Кан Хён Хо молча смотрел сверху вниз на Пан Уль, чей порыв больше походил на удар головой, чем на поцелуй. Она залилась краской от шеи до кончиков ушей — одно это зрелище уже обжигало. Пан Уль не смела поднять глаз, и это выглядело так трогательно, что Кан Хён Хо решил заговорить с ней как можно ласковее:
— Что ты сейчас сделала?
— Ты… казался расстроенным.
Раз оппа меня поцеловал, то и я решила это сделать. А пробормотала это вслух, словно оправдываясь, и робко подняла взгляд. Глаза Кан Хён Хо, лучась смехом, изогнулись полумесяцами.
— Решила меня утешить?
— Угу.
— Умница.
Ослепительно улыбнувшись, Кан Хён Хо поочередно поцеловал Пан Уль в обе щеки.
— Наша Пан Уль и личиком мила, и сердцем добра, и слушается хорошо. В тебе нет ни единого изъяна.
Принимая этот град поцелуев, А вскоре, словно в ответ, потерлась губами о его подбородок и уголки рта. Ощущение того, как её губы прижимаются к гладкому лицу Кан Хён Хо, было приятным.
Чмок, чмок — легкие, словно детская шалость, но полные нежности поцелуи продолжались. В тот момент, когда их губы случайно соприкоснулись, Кан Хён Хо закрыл глаза и, обхватив Пан Уль за затылок, притянул к себе. Склонив голову, он мягко скользнул своим ярко-красным языком по её пухлым губам.
А испуганно втянула голову в плечи, пораженная этим влажным прикосновением и рукой, перебирающей её волосы на затылке. Неизвестно, как он это истолковал, но Кан Хён Хо слегка нахмурился, оторвался от её губ и спросил:
— Тяжело дышать?
— Нет, просто щекотно.
Услышав это, Кан Хён Хо послушно убрал руку и отстранился. Почувствовав легкое сожаление, А потерлась лицом о его твердую грудь и подняла взгляд. Кан Хён Хо всегда был красив, но сегодня он казался невероятно привлекательным.
Словно прочитав её мысли, Кан Хён Хо наклонился и легонько стукнулся своим лбом о её лоб. От этого её сердце забилось чаще, и стало еще более смущающе. Дыхание Кан Хён Хо и его нос касались её лица, вызывая трепет в груди. А неотрывно смотрела в его полуприкрытые, глубокие глаза и нервно сглотнула.
Как-то ужасно неловко.
Но… хоть мне и не нравится, что он мне нравится, целоваться-то можно? А была немного сбита с толку, но вслух ничего не сказала. Боялась, что если спросит нечто подобное, Кан Хён Хо просто уйдет.
Окутанная нежностью Кан Хён Хо, который поглаживал её по лицу и похлопывал по спине, А сдерживала рвущуюся наружу улыбку. Хорошо-то как. Что бы ни случилось, пусть он никуда не уходит. Пусть останется со мной надолго.
Твердое, мускулистое тело Кан Хён Хо казалось уютнее любого мягкого одеяла. Теплое, приятное... Подумав об этом, ей снова захотелось его поцеловать. Она подняла голову и посмотрела на красивые, изящно очерченные губы Кан Хён Хо. Хочу еще...
— Пан Уль, — прошептал Кан Хён Хо, заметив, что её взгляд прикован к его губам. — Высунешь язычок?
Зачем язык? Удивившись, А всё же робко высунула кончик языка. Тогда Кан Хён Хо снова надавил ей на затылок и слегка коснулся её языка своим. Испугавшись столь неожиданного действия, А попыталась отстраниться, но он ухватил её за подбородок, приподнимая лицо.
— Язык.
Услышав этот короткий приказ, А немного помедлила, а затем высунула язык чуть дальше. Кан Хён Хо жадно провел по нему своим, потерся, а затем разом втянул в свой рот.
Ощущение того, как сплетаются языки, мягкие и упругие одновременно, было для А совершенно в новинку. Когда Кан Хён Хо горячо обхватил её язык губами и начал влажно посасывать, корень языка заныл от напряжения. В то же время по спине почему-то побежали мурашки. Такое чувство она испытывала впервые в жизни.
— Я… язык болит, у самого корня.
Не в силах вынести смущения, А оттолкнула Кан Хён Хо, придумав правдоподобную отговорку. Тогда он с напускной серьезностью произнес:
— Болит? Открой рот.
— А?
— Надо же проверить, почему болит. Давай, скажи «а-а».
Голос Кан Хён Хо стал низким и хриплым; он мягко уговаривал её, вынуждая открыть рот. Поддавшись на уговоры, А машинально приоткрыла губы, и Кан Хён Хо, словно только этого и ждал, протолкнул внутрь свой язык.
— М-м?!
Крупный мышечный ком, вторгшийся в её рот, был обжигающе горячим. Мягкий, но упругий красный язык скользнул по нёбу, ощупал зубы, а затем толкнулся в самый корень её языка. От этого бесстыдного, хаотичного исследования у нее помутилось в голове. Но ненасытный Кан Хён Хо проникал всё глубже и глубже, так что его нос сплющился о её лицо. Тело А непроизвольно напряглось, дыхание сбилось. Сердце больше не трепетало — оно начало бешено колотиться.
Кан Хён Хо оторвался от её губ лишь тогда, когда А начала тихо стонать, задыхаясь от нехватки воздуха. У моей Пан Уль, похоже, еще и легкие крошечные. Надо же, даже такого выдержать не может... Он с сожалением облизал нижнюю губу, но вслух с невозмутимым видом выразил беспокойство:
— Крови нет. Сильно болит?
Услышав этот бессовестный лепет Кан Хён Хо, наивная А помотала головой. Наверное, он залез языком, чтобы проверить, есть ли привкус крови.
— Не-а.
Глядя на это, Кан Хён Хо стер большим пальцем слюну, стекающую в уголках губ его Пан Уль, и усмехнулся. Моя Пан Уль не просто наивная, она глупенькая. Если бы на моем месте был другой ублюдок, что бы с тобой стало... Понимаешь ли ты, как тебе повезло, что тебя подобрал я?
— Пан Уль, раз уж я — твое всё, — прошептал Кан Хён Хо со вздохом, крепко прижимая А к себе. — Придется мне о тебе заботиться. Ничего не поделаешь.
Заботиться? Не поняв слов Кан Хён Хо, А часто заморгала. Заметив это, Кан Хён Хо глухо рассмеялся и спросил снова:
— Ведь кроме меня у тебя никого нет, правда?
А не смогла ничего ответить. Не потому, что хотела возразить, а просто потому, что не знала ответа.
Разве Кан Хён Хо — это моё всё? Пока она глубоко задумалась над этим, Кан Хён Хо снова потребовал ответа:
— Ну же, кивни и скажи, что это так.
— Угу.
По привычке А не стала вдаваться в размышления и просто кивнула, как ей велели. Именно так она выживала в лаборатории. Она послушно закивала, делая так, как хотел Кан Хён Хо, когда вдруг в правой лодыжке вспыхнула резкая боль. Лицо А исказилось, когда боль прострелила от лодыжки до самой икры.
— Ах...
Услышав её жалобный вскрик, Кан Хён Хо нахмурился и спросил:
— М? Что случилось?
— Напрягла тело, и лодыжка заболела... Я её недавно подвернула.
— Где?
Кан Хён Хо притянул её к себе, усадил на колени и стал внимательно осматривать ногу. Поочередно ощупывая тонкую лодыжку, легко помещающуюся в одной руке, он следил за выражением лица А.
— Здесь?
Он нажал точно на больное место — чуть выше косточки, и А отчаянно закивала.
— Угу.
Кан Хён Хо уложил А на кровать и принялся всерьез разминать её лодыжку. Сильного отека не было, но раз ей больно, значит, позже придется позвать врача.
