Кан Хён Хо грубо дернул за руку Юн Сыль, которая лишь молча смотрела на него.
— Я спрашиваю: тебе весело путаться с такими ублюдками?
Юн Сыль почувствовала прилив первобытного страха, глядя прямо в переполненные яростью глаза Кан Хён Хо. Снова по кругу. Никакого движения вперед, нас бесконечно отбрасывает в исходную точку.
Её парализовал ужас от мысли, что этот уклад не изменится никогда. Страх перед дурной бесконечностью. Душевный покой и надежда, которые я испытывала еще минуту назад, рассыпались в прах, словно песочный замок. Кан Хён Хо так и продолжит вытворять это дерьмо, а я… Я не уверена, что выдержу.
— Пан Уль. Если ты промолчишь, я истолкую это так, как удобно мне.
Пульс Кан Хён Хо участился, когда он посмотрел на молчавшую Юн Сыль. Его взгляд, прикованный к её плотно сжатым, словно створки раковины, губам, обжигал свирепым огнем.
Скажи, что это не так. Посеянное её недавними словами зерно тревоги продолжало прорастать. Пан Уль способна выбрать не меня, а кого-то другого. А значит, рядом с ней вообще никого нельзя оставлять. Ни один ублюдок, кроме меня, не смеет даже пальцем к ней прикоснуться — только так я буду владеть ею безраздельно.
— Пан Уль, отвечай.
Кан Хён Хо стиснул зубы так, что на шее вздулись толстые жилы. Юн Сыль ответила с глубоким опустошением:
— Что бы я ни сказала, какой в этом толк?
— Что?
— Мои мысли и желания ведь всё равно ничего не значат, верно? Помимо моей воли, я целиком принадлежу тебе.
Юн Сыль абсолютно спокойно и хладнокровно вернула ему его же слова.
— Если тебе захочется, я просто должна раздвинуть ноги и поластиться к тебе. Разве не так?
Их тяжелые взгляды скрестились. Юн Сыль без тени насмешки озвучила голые факты, но Кан Хён Хо воспринял это как ядовитую издевку.
— Я просто останусь твоей Пан Уль до конца своих дней. Ведь так?
От этого вопроса, брошенного лишь ради подтверждения, губы Кан Хён Хо растерянно дрогнули. Он должен был ответить: А разве это не очевидно? — но при виде застывшей на лице Юн Сыль муки у него просто отнялся язык. Почему? Тебе настолько противно провести со мной всю жизнь? Настолько? Его лицо исказилось, словно он сам заразился её болью.
Бригадный генерал И Джин Сок, наблюдавший за этой взрывоопасной сценой, торопливо увел Ким Юн Джэ прочь.
Кан Хён Хо, мельком взглянув на Джин Сока, втолкнул Юн Сыль в комнату. Но она намертво вцепилась в дверной косяк. Ей нужно было услышать ответ прямо сейчас. Если он скажет да, она готова выхватить у него пистолет — да что угодно — и покончить с собой прямо здесь. Настолько её захлестнуло отчаяние. Тщательно запрятанные искры бунта разгорелись в ревущее пламя.
Не догадываясь о том, что творится у неё в душе, Кан Хён Хо снова взялся за самый привычный инструмент. Решив обойтись без грубого физического принуждения, он выбрал обходной путь, который оказался наихудшим из возможных.
— Молча зашла внутрь, пока я не прикончил этого патрульного уебка прямо у тебя на глазах.
Эти слова послужили детонатором для гнева Юн Сыль, который она так долго подавляла.
Опять угрожаешь? Снова используешь жизни абсолютно посторонних людей, чтобы прогнуть меня под себя? Шагнув в комнату, она ни на секунду не сводила глаз с лица Кан Хён Хо. Её дыхание участилось, а пальцы сами собой сжались в кулаки.
— Пан Уль.
Сквозь окно за спиной Кан Хён Хо лились мягкие оранжевые лучи закатного солнца. Освещенное ими лицо генерала завораживало своей красотой. Идеально очерченные брови, благородный разрез глаз, пухлые губы — безупречный овал лица, достойный античной статуи.
И всё же Юн Сыль стоило неимоверных усилий подавить в себе дикое желание разодрать это лицо в клочья. Кан Хён Хо превращает меня в чудовище.
— Кончай заводить эту идиотскую шарманку про свободу и начни соображать головой.
Кан Хён Хо охватила навязчивая идея: он обязан приковать её к себе, пусть даже для этого придется ранить её самыми жестокими словами.
