Как только его губы коснулись налитой кровью нежной плоти, ягодицы Пан Уль мелко задрожали. Но Кан Хён Хо не остановился и не стал насмехаться.

Он жадно засасывал набухший клитор и прилегающие к нему лепестки плоти. Внизу живота разливался обжигающий жар, и в то же время внутри зияла невыносимая пустота. Для простого вожделения это было слишком мучительно, а для обычного голода — слишком грязно.

Нахмурив брови, Кан Хён Хо с силой сжал её таз обеими руками. Как он уже не раз говорил, ему хотелось сожрать её заживо. И сейчас он именно это и делал.

Он жадно выпивал выделяющуюся смазку, оттягивал губами и покусывал слегка опухшие от его напора малые половые губы, а клитор и вовсе не стеснялся скрести передними зубами. Вдобавок он раз за разом глубоко проталкивал язык, словно пытаясь выскрести её изнутри. Со стороны это действительно выглядело так, будто он её пожирал.

— Хватит...

Содрогаясь от ощущений проникающего внутрь языка, Юн Сыль отчаянно мотала головой. Она осознала, что в этой битве ей не победить. Кан Хён Хо слишком хорошо знал её тело, а она привыкла спасаться от реальности, отдаваясь физическому наслаждению.

— Ха... прекрати.

— М-м? Перестать?

С трудом оторвавшись от нее, Кан Хён Хо спросил с обманчивой нежностью:

— Разонравились мои поцелуи? Снова хочешь размозжить мне голову?

Мужчина потерся лицом о её плечи и спину. Из-за этого она не сразу заметила, что он достал свой член, больше похожий на оружие.

— Ну, раз тебе так неприятно, обойдемся тем, что есть.

Сделав вдох посреди фразы, Кан Хён Хо красиво изогнул губы в улыбке.

— Придется сделать вот так.

Он вдавил головку своего багрового члена в её ярко-красную слизистую, а затем оттянул. Повторяя это движение, он создавал влажные чмокающие звуки, словно и правда целовал её. Смесь его недавней спермы и прозрачного предсемени делала всё еще более скользким и непристойным.

— Ах...

Догадавшись, что за предмет так настойчиво трется о её самую чувствительную зону, Юн Сыль обернулась. Кан Хён Хо, одной рукой сжимая её талию, а другой — ствол своего члена, ослепительно улыбнулся.

Не находя слов для возмущения, Юн Сыль лишь беспомощно шевелила губами, а затем сдалась и опустила голову. Что бы она ни сказала, это всё равно не поможет.

Пока она тонула в отчаянии, Кан Хён Хо с наслаждением пачкал её своим членом. Впрочем, он не просто пачкал её в одностороннем порядке.

Каждый раз, когда он задевал клитор или терся стволом о вход во влагалище, снизу обильно выделялась смазка. Кан Хён Хо довольно долго смаковал этот процесс. Ощущать, как вязкая жидкость обволакивает чувствительную головку, было и приятно, и волнующе. А наблюдать, как возбужденная Пан Уль мелко вздрагивает, — просто умилительно.

«Вот видишь, Пан Уль. Если ты не будешь упрямиться без причины, нам обоим будет очень хорошо».

Он уже собирался сказать ей это, но улыбка внезапно исчезла с его лица. Он вспомнил её недавние слова. «Получаешь столько удовольствия, и при этом ни разу не была счастлива? И без меня нашелся бы уебок, который бы тебя трахал?»

Это была очевидная ложь, но от одной мысли об этом голова мгновенно остывала от ярости. Чем больше он думал, тем сильнее его охватывало возмущение. «Я относился к ней с такой заботой, а она возомнила о себе невесть что и смеет заикаться о свободе?»

Но даже эти мысли не заставили его остановиться. В отличие от ледяного выражения лица, нижняя часть его тела раскалялась, не зная пределов.

Кан Хён Хо молча посмотрел на Пан Уль сверху вниз и без предупреждения с силой вонзился в нее бедрами.

— Угх!

Из уст Юн Сыль вырвался стон, похожий на крик. Да, благодаря настойчивой прелюдии она была максимально расслаблена и влажна, но такой резкий толчок всё равно отозвался болью.

К тому же, в отличие от тех времен, когда они спали почти каждый день, сейчас у них был приличный перерыв. Огромный член, к которому и так было тяжело привыкнуть, безжалостно вторгался и забивался до самого нутра, так что весь таз сводило от тупой боли.

Кан Хён Хо не давал ей ни секунды на передышку, безжалостно выворачивая её наизнанку. Он крутил бедрами, словно пытаясь выскрести её изнутри, бесконечно входя и выходя. Это переходило границы обычной боли; казалось, если он не остановится, её нервная система просто перегорит.

— У-ух, а-а... больно.

Слезы Юн Сыль капали на стол, собираясь в лужицы. Несмотря на её мольбы, Кан Хён Хо не мог остановиться. Стенки, сжимающие его член так плотно, словно хотели откусить, доводили генерала до грани безумия.

В то же время его охватывала жгучая, почти болезненная ненависть к этой тугой плоти, которая, казалось, забыла его. За этой ненавистью следовали непрошеные фантазии. Пан Уль, трахающаяся с другим. «Понимает ли эта глупая, прекрасная Пан Уль, что она натворила?»

Кан Хён Хо прорычал хриплым шепотом:

— Ха... мне тоже больно. Пан Уль, ты просто этого не видишь. Сейчас...

Бам! С силой толкнувшись бедрами, Кан Хён Хо прижал руку к левой стороне груди.