Пока Кан Хён Хо размышлял об этом, лицо А помрачнело. Близилось время его ухода.
— Ты уже... уйдешь?
Увидев расстроенное лицо своей Пан Уль, Кан Хён Хо поддался порыву и сказал:
— Нет.
Ему нужно было срочно возвращаться к целой горе накопившихся дел, но прямо сейчас Кан Хён Хо решил порадовать Пан Уль.
— Сегодня я весь день буду с тобой, а потом останусь на ночь.
Когда Кан Хён Хо сказал это, сверкнув яркой улыбкой, лицо А тут же просияло. Она не могла скрыть радости — её плечи мелко дрожали, — но вслух о том, что ей это нравится, не сказала. Ведь Кан Хён Хо такого не любил.
* * *
По привычке проснувшись на рассвете, Кан Хён Хо увидел Пан Уль, использующую его руку вместо подушки, и улыбнулся. От этой едва уловимой вибрации между бровями спящей Пан Уль пролегла глубокая складочка. Кан Хён Хо по очереди поцеловал её в переносицу, закрытые веки и лоб, а затем осторожно высвободил руку.
Заботливо укутав спящую Пан Уль одеялом, он взял свою форму и вышел из комнаты. Начиная с сегодняшнего дня у него было полно дел.
Кан Хён Хо полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. То ли из-за того, что он хорошо выспался, то ли по другой причине, но и телом, и душой он чувствовал невероятную легкость.
Собираясь покинуть лабораторию, Кан Хён Хо остановился. Ему преградил путь мужчина в круглых очках с золотой оправой.
— Вчера... как вы и приказывали, я отключил камеры.
В отличие от вчерашнего дня, мужчина больше не заикался. Сквозь линзы его очков Кан Хён Хо ясно читал гнев.
— Но я не знал, что вы, господин полковник, поступите так. Я правда не ожидал подобного...
...И потому по незнанию попросил вас о помощи. Мужчина думал, что стоящий перед ним Кан Хён Хо заботится об А как о младшей сестре. Но в итоге оказалось, что и Кан Хён Хо... Увидев через камеру, как эти двое целуются, он испытал несмываемое чувство вины. Пусть даже А и получала половое воспитание, его не покидала мысль, что всё это в корне неправильно.
— Разве вам не жаль А?
Этот вопрос вырвался импульсивно, и мужчина пожалел о нем сразу же, как только произнес. Однако Кан Хён Хо отреагировал на удивление спокойно.
Кан Хён Хо понимал, что этот мягкосердечный человек задал вопрос не с целью задеть его. Поэтому он решил ответить честно, в точности так, как и думал:
— Не моя вина, что она такой родилась.
То, что Пан Уль родилась Пан Уль и оказалась в лаборатории, не было его виной. То, что Пан Уль встретила его и их судьбы переплелись, тоже не было его виной.
— С чего бы мне её жалеть?
Слегка нахмурившись, Кан Хён Хо ослепительно улыбнулся и продолжил:
— Напротив, меня должны благодарить.
Ведь я твердо решил взять её под свою опеку, и благодаря этому Пан Уль всю жизнь проживет в комфорте. Договорив, Кан Хён Хо прошел мимо мужчины, чьи глаза расширились от шока, и покинул лабораторию. Как уже упоминалось, начиная с этого дня у него было полно дел.
— Благодарить...
Оставшись один, мужчина молча снял очки. Он не мог выдавить из себя ни слова. Нахлынувшее чувство безысходности не поддавалось описанию.
Он-то думал, что все вокруг лишь притворяются, будто не замечают, что А — человек. Верил, что они испытывают вину, но закрывают на это глаза... Оказалось, всё иначе. Никто в этой лаборатории вообще не считал А человеком.
С того самого дня он уволился из лаборатории. Пойдя по стопам матери, он занялся административной работой, а затем покинул Центральный сектор и отправился в Пятый. Просто всё то, что происходило в Центре, было выше его сил.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
