— Мы оба не можем назвать свои настоящие имена, так?

Юн Сыль послушно кивнула на предложение Ли Се Хёка. Рассказывать первому встречному, что она подопытная, сбежавшая из лаборатории Центрального сектора, было бы самоубийством.

— Мы брат и сестра, живем в 6-м секторе, а в 5-й пришли за лекарствами для младшей.

Объясняя легенду, которую им предстояло отыгрывать, Се Хёк на секунду замялся, но продолжил:

— Лекарства нам и правда нужно достать. Моя сестра реально болеет.

— Сильно?

И при этом ты проторчал в плену 78 дней? — с тревогой спросила Юн Сыль, на что Се Хёк лишь горько усмехнулся.

— Немного. В нашем секторе с лекарствами совсем туго, вот и пришлось выйти за пределы.

— А вы вообще откуда?

— Из 7-го сектора.

— Понятно.

Получается, в других секторах нет аптек и больниц, как в лаборатории? И поэтому родственникам приходится самим искать лекарства? У Юн Сыль, всю жизнь прожившей взаперти, была куча вопросов, но она решила их придержать. Вместо этого она озвучила другое опасение:

— Я не умею врать.

У меня просто не было повода... Наверное, мне лучше вообще молчать и не отсвечивать. Она уже переживала за ошибки, которых еще не совершила.

— Вранье — это как любой другой навык. Чем больше практикуешься, тем лучше получается.

— Где ты видел человека, который родился бы мошенником? Будешь много тренироваться — станешь профессиональной аферисткой, — Се Хёк ободряюще похлопал её по плечу. Юн Сыль, глядя на него, сжала кулачки, решив, что будет очень стараться.

* * *

Тренировка по вранью продолжалась всю дорогу до 5-го сектора. Ли Се Хёк оказался довольно строгим и дотошным учителем. Идя по дороге, он мог внезапно засыпать её вопросами:

— Как тебя зовут?

— Юн Сыль.

Получив замечание за медлительность в прошлый раз, Юн Сыль ответила молниеносно, но тут же получила новое:

— Надо говорить «Ли Юн Сыль». Иначе придется выдумывать историю про сводных брата и сестру, а это лишние сложности.

Юн Сыль не знала, что значит «сводные», но понимала: если она даже имя не может запомнить, дело дрянь. Она расстроенно прикусила губу, но Се Хёк тут же задал следующий вопрос:

— Кто я?

— Мой брат.

— Чем занимается твой брат?

— Водит грузовик.

— Кем работаешь ты?

— Убираюсь на складе.

— Где потеряла удостоверение?

— Похитители забрали.

На этот раз она ответила без запинки. Почувствовав гордость за себя, Юн Сыль выпрямила спину и просияла. Улыбнувшись в ответ, Се Хёк указал на её раненую правую руку:

— А если спросят, что это? Вдруг подумают, что это укус?

— Прищемила железной дверью. Зашить было нечем, так что просто срезала болтающиеся куски кожи.

По мнению Ли Се Хёка, хоть рана и напоминала след от зубов, если стоять на своем, можно будет выкрутиться.

Тем более, что рука Юн Сыль, пусть и медленно, но заживала. Будь она обычным человеком, рана бы не только не зажила — она бы уже давно превратилась в инфицированную.

— А если кто-то начнет подозревать?

— Делаю вид, что ничего не понимаю, и молчу.

— А если кто-то доебется до тебя?

— Блядь.

Юн Сыль, как и учил её Ли Се Хёк, постаралась сказать это максимально коротко, грубо и угрожающе.

Слушая её неуклюжее и совсем не страшное ругательство, Се Хёк не скрывал своего беспокойства. Как ни крути, звучит вообще не угрожающе. А ведь в конфликте главное — напор.

— А если и это не сработает?

— Плюю под ноги и зову Ли Се Хёка.

— Сойдет.

Вроде потянет. Се Хёк, вполне удовлетворенный результатом, одобрительно похлопал Юн Сыль по плечу. Юн Сыль была горда собой и надеялась, что ей не придется применять выученное на практике.

Но шанс представился гораздо быстрее, чем они думали.

— Эй, кто там?

Услышав незнакомый голос, Юн Сыль испуганно округлила глаза, а Се Хёк тут же спрятал её за спину. Но это было бесполезно — со всех сторон их уже окружили люди в черном.

Люди в бронежилетах, шлемах и армейских масках держали их на мушке, не скрывая враждебности. Юн Сыль, вспомнив миротворцев, крепко вцепилась в руку Се Хёка.

— Кто такие? Что забыли в этой зоне?

Услышав вопрос молодого человека, который, судя по всему, был за главного, Се Хёк спокойно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Судя по экипировке и тону, это был патруль сектора. А значит, нужно было вести себя максимально покладисто.

— Мы из 6-го сектора. Из-за некоторых обстоятельств мы потеряли удостоверения и шли в ближайший 5-й сектор, чтобы...

— Какого хрена вы третесь возле сектора без документов?

Командир 2-го отряда патруля Ким Юн Джэ грубо перебил Се Хёка, скривившись, и угрожающе направил на него ствол.

В обычное время он бы даже не обратил внимания на проходящих мимо нелегалов. Максимум — крикнул бы, чтобы не смели разбивать тут лагерь. Но сейчас ситуация была иной. Нужно было всё контролировать.

Грузовик с припасами не возвращался уже почти месяц. До них дошли слухи, что в Центральном секторе произошел какой-то крупный пиздец, и что армия добралась аж до 4-го сектора, проводя облавы. Из-за этого все были на нервах.

В такое время любой подозрительный сброд, шатающийся у границ сектора, мог принести беду нормальным людям. Юн Джэ уже собирался послать их нахер, как вдруг кто-то вмешался:

— Ого, патрульные крысы. Опять всей толпой хуи пинаете?

Услышав насмешливый голос, лица патрульных перекосило. Ким Юн Джэ демонстративно вздохнул и цокнул языком.

Увидев появившихся из-за спин патрульных солдат в военной форме, Юн Сыль замерла. Солдаты, которых было раза в три-четыре больше, чем патрульных, развязно обступили их.

Юн Сыль застыла от страха, боясь, что её узнают, но, к счастью, они не обращали на неё никакого внимания.

— Сержант Квон. Мы здесь сами разберемся, можете идти своей дорогой.

Юн Джэ прямым текстом велел им проваливать, но человек, которого назвали сержантом Квоном, уходить явно не собирался.

— А я не хочу. Что, мешаем? Мы, значит, с самого рассвета жопы рвем, охраняя сектор, где вы живете, а вы, патрульные, только и умеете, что с девками шуры-муры крутить.

Сержант тыкал дулом винтовки в руку Юн Джэ, ведя себя крайне вызывающе.

Юн Джэ изо всех сил старался не реагировать на провокации сержанта Квона.

— Мы ни с кем шуры-муры не крутили.

— А по-моему, именно так это и выглядит. Если так пойдет и дальше, нам будет очень обидно. Чтобы мои парни не перетрудились, придется сократить количество патрулирований.

— Точно!

— Мы и так заебались служить.

Услышав поддакивания солдат, лицо Юн Джэ исказилось. Проглотив сотню рвущихся наружу ругательств, он, как и всегда, решил отступить. Точнее — проигнорировать.

— Мы возвращаемся на базу.

Ким Юн Джэ был вынужден отступить. Он кивком приказал одному из своих людей забрать Юн Сыль и Ли Се Хёка. Ему не хотелось пускать в сектор людей без документов, но выбора не было. Если оставить их здесь, было кристально ясно, что с этими безоружными сделают сержант Квон и его шайка.

— Терпила без гордости.

Сержант Квон открыто издевался над Юн Джэ, который молча развернулся и пошел прочь. И на этом он не остановился — он смачно плюнул в спину уходящему командиру.

Но Юн Джэ даже не обернулся. Издевательский хохот солдат эхом разнесся по тихому лесу.

Патрульные начали возмущаться только тогда, когда отошли на безопасное расстояние от военных.

— Они и так выходят за пределы сектора раз в день, и то, только когда им вздумается. А теперь хотят сократить и это? То есть они вообще перестанут патрулировать периметр?

— Вот же армейские уебки, блядь...

Слушая возмущения патрульных, Юн Сыль жалась как можно ближе к Се Хёку. Теперь она понимала, почему он так не хотел связываться с военными. Кому захочется иметь дело с таким сбродом?

Вновь осознав правоту Се Хёка, она горячо молилась, чтобы солдаты так и не узнали её. Желательно — никогда. У неё было нехорошее предчувствие на этот счет.

 

* * *

На входе в сектор проводился досмотр, но он сводился к банальной проверке на наличие укусов. Эту часть они прошли без проблем, а вот отсутствие удостоверений и невозможность пробить их по регистрационному номеру вызвали серьезные подозрения и чуть было не стали роковыми.

Патрульные были готовы вышвырнуть их обратно. Но отговорка Се Хёка о том, что срок действия их документов истек, пока они были в плену у мародеров, похоже, сработала.

Все жители секторов по достижении совершеннолетия были обязаны раз в два года отмечаться в системе, чтобы их удостоверения не аннулировали. То, что они не смогли этого сделать из-за похищения, звучало вполне правдоподобно.

Внешний вид Се Хёка и Юн Сыль тоже говорил в их пользу — они выглядели как настоящие оборванцы.

Так они смогли миновать высокую черную стену и оказаться внутри 5-го сектора.

С первого взгляда было ясно: 5-й сектор — это ухоженный и чистый город. Идя вслед за патрульными, они с интересом рассматривали всё вокруг.

Здания казались старыми, но явно регулярно ремонтировались, а канализационные трубы, видимо, чистили часто, так как на улицах не было неприятного запаха. Люди вокруг спешили по своим делам. Всё говорило о том, что здесь вполне можно жить.

Юн Джэ и его люди привели их в большое здание в центре 5-го сектора и усадили в комнате со столами. Им выдали теплые влажные полотенца, чистую питьевую воду и по две картофелины на каждого.

Взяв картошку, Се Хёк закинул её в рот прямо с кожурой. Картофелины, которые были меньше его кулака, для него были на один зуб.

Юн Сыль же взяла картофелину обеими руками, усердно дула на неё и откусывала маленькими кусочками. Вареная картошка была такой рассыпчатой, что таяла во рту. По сравнению с корнями деревьев, которые они жевали, высасывая сок, потому что не могли проглотить, это была пища богов.

Юн Джэ молча наблюдал за ними. Объективно говоря, они выглядели жалко, но он не мог позволить себе излишнюю щедрость.

— Ваша история, конечно, грустная, но мы можем продать всё что угодно, кроме лекарств. Как умоетесь, мы дадим вам пару банок консервов, и возвращайтесь домой.