— Прямо перед моим лицом ты, блядь, смеешь заявлять, что мою Пан Уль...

Голос Кан Хён Хо звучал пугающе спокойно и ласково.

— ...Ты силой затащил в постель? Это чистосердечное признание?

Генерал-лейтенант даже улыбнулся, что было совершенно неуместно. Но скрыть леденящий, маниакальный блеск в глазах он не мог.

— Не стоит так легко разбрасываться словами. Я ведь из тех, кто может отрезать твой жалкий член и любезно засунуть его тебе в пасть.

— А если она сама ко мне в постель прыгнула, потому что я ей понравился?

Пак Хван продолжал свои самоубийственные провокации. Он прекрасно знал, что бывает с теми, кого забирают военные. Никакого суда не будет — его ждет жизнь, которая хуже смерти.

Ему уже осточертело это полное ненависти и лишений существование. Раз уж с самого рождения он не знал ничего, кроме боли, то пусть всё закончится так — даже если он умрет как жалкий трус, как и сказала та девчонка. Лучше бы я сдох тогда от её руки.

— Ну не знаю. Каким бы голодным ни была наша Пан Уль, такого обдолбанного уебка она бы жрать не стала.

К хорошему вкусу привыкаешь быстро, и отвыкнуть от него потом сложно. А наша Пан Уль всю жизнь питалась только самым лучшим...

Вспомнив Пан Уль, льнущую к нему, Кан Хён Хо низко, утробно рассмеялся. Но как только он представил свою Пан Уль рядом с этим наркоманом, улыбка мгновенно исчезла с его лица.

— Впрочем, правда это или нет.

Он облокотился на оконную раму, подперев подбородок, и продолжил:

— Настроение ты мне испортил знатно, так что в этой убогой перепалке ты победил. Мои поздравления.

Кан Хён Хо легко признал свое поражение и повернулся к Джин Соку:

— Слышу, собаки лают.

— Так точно, похоже, за зданием держат несколько собак.

— Что бы ни творили люди, морить голодом невинных животных — грех.

Кан Хён Хо сказал это с таким деланным сочувствием, даже наморщив нос, что И Джин Сок прикусил язык. Он уже догадывался, что за этим последует. Всё-таки он не первый день служил под его началом.

— Порубить его на куски и скормить собакам... Нет, это будет жестоко по отношению к собакам.

Ох, слава богу. Джин Сок с облегчением сглотнул, но тут Кан Хён Хо заговорил снова:

— Сделайте так, как я сказал: отрежьте ему член и засуньте в рот.

Отдав этот чудовищный приказ так, словно речь шла о погоде, Кан Хён Хо с легкой улыбкой прищурил глаза.

* * *

Оставив позади пляж и выбравшись за пределы 4-го сектора, Юн Сыль первым делом должна была расстаться с Со Юн. Им с Се Хёком нужно было в 5-й сектор, а Со Юн — домой, в 6-й.

Это расставание было ожидаемым, но на душе у Юн Сыль было неспокