Снять с тебя штаны? Юн Сыль, не скрывая раздражения, тяжело вздохнула и попыталась выдернуть пойманную руку. Но Кан Хён Хо не отпускал её.

Он обхватил её тонкие запястья и силой прижал к своим бедрам. Под её ладонями почувствовались напряженные, как сталь, мышцы.

— Ты же сказал снять.

Тогда отпусти руки. Юн Сыль недовольно нахмурилась:

— Чего ты от меня хочешь?

А Кан Хён Хо лишь лучезарно улыбнулся. Наша Пан Уль вообще-то наказана. Если она просто снимет их руками — это слишком легко.

— Снимай только губами.

— Что?

Она покачала головой, глядя на его пах, который всё еще был плотно затянут ремнем и пряжкой. Как я сниму это ртом?

Тогда Кан Хён Хо небрежно поставил свой армейский ботинок на бедро стоявшей на коленях девушки.

— Если не хочешь, можем поменяться ролями.

Что? Испуганная Юн Сыль дернулась назад, но с зажатыми запястьями сбежать было невозможно.

— Если хочешь, я сам с тебя всё сниму.

Кан Хён Хо, говоря это тоном человека, делающего огромное одолжение, резко и бесцеремонно протолкнул холодный носок ботинка между её ног. Твердый мысок с силой надавил на её лобок и начал тереться, словно пытаясь проникнуть внутрь. Было не больно, но Юн Сыль, прекрасно понимая, что это значит, до крови закусила нижнюю губу.

Помедлив мгновение, она, не имея другого выхода, уткнулась лицом в промежность Кан Хён Хо, от которой только что с трудом отстранилась. Над её головой раздался довольный вздох.

В лицо уткнулась пропитанная слюной, липкая и уже остывшая ткань униформы. В нос ударил резкий специфический запах спермы. Как бы с этим побыстрее покончить? Она решила начать с того, что было ей по силам.

Вжик.

Когда она осторожно подцепила передними зубами собачку молнии и потянула её вниз, показались черные обтягивающие трусы, обрисовывающие отчетливую выпуклость. Орган Кан Хён Хо, который после недавнего семяизвержения вел себя спокойно, на глазах начал наливаться кровью и твердеть.

Юн Сыль запаниковала. Но сколько бы она ни терлась губами и ни кусала пряжку или ремень, расстегнуть их не получалось. Всё, чего она добилась — это вытащить кончик ремня.

В конце концов, покусывая неподдающуюся кожу, она не выдержала, и на глаза навернулись слезы. Заставляет делать то, что невозможно, да еще и угрожает... А если из-за того, что я не смогла, он снова причинит кому-то вред? Представив худший сценарий, она, всё еще держа ремень в зубах, почувствовала горькую обиду.

— Не могу, ртом не получается...

Крупные слезы, скопившиеся в огромных глазах, покатились по щекам. В тот же миг гнев Кан Хён Хо бесследно растаял.

Едва сдерживая смех, он поднял её на ноги. Усадив на свое бедро рыдающую Юн Сыль, которая была уверена, что сейчас произойдет что-то ужасное, Кан Хён Хо устало вздохнул. Даже если захочешь, такое просто так не сожрешь.

— Вот видишь, из-за этого я даже разозлиться на тебя как следует не могу.

Максимум — немного повредничаю. Он вытер слезы с её ресниц большим пальцем и цокнул языком.

Красивое личико Пан Уль было испорчено. Красные, распухшие щеки, влажные глаза, пересохшие и потрескавшиеся до крови губы... Вся в пятнах.

Кан Хён Хо, совершенно не задумываясь о том, что сам это натворил, бросил злобный взгляд на мертвых солдат. Затем он позвал подчиненных, дежуривших за дверью, и приказал вынести трупы.

Чтобы Пан Уль не видела этого зрелища, он зафиксировал её лицо руками, заставив смотреть только на него. Тут он заметил за её ухом грязное пятно от машинного масла. И вообще, она вся была перемазана грязью.

— Нужно же нормально мыться, что это за грязь такая?

Он открыто отчитывал её, но при этом целовал за ушком и заботливо вытирал пятна рукавом своей униформы. Кан Хён Хо внимательно проверил, целы ли её ушки, и принялся разминать её круглые коленки.

Но, случайно опустив взгляд, он вдруг напрягся. Он заметил кровоточащую рану на её правой ладони.

— Укусили?

На крошечной ладошке алела кровь. По отметине было ясно: это след от укуса, и рана, которая уже начала заживать, снова открылась.

— Как это случилось? Больше нигде не укусили?

Юн Сыль молчала, лишь пристально наблюдая за ним. И чьих же это рук дело? Она совершенно не понимала, чего он добивается. Его резкие перепады настроения сбивали с толку.

— Пан Уль, еще где-то поранилась?

Не дождавшись ответа, раздраженный Кан Хён Хо торопливо стянул с неё обувь.

Проверив ступни на предмет укусов и убедившись, что все десять пальцев на месте, он с облегчением выдохнул. Впрочем, ноги нельзя было назвать совершенно целыми. Они были сплошь покрыты царапинами и мозолями.

Даже если жизни ничто не угрожало, от вида каждой такой мелкой царапины сердце всё равно кровью обливалось. И зачем было так бездумно носиться... Если бы только она не повелась на уловки Ким До Ын, ничего бы этого не было. Моя глупая, бедная Пан Уль.

Глядя на нее, Кан Хён Хо привычно потянулся за поцелуем.

За секунду до того, как их губы соприкоснулись, Юн Сыль, до этого хранившая молчание, заговорила:

— Генерал-лейтенант Кан.

Она не стала отворачиваться или отстраняться, чтобы избежать поцелуя. Она спокойно смотрела на Кан Хён Хо, который на её зов медленно поднял веки.

