большей ненависти, придется сделать хотя бы это.
— Иди к майору Киму, забери у него командование и скажи, пусть приляжет где-нибудь в сторонке. Гордость у него какая-никакая имеется, так что обеспечь ему красивый предлог.
— Слушаюсь. Оформим всё так, будто он получил ранение и был эвакуирован в тыл.
Улыбнувшись сообразительному Джин Соку, Кан Хён Хо взял со стола армейский нож. Вытащив его из ножен, он придирчиво осмотрел хищно сверкнувшее лезвие. Если в нужный момент оно не будет нормально резать, начнется полная хуйня.
— Пусть это и муторно, но только так, поластившись… — пробормотал он, возвращая нож в ножны на бедре. Кан Хён Хо размял шею, покрутив ею из стороны в сторону, отчего раздался громкий, жуткий хруст суставов. — …можно хоть немного задобрить нашу Пан Уль.
С этими словами Кан Хён Хо потер шею сзади. Нащупав едва заметный, различимый лишь вблизи синяк, он добавил:
— А раз уж всё равно придется пустить кровь, заодно и свое хуёвое настроение поправлю.
На эти слова, произнесенные с лучезарной улыбкой, И Джин Сок лишь тяжело вздохнул. От одной мысли, что придется таскаться за сорвавшимся с цепи командиром, его уже клонило в сон.
* * *
Юн Сыль сиротливо стояла в углу столовой под присмотром четырех солдат, приставленных к ней Кан Хён Хо. Хотя здесь собралось около двухсот человек, висела гнетущая тишина. То ли из скорби по гарнизону, полегшему у восточных ворот, то ли еще почему, но люди вокруг беззвучно плакали.
Внутри шевельнулось душное чувство вины. Пока я тут, в тепле и безопасности, душила Кан Хён Хо, ссорилась с ним и ревела, там гибли люди… С поникшим лицом Юн Сыль тяжело вздохнула и посмотрела на двери столовой. С ним ведь всё будет в порядке? Не вышло ли так, что я сама отправила его на верную смерть?
Это было до абсурда противоречивое чувство. Ей хотелось, чтобы Кан Хён Хо сдох, но в то же время она совершенно не желала ни убивать его собственноручно, ни подталкивать к гибели.
Я просто трусливая идиотка.
Пока Юн Сыль занималась самобичеванием, кто-то поблизости громко заговорил:
— Не, то, что инфицированных неестественно много — это одно, но с хуя ли вдруг пали восточные ворота, которые до этого стояли намертво? Кто-нибудь знает подробности?
На этот полный отчаяния вопрос ответил стоявший рядом мужчина:
— А то сам не понимаешь? К гадалке не ходи, солдаты опять хуи пина…
— Тише ты! Услышат!
Кто-то шикнул на них, затыкая рот смельчаку, вздумавшему вслух хуесосить военных.
Внезапно замолчав, люди в ужасе уставились на Юн Сыль. Она отвела взгляд и принялась делать вид, будто вообще ничего не слышала. Было бы странно заявлять людям, искренне считавшим её сестрой генерала: Да всё нормально, хуесосьте солдат дальше, мне вообще плевать.
Повисшую тишину разорвал жуткий скрежещущий звук.
— …Это еще что за звук?
— Звук? Какой звук?
— Да вот этот, прямо сейчас. Не слышишь, что ли?
— Кончай жути нагонять…
Те, кто поначалу отмахнулся, один за другим начали оборачиваться к главному входу.
Скрип. Скрип.
Вслед за глухим шумом навалившихся на дверь тел раздалось утробное мычание. Дверь была фанерной, рассмотреть происходящее снаружи не получалось, но сомнений ни у кого не осталось: это инфицированные.
ДЗЫНЬ!
Прежде чем люди успели хоть что-то понять, оконное стекло разлетелось вдребезги. Тихая столовая в мгновение ока превратилась в филиал ада.
* * *
БАХ!
Под оглушительный грохот дробовика голова инфицированного, ввалившегося через оконный проем, разлетелась кровавыми ошметками.
Выстрел был настолько безупречным, что стоявшие рядом люди ахнули, но Кан Хён Хо не испытал никакого азарта. Всё до того тухло, что этим даже перед Пан Уль не похвастаешься. Дошло до того, что ему самому пришлось взяться за дробовик.
Старик-начальник ревел белугой, умоляя прийти на помощь, а на деле инфицированных набралось едва ли полсотни. Для нормального гарнизона и патрульных это задача на пять минут. И то, что твари сумели прорваться аж до центра сектора, означает лишь одно…
— …всё из-за вот таких ебаных выблядков.
Процедив это сквозь зубы, Кан Хён Хо перенес вес на правую ногу и снова вскинул ствол.
БАХ!
Стоя правой ногой прямо на трупе солдата, Кан Хён Хо с идеальной осанкой, легко и непринужденно, раз за разом сносил тварям головы.
И Джин Сок тактично сделал вид, что не замечает, на ком именно стоит его командир. Чисто по-человечески зрелище омерзительное, но, если разобраться, эти ублюдки заслужили смерть. Попасться на том, что посреди такого пиздеца ты устроил мордобой с патрульными… По одному этому эпизоду кристально ясно, какая гнилая дисциплина царит в 5-м секторе. Именно поэтому генерал-лейтенант и устроил эту показательную казнь. Чтобы донести до каждого: если во время боя ты ведешь себя как обезумевшая псина, не отличая своих от чужих, — вот твой закономерный итог. Джин Сок понимающе кивнул и отдал подчиненным команду жестом.
Вот только Джин Сок искал глубокий смысл там, где его отродясь не водилось: Кан Хён Хо руководствовался куда более примитивными мотивами. Все его мысли занимала исключительно Пан Уль.
— Ненавидит.
Пан Уль меня ненавидит. Пальцы Кан Хён Хо, взявшего на мушку очередную тварь из заметно поредевшей толпы, хищно сжались. На душе и без того кошки скребут, а тут еще эти твари маячат перед глазами своими гнилыми культями — бесят до зубовного скрежета. Пан Уль ненавидит меня настолько, что готова убить.
Сама же льнула ко мне, так с чего вдруг эта ненависть? Ладно я злюсь на неё из-за побега, но ей-то за что меня ненавидеть? Я ведь ни в чем, абсолютно ни в чем перед ней не провинился.
Из-за этой её гребаной свободы? Но как я могу отпустить её бродить одну, когда «Диос» вот-вот нагрянет с проверкой? Мне до блевоты противно смотреть на этих корпоративных ублюдков, но вакцина нам необходима. Так что для Пан Уль будет лучше всего сидеть под замком в нашем доме во 2-м секторе.
БАХ!
Очередной сноп картечи сочно снес инфицированному полчерепа.
Или всё из-за того, что я не зову её этим дурацким именем Юн Сыль? Да какая нахуй разница? Как её ни назови, она всё равно остается моей Пан Уль. Это же элементарно: одета она или раздета — пахнет от неё совершенно одинаково. По крайней мере, Кан Хён Хо искренне в это верил.
Пан Уль вечно всё усложняет. Тебя балуют — ну так сиди и радуйся, а она норовит выкинуть какой-нибудь фортель. Ей в этом мире и опереться-то больше не на кого, кроме меня, а она берет и путается с другим ублюдком.
— Тц.
Цокнув языком, он прищурил левый глаз, выцеливая самого дальнего инфицированного. Краем уха он слышал, как И Джин Сок что-то орет в рацию, но, пропустив это мимо ушей, плавно нажал на спусковой крючок.
— Генерал-лейтенант! Южные ворота пали, инфицированные прорвались в столовую!
При этих словах Джин Сока дробовик в руках Кан Хён Хо дернулся. Его последний заряд ушел в молоко, со свистом распоров воздух.
* * *
Юн Сыль безучастно смотрела в потолок кухни, расположенной в самой глубине столовой. Ей до одури хотелось увидеть небо, но подняться не было сил. Со всех сторон доносилась дикая какофония из криков, оружейного грохота, звериного рычания и топота.
Зажав здоровой ладонью левое плечо, от которого буквально отхватили кусок мяса, Юн Сыль тяжело выдохнула. То ли из-за попавшей в уши крови, то ли от болевого шока звуки долетали до неё словно сквозь вату.
Инфицированные, хлынувшие через разбитые окна, мгновенно утолили первый голод. Вгрызаясь в тех, кто оказался ближе всего, разрывая плоть и глотая горячую кровь, они тут же, не зная насыщения, бросались к следующим жертвам. Но сами монстры не были главной бедой — их набралось от силы штук семь. Настоящей катастрофой стала обезумевшая толпа, в панике давившая друг друга.
Юн Сыль мгновенно отрезало от конвоя. Один из солдат отчаянно пытался ухватить её за руку, но выстоять против слепой массы оказалось нереально. Сбитая с ног, Юн Сыль рухнула на пол, прямо под подошвы мечущейся толпы. Попыталась приподняться — тщетно. В этом ревущем потоке тел, в ужасе шарахающихся от монстров, подняться было физически невозможно. А когда сознание ненадолго прояснилось, она увидела, как инфицированный рвет зубами её плоть.
Подоспевшие солдаты отшвырнули тварь, но та уже успела вырвать из плеча изрядный кусок. Дальше всё помнилось урывками.
А, ну да. Солдаты оттащили меня в самый дальний угол кухни. Один побежал за подмогой, а остальные… хрен знает куда делись. Вроде кричали, что будут держать оборону на входе.
В какой-то момент вместе с прояснившимся сознанием ушла и боль. Оказывается, когда больно чересчур — ты перестаешь эту боль чувствовать. Сделав это удивительное открытие, Юн Сыль полуприкрыла глаза и попыталась устроиться поудобнее. Ей показалось, что лежать на полу будет куда приятнее, чем сидеть, привалившись к стене.
Но она тут же пожалела об этом: в таком положении дышать стало совсем тяжело. К тому же кафель оказался ледяным, отчего плечи инстинктивно сжались.
И тут послышался грохочущий топот бегущих ног. Поскольку она лежала, прижавшись ухом к полу, вибрация ощущалась предельно четко.
— Пан Уль!
Можно было даже не смотреть. Это Кан Хён Хо. Юн Сыль попыталась приподнять голову навстречу голосу, но сил не хватило, и она оставила эту затею. Кан Хён Хо, на долю секунды оцепеневший от пережитого ужаса, бросился к ней и рухнул на колени.