— У меня же есть всё, что тебе нужно.
Комфортный дом, отличная еда, гарантированная безопасность. То, ради чего другие готовы глотки друг другу рвать, я отдаю тебе просто так — потому что это ты. Потому что ты моя Пан Уль.
Сделав широкий шаг к Юн Сыль, Кан Хён Хо прижался губами к её лбу и прошептал:
— Так какого черта ты обрекаешь себя на такое жалкое существование? А? В этом нет никакого смысла. Твой единственный и лучший выбор — это я.
От шептавшего эти нежные слова Кан Хён Хо, как и всегда, веяло ароматом густой синевы. Тошнотворный, невыносимый запах. Густая синева, перекрывающая мне кислород, утягивающая на самое дно, глубже любой океанской бездны.
— У тебя есть всё, что мне нужно? Думаешь, такая ничтожная тварь, как я, будет по гроб жизни благодарна только за то, что её кормят и дают угол? — пробормотала Юн Сыль на выдохе, поднимая руки и смыкая пальцы на горле Кан Хён Хо.
Она сдавила его шею изо всех сил — точно так же, как он сам периодически поступал с ней. Безумие Кан Хён Хо определенно заразно. Иначе откуда во мне эта чистая жажда убийства?
Кан Хён Хо не стал её отталкивать. Он послушно пятился под её напором, пока его огромное тело грузно и безвольно не повалилось на кровать.
Душить Кан Хён Хо на той самой постели, где они всего пару часов назад сплетались в диком сексе, — от этого абсурда у неё вырвался нервный смешок. Знай я, что всё обернется так, надо было покончить с этим еще вчера… Называть Кан Хён Хо непредсказуемым психом было просто нелепо: эмоции самой Юн Сыль швыряло из стороны в сторону.
— Я так сильно тебя…
Черные глаза Юн Сыль, переполненные слезами, блестели, как стеклянные шарики.
— …ненавижу.
Крупные прозрачные капли, которые она так долго сдерживала, сорвались с ресниц и упали на лицо Кан Хён Хо. Проложив влажные дорожки от уголков его сухих глаз, они потекли по щекам.
Я ненавидела Кан Хён Хо, который выглядел так, будто плачет сам, хотя не проронил ни слезинки.
Когда она навалилась всем весом на его обхваченное пальцами горло, на лбу Кан Хён Хо вздулись вены. Но он даже не попытался её сбросить. От этого зрелища Юн Сыль забила крупная дрожь.
Мне так хотелось, чтобы он умер прямо здесь и сейчас, но перед глазами нескончаемой чередой проносились эти проклятые, ненужные воспоминания.
Ежегодные праздничные торты; теплые ладони, успокаивавшие, когда мне было страшно; то, как он, запыхавшись, примчался, услышав, что я простудилась… Эти часы и сливы.
Подумаешь, какие-то сливы — для Кан Хён Хо это была обычная подачка питомцу… Какое ничтожество — привязаться к таким мелочам.
Пальцы Юн Сыль медленно разжались. В конце концов, задушить Кан Хён Хо голыми руками было физически невозможно. Он наверняка прекрасно это понимал, потому и лежал спокойно. Юн Сыль едва заметно покачала головой:
— Я просто не знаю, что с тобой делать.
Я не могу ненавидеть Кан Хён Хо абсолютно. Но в то же время, пока он не отпустит меня насовсем, я не могу простить его и оставить прошлое в прошлом. Существует ли на свете более дурацкая связь?
То, что она не смогла его убить, ощущалось как изощренный акт мазохизма. Простыня под щекой Юн Сыль мгновенно промокла. Словно внутренние шлюзы окончательно сорвало, слезы лились нескончаемым потоком.
— Я тоже.
Кан Хён Хо сгреб в охапку обмякшую девушку и жадно впился в её губы.
Он решил заглушить её боль физическим наслаждением. Точнее, под этим предлогом он пытался унять собственную агонию. Юн Сыль не стала отталкивать его губы.
Пусть… прямо сейчас катится оно всё к черту. Если она продолжит плакать, пока не отключится от истощения — разве это не станет для неё хоть каким-то временным побегом от Кан Хён Хо?
В этот момент в дверь яростно забарабанили: Бам! Бам!
Но ни Кан Хён Хо, ни Юн Сыль на это не отреагировали.
— Генерал-лейтенант, прошу прощения, но у меня срочное донесение государственной важности.