— Из-за того, что ты искромсала меня своим языком, здесь всё в ебаное месиво.

Услышав тяжелый, похожий на вздох шепот, Юн Сыль, несмотря на дрожь во всем теле, удивленно вскинула брови. «Я искромсала Кан Хён Хо? Неужели жестокие слова тоже могут его ранить? Надо было выучить у Ли Се Хёка побольше ругательств...» Ей было досадно, что на ум не приходит ничего подходящего.

В ней вскипело странное, извращенное желание причинить Кан Хён Хо такую же боль, какую испытывала она сама. «Я хочу, чтобы ему было еще больнее. Чтобы его сердце было разорвано в клочья, так же, как одежда, которую он с меня сорвал, так же, как моя растоптанная воля».

Но из-за того, что тело непрерывно сотрясалось от толчков, она не могла сформулировать ни одной фразы, способной задеть его. Мысли рассыпались на мелкие осколки и растворялись в воздухе. Сквозь боль начало медленно, капля за каплей, проступать наслаждение.

Даже когда лицо горело, а с губ срывались прерывистые стоны, она не оставляла надежды сделать ему больно.

В этот момент Кан Хён Хо расстегнул ремень, которым связал её руки. Юн Сыль лишь с запозданием осознала, что освободилась — настолько она была не в себе.

— Блядь, синяки останутся.

Кан Хён Хо, раздраженный красными следами, которые сам же и оставил, грубо отшвырнул ремень. Затем, словно ему было душно, он сорвал с себя форменную куртку. Черная футболка с коротким рукавом под ней уже насквозь пропиталась потом, прилипнув к торсу как вторая кожа.

Не прекращая движений бедрами, мужчина непрестанно гладил красные следы на её руках.

Юн Сыль, не в силах даже подумать о том, чтобы оттолкнуть его грубые руки, скребла ногтями по столу и выгибала плечи. Тогда Кан Хён Хо наклонился и поцеловал её выступающую лопатку.

И тут же импульсивно перевернул её на спину. Ему вдруг захотелось увидеть лицо Пан Уль — как всегда, исключительно из собственного эгоизма.

— Ха-ах, у-ух...

От его бесцеремонного движения с губ Юн Сыль сорвался прерывистый стон. Оказавшись перевернутой с членом внутри, она почувствовала давление в тех местах, которых он раньше не касался, и мышцы её бедер мелко задрожали. Пальцы ног рефлекторно поджались, тело резко сжалось в комок, а затем обмякло. Она даже не поняла, что это был оргазм. Сердце бешено колотилось, а в голове всё расплывалось, словно в тумане.

Заметив это, Кан Хён Хо растянул губы в улыбке. Он одним махом сорвал с неё уродливые остатки одежды, скрывавшие прекрасное тело его Пан Уль. Затем поднял её правую ногу и закинул себе на плечо.

— Настолько хорошо, что соображать перестала?

В его голосе слышалась легкая усмешка. В этот момент её нижняя часть тела дернулась, и скопившаяся на столе смазка с глухим стуком капнула на пол.

Кан Хён Хо проследил взглядом за прозрачной, тягучей жидкостью, протянувшейся от края стола до пола, и облизнул нижнюю губу. Он еще не кончил, так что всё это натекло из его Пан Уль.

Температура возбужденного мужчины поднялась, дыхание стало обжигающим. Чтобы лучше видеть место их соединения, он задрал черную футболку и зажал её в зубах. Тратить время даже на то, чтобы полностью её снять, казалось кощунством. Рельефные кубики пресса напряглись до предела.

Тем временем Юн Сыль, немного восстановив дыхание, попыталась собрать мысли в кучу. Но и это продлилось недолго. Кан Хён Хо оттягивал бедра до самого конца, едва удерживая внутри только массивную головку, а затем с силой вколачивал всё обратно, повторяя это снова и снова.

— У-у, ха-ах. Ха, а-ах...

Она хотела вырваться, но одна её нога была намертво зафиксирована, так что сбежать было невозможно. Как только растянутая плоть начинала сужаться, огромный член снова грубо врывался, разрывая её изнутри. От этих бесконечных повторений мышцы внизу, словно выучив урок, начали непроизвольно сжиматься и пульсировать.

Пот, скатившийся под левое колено, спустился до самой лодыжки. Даже от этого легкого прикосновения по коже пробежали мурашки — чувства были обострены до предела. Как всегда, из глаз градом лились слезы, заливая щеки.

Но сегодня она плакала не только из-за секса. Ей было до боли обидно за свою участь. Было жаль себя, так и не сумевшую сбежать, и она бесконечно ненавидела Кан Хён Хо.

— Ублюдок, хнык...

Услышав с трудом выдавленное ругательство, Кан Хён Хо выпустил футболку изо рта и, подрагивая плечами, тихо рассмеялся. Вибрация от его смеха передалась через член, засаженный глубоко в неё, и у Юн Сыль перехватило дыхание. Она даже пожалела, что вообще открыла рот.

Кан Хён Хо, облизав пересохшие от возбуждения губы, сморщил нос.

— Ах, Пан Уль.

«Ругается, пока я её трахаю...» Это было даже по-своему неплохо. Эта новая, невиданная ранее сторона Пан Уль весьма красноречиво отзывалась в его члене. Хриплый голос, выплевывающий ругательства сквозь слезы, казался даже сексуальным.

— Скажи: «Кан Хён Хо, ублюдок, трахай меня как следует».

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver