— Больше не болит.
Ответив слабым голосом, А отвернула голову. Ей не хотелось смотреть на Кан Хён Хо, который взирал на неё с беспокойством. Тогда он наклонился и, прижимаясь губами к её шее, прошептал:
— Не смей болеть без моего разрешения. Поняла?
Осыпая поцелуями бледную шею, Кан Хён Хо вскоре пустил в ход зубы, слегка покусывая ключицы. Но А старалась изо всех сил сохранить невозмутимое выражение лица.
Ей хотелось сказать, что больше всего боли ей причиняет он сам. Но поскольку Кан Хён Хо был единственным, кто хоть как-то беспокоился о её самочувствии, она не могла произнести этого вслух.
Невыразимое чувство, в котором смешались любовь и ненависть, разрасталось в ней безгранично. И самое жалкое заключалось в том, что, какие бы чувства она ни испытывала, оттолкнуть его она не могла. Вновь нахлынувшие мрачные мысли затягивали её в болото уныния.
Она хотела, чтобы Кан Хён Хо сделал так, чтобы она вообще ни о чём не думала. И он, словно прочитав её мысли, пустил в ход руки. Крупная ладонь задрала её футболку и скользнула вверх — от низа живота к солнечному сплетению. Испугавшись, А вздрогнула.
— Ах…
— Пан Уль. Если не нравится или хочешь остановиться — скажи.
Голос и дыхание Кан Хён Хо пощекотали барабанные перепонки, и волоски на её теле встали дыбом. А покачала головой. Не нравиться не могло. Уж лучше быть прижатой к Кан Хён Хо, чем в одиночестве глотать тоску — так она хотя бы чувствовала себя живой. Когда она приняла это, всё сразу стало гораздо проще.
— М-м.
Длинные пальцы Кан Хён Хо нащупали край бюстгальтера и скользнули под него.
— Если нравится, тоже скажи.
На губах тихо бормочущего Кан Хён Хо появилась слабая улыбка. Он без колебаний сжал грудь, скрытую под тканью. От этого бесстыдного прикосновения, нежно мнущего мягкую, но упругую плоть, бельё не выдержало и задралось вверх.
— А-а…
А рефлекторно опустила голову, глядя на свою грудь. Прежде чем она успела хоть что-то сказать, Кан Хён Хо надавил ногтем на сосок.
— Ах-х.
Изо рта А тут же вырвался тонкий стон. Движения костяшек его пальцев были отчётливо видны.
Проверив её реакцию, Кан Хён Хо ещё раз царапнул чувствительный бугорок.
— Ах.
А рефлекторно отстранилась назад, но в итоге лишь плотнее прижалась ягодицами к бёдрам Кан Хён Хо. Тяжело выдохнув, он резко вытащил правую руку и просунул Пан Уль в рот указательный и средний пальцы.
— Пан Уль, намочи их.
Намочить? Слюной? Нахмурившись, А всё же облизала длинные, толстые пальцы, хозяйничающие в её рту. Вскоре Кан Хён Хо вытащил их и, словно хваля, поцеловал её в щёку. А затем начал растирать мокрыми, горячими пальцами соски.
— А, м-м…
То ли оттого, что стало более скользко, то ли по другой причине, но низ её живота постепенно напрягался, а ощущения становились всё более странными. Пальцы Кан Хён Хо кружили по ареолам, то легонько постукивая по затвердевшим бугоркам, то слегка пощипывая их. Каждый раз, когда твёрдые соски вминались в горячую ладонь, по телу бежали мурашки.
— Нравится?
— Н-не знаю.
Не пойму, нравится мне это или просто щекотно. Однако, то ли от поднявшейся температуры тела, то ли от близости Кан Хён Хо, в комнате вдруг стало невыносимо жарко. Чувствуя себя крайне неловко, А крепко зажмурилась и помотала головой. Кан Хён Хо наигранно скривился, изображая обиду.
— Совсем не нравится?
Как досадно. Опустив уголки губ и тяжело вздохнув, он переместил правую руку с груди между её бёдер.
— А здесь?
Когда он с силой потёр лобок всей ладонью, тело А сжалось. Широко раскрыв глаза от испуга, она попыталась остановить его руку. Но Кан Хён Хо, не обращая внимания на её сопротивление, провёл пальцами между пухлых половых губ. Когда плоть, к которой раньше никогда не прикасалась чужая рука, оказалась смята, по позвоночнику пробежал разряд тока.
— Нет!
Испуганная А схватила его за запястье обеими руками и замотала головой. Даже через штаны и бельё жар его тела ощущался слишком откровенно.
— Здесь… не трогай.
— Грудь нравится больше? Или тебе не нравится, когда трогаю я? — спросил Кан Хён Хо, разминая её грудь левой рукой.
От этого прямолинейного вопроса язык А онемел. Пока она размышляла, какой ответ не приведёт к ещё большим неприятностям, Кан Хён Хо её опередил:
— Раз не нравится, когда делаю я…
С лукавым выражением лица он потянул её за правую руку. Затем высунул язык и медленно, влажно лизнул от ладони до кончика среднего пальца.
— Может, наша Пан Уль попробует сама?
— М-м.
Глядя, как Кан Хён Хо с причмокиванием посасывает её пальцы, она нервно сглотнула. Увидев это, Кан Хён Хо с улыбкой прищурился. А затем, словно напоказ, втянул её пальцы так глубоко, что на его щеках появились ямочки, и ткнул кончиком языка между ними.
— А-а…
Пока заворожённая его красивым лицом А тихо стонала, Кан Хён Хо действовал быстро. Он крепко сжал её правую руку, влажную от слюны, и скользнул ею ей же в штаны и под бельё.
— Нет, стой…
А вздрогнула от неожиданности. Кончики пальцев коснулись выпуклой плоти, которую она никогда раньше не трогала. Из-за слюны пальцы заскользили почти без сопротивления.
Кан Хён Хо умело направлял её руку. Он растирал снизу вверх, словно пытаясь раскопать клитор, а затем резко спускался ниже.
— А-ах.
Её же пальцами он медленно раздвинул малые половые губы и принялся ритмично надавливать на вход во влагалище. Затем нащупал клитор и размазал по нему выступающую смазку.
— С-стой, м-м…
А хотела сказать, что это странно. Но из-за того, что вся нижняя часть тела напряглась, она не смогла выдавить ни слова. Сначала ей казалось, что касания к клитору особенно острые, но со временем надавливания на плоть вокруг входа стали казаться ещё более возбуждающими.
Кан Хён Хо, похоже, тоже это заметил. Он потёр промежность ниже, а затем начал с силой надавливать на влажный вход, словно пытаясь протолкнуть пальцы внутрь.
В какой-то момент сплетённые пальцы Кан Хён Хо и её собственные начали двигаться порознь. Он заставлял её трогать напряжённый клитор, а сам ласкал область ниже и малые половые губы.
— А-а, м-м…
Не выдержав напора двух рук, штаны и бельё туго натянулись. Стоило ей опустить взгляд, как открывался полный обзор на то, что происходило внутри. Пусть там и виднелись только сплетённые руки, для неё, никогда в жизни не пробовавшей даже мастурбировать, это зрелище было невероятно возбуждающим.
А сгорала от стыда, не зная, куда деться, но и оторвать взгляд не могла. Тогда Кан Хён Хо низко рассмеялся и потёрся подбородком о её плечо.
Глядя на её раскрасневшееся лицо, ему захотелось вести себя ещё более испорченно. Как ни жаль, но Пан Уль будила в нём садистские наклонности.
— Теперь попробуешь сама?
От этого безответственного предложения глаза А округлились. Увидев это, Кан Хён Хо ослепительно улыбнулся и убрал руку.
— Снимай штаны.
Он приподнял её за бёдра и стянул с неё бельё и штаны. Оказавшись полуголой, А растерянно моргала, глядя, как рука Кан Хён Хо в одно мгновение удаляется.
Сама… я даже не знаю, как трогать. Да и пальцы Кан Хён Хо намного приятнее. Горячие, твёрдые, чуть грубоватые… Пока она мялась, неловко ёрзая на месте, Кан Хён Хо лизнул её в ухо и спросил:
— Тебе больше нравится, когда трогаю я?
— Угу.
Хотелось бы, чтобы ты просто делал всё сам. Смущённо дав расплывчатый ответ, она ухватилась за левое предплечье Кан Хён Хо и подалась тазом вперёд. Но Кан Хён Хо, словно насмехаясь, лишь поманил её пальцем у самого её лона. Ну давай, поласкайся ещё.
— Разве так достанешь?
Блестящие от её соков пальцы Кан Хён Хо то приближались, то отдалялись, дразня её.
— Тебе нужно сильнее отклячить попу.
Кан Хён Хо дал совет тоном человека, делающего одолжение. А секунду колебалась, прикусив нижнюю губу. Но затем упёрлась обеими ладонями в бёдра Кан Хён Хо и, следуя за удаляющимися пальцами, двинула тазом. Не сводя с неё глаз, Кан Хён Хо расстегнул пряжку своих брюк. Он думал, что сойдёт с ума от распирающего желания, пока терпел и не мог его достать.
— Ха…
Член, до этого запертый в белье, вырвался наружу. Выглядящий так же устрашающе, как и извращённый характер его владельца, он подрагивал, роняя прозрачные капли предсеменной жидкости. Он так налился кровью, что почти прижимался к низу живота.
Кан Хён Хо почувствовал порыв просто обнажить все свои желания, прямо как Пан Уль. Но если бы он так сделал…
— Мы бы умерли в одной постели.
— А?
Что? Когда А, не знающая слова «смерть во время секса», непонимающе откинула голову назад, он рассмеялся вслух и прошептал:
— Теперь очередь нашей Пан Уль стараться.
Только тогда поняв, что именно упирается ей в ягодицы, А напряглась и замерла.
— Зажми между ног и сделай мне приятно.
Услышав эту просьбу, звучащую как приказ, А осторожно пошевелилась.