Голос бригадного генерала И Джин Сока звучал почтительно, но в нем сквозила крайняя спешка. Тут уж даже Юн Сыль стало интересно, что там стряслось. Кан Хён Хо же было абсолютно плевать.
— Господин начальник, отойдите назад. Вы не можете просто… Господин начальник!
Вслед за сорвавшимся на крик голосом Джин Сока дверь с грохотом распахнулась.
— Генерал-лейтенант! На помощь! Восточные ворота прорваны, инфицированные…
Кан Хён Хо мгновенно прикрыл собой Юн Сыль, пряча её от чужих глаз.
— Господин начальник, кто вам позволил врываться сюда без стука? — процедил сквозь зубы Кан Хён Хо, свирепо нахмурившись.
Со стороны его собственнический жест выглядел так, будто лежащая под ним Юн Сыль была абсолютно голой.
Перепуганный старик в ужасе попятился от тяжелой ауры Кан Хён Хо. Привыкший к подобной гиперопеке командира Джин Сок быстро доложил:
— Генерал-лейтенант, прошу прощения, но один из въездов в сектор пал. Патруль сектора практически уничтожен, а гарнизону 5-го сектора не хватает людей — говорят, они не продержатся и часа.
— Инфицированные?
— Так точно. Твари, обитавшие на севере 4-го сектора… по какой-то причине всей массой двинулись сюда.
Только тогда Кан Хён Хо поднялся с кровати, придерживая Юн Сыль за плечо.
— Немедленно выдвигаемся в 6-й сектор.
Какими бы ничтожными ни были здешние патрульные и солдаты, оборона не могла рухнуть в такие рекордные сроки. Заподозрив неладное, Кан Хён Хо торопливо поднял Юн Сыль на ноги. Неужели эти миротворческие выблядки решили натравить орду зомби, чтобы меня устранить? Или их цель — Пан Уль? Пока это были лишь догадки без единого доказательства.
Начальник сектора в отчаянии вцепился в штанину развернувшегося к выходу генерал-лейтенанта Кана:
— Генерал-лейтенант! Вы не можете просто бросить нас! Ведь гарнизон остался без людей именно из-за…
— Если город способен пасть из-за потери десятка-другого солдат, он должен был сгнить уже давным-давно. Ищите себе оправдания поубедительнее.
Кан Хён Хо безжалостно стряхнул с себя старика, пытавшегося возложить на него вину. И хотя в словах генерала была своя логика, доведенный до отчаяния старик снова за него ухватился:
— Генерал-лейтенант, умоляю, помогите нам хотя бы раз. Продержитесь хотя бы до подхода подкрепления, помогите эвакуировать мирных жителей!
— Извините, но со мной всего две роты солдат.
— Этого более чем достаточно, чтобы отбить волну! Генерал-лейтенант, умоляю вас…
— Раз запросили помощь у соседних секторов — сидите и ждите, скоро прибудут. Мне очень жаль, что я не могу составить вам компанию, но если я задержусь здесь и словлю пулю от миротворцев, это будет выглядеть совсем уж по-ублюдски.
Холодно отрезав старику, Кан Хён Хо накинул свою форменную куртку на плечи Юн Сыль. На самом деле он боялся вовсе не покушения — безопасность Пан Уль была для него абсолютным приоритетом. Направившись к двери, Кан Хён Хо недовольно нахмурился, заметив, что Пан Уль застыла, как вкопанная.
— Генерал-лейтенант Кан. Пожалуйста… помогите этим людям хотя бы раз.
Услышав её тихий, обессиленный голос, Кан Хён Хо опасно прищурился:
— С какой стати?
— Пожалуйста, помогите им.
Перейдя на вежливое «вы», Юн Сыль сделала именно то, чего Кан Хён Хо от неё так отчаянно добивался, — поластилась к нему. Она обхватила его руками и принялась тереться щекой о его грудь.
Застывший от неожиданности Кан Хён Хо через секунду стиснул её в объятиях с ослепительной улыбкой. Это была абсолютно дешевая уловка, но даже от неё его вело.
— Ладно.
Ощущать её живое, теплое тело в своих руках было высшим благом. Пусть даже она льнула к нему, как сломанная марионетка с оборванными нитями. От садистского триумфа по его спине пробежала дрожь.
— Нам с тобой определенно подходит именно такой формат отношений.
Кан Хён Хо бережно приподнял подбородок Юн Сыль и жадно, неистово впился в её губы.