Ей правда было интересно. Ладно, характер у тебя дерьмовый, спишем это на твою гнилую натуру. Но ведь не я одна должна терпеть твои закидоны. Зачем было так напрягаться и искать именно меня? Только потому, что я была твоим ручным питомцем? Что бы он ни ответил, она имела право знать.

— Чего именно ты от меня хочешь? Тебе нужен секс?

От столь внезапного вопроса Кан Хён Хо сильно нахмурился.

— Пан Уль.

Он не скрывал своей усталости. Что мне нужно? Я же уже говорил, сам вопрос поставлен в корне неверно. Пан Уль давно пора было уяснить свое место, и этот момент настал.

— Если бы не я, ты бы давно сдохла.

Сдохла бы, даже не поняв, что произошло. Он грубо схватил её за подбородок и прошептал:

— Так что, строго говоря, ты вся, целиком и полностью, принадлежишь мне.

На губах Кан Хён Хо, который еще секунду назад смотрел на неё с такой нежностью, появилась ледяная усмешка.

— И чего же мне от тебя хотеть? Да и захоти я чего-то, что ты вообще можешь мне дать?

— ...Что?

— С самого начала у тебя не было ничего своего. Твое тело, каждый волосок, каждый твой вздох... всё это уже давно моя собственность.

Выдав этот бредовый монолог так, будто в нем была железная логика, Кан Хён Хо впился в губы Юн Сыль. Но она не собиралась покорно позволять ему брать то, что он хочет.

Твоя собственность? Её лицо странно исказилось.

Раздался влажный звук рвущейся плоти, и в нос ударил запах крови.

— Ха.

Кан Хён Хо, прикусив собственную прокушенную губу, смотрел на вырвавшуюся из его объятий Пан Уль и медленно скрипел зубами. Перед глазами тут же всплыл их последний момент в лаборатории. Тогда она тоже без колебаний укусила его.

Ему было искренне любопытно. Эта тупая Пан Уль обязательно подкидывает дров в костер именно тогда, когда мой гнев начинает утихать. Уму непостижимо.

— Пан Уль, тебе нравится, когда пожестче?

Он криво усмехнулся, стирая большим пальцем кровь, сочившуюся из нижней губы.

— Когда я с тобой по-хорошему, тебе скучно? Не заводит?

Но Юн Сыль не повелась на его бредни. Раз ты спас мне жизнь, значит, можешь делать со мной всё, что вздумается? Поэтому ты потащишь меня во второй сектор, чтобы снова посадить на цепь, как собаку, и заставить ждать только тебя? Чтобы я вздрагивала от каждого твоего слова и вздоха, ловя твое настроение?

В груди вспыхнуло обжигающее чувство. Для неё это был абсолютно оправданный гнев.

— Я когда-нибудь просила тебя меня спасать? Умоляла сохранить мне жизнь? Ты всё решил сам, как тебе удобно, а теперь... Угх!

Она не смогла договорить. Кан Хён Хо с силой швырнул её на стоявший рядом металлический стол. В одно мгновение её руки заломили за спину, а лицо и грудь впечатали в столешницу. Она попыталась вырваться, но это было невозможно.

Бум!

Кан Хён Хо с силой, от которой раздался громкий стук, придавил её за голову и спину. Тонкая столешница с дребезгом прогнулась.

— Я сохранил тебе жизнь, несмотря на все трудности, а ты вместо благодарности за мое милосердие...

Сделав паузу, он еще сильнее вдавил её в стол.

— Заявляешь, что не просила об этом, и смеешь качать права?

Раздраженный Кан Хён Хо презрительно усмехнулся и высунул язык, чтобы слизать кровь с прокушенной губы.

— Я сдувал с тебя пылинки, и вот твоя благодарность?

Наклонившись, он начал влажно вылизывать ушную раковину Юн Сыль, ядовито шепча. В его надтреснутом голосе клокотала ярость.

Юн Сыль, задыхаясь под его весом, всё равно не сдавалась:

— Кто тебя вообще просил так со мной обращаться?

— Как обидно. А наша Пан Уль, оказывается, не просто глупая, она хитрая приспособленка, — пробормотал он, издевательски потираясь пахом о её ягодицы.

До жути низкий голос ударил по барабанным перепонкам.

— А кто плакал и лез ко мне обниматься?

Если память Пан Уль ей отказывает, он был готов лично и в подробностях всё ей напомнить.

— М? Кто извивался от удовольствия, когда я тебе вылизывал?

— Если бы я не была заперта в той клетке, я бы в жизни с тобой не переспала.

Юн Сыль четко и ясно ответила на его попреки прошлым сексом.

— Будь я целителем или пробужденной, с кем бы я ни спала, я бы никогда не оказалась в таком положении, чтобы цепляться за тебя.

На самом деле это была абсолютно очевидная вещь. Если бы она не выросла в лаборатории, ей бы и в голову не пришло спать с Кан Хён Хо. Точно так же, какой бы наивной она ни была в детстве, у неё не было бы ни единой причины влюбиться в него. Да они бы вообще никогда не пересеклись. Он ведь великий и благородный генерал-лейтенант Кан Хён Хо.

Юн Сыль считала свои слова абсолютно справедливыми.

Но Кан Хён Хо застыл, словно услышал нечто совершенно немыслимое.

Он довольно долго не дышал, просто глядя сверху вниз на Пан Уль, которая свирепо сверлила его взглядом. А затем медленно выпрямился.

Она выбрала бы не меня, а кого-то другого? Если бы обстоятельства были иными, она бы точно так и сделала?

Пронзив затылок Пан Уль леденящим взглядом, Кан Хён Хо начал действовать без колебаний. Он в клочья разорвал на ней рабочий комбинезон.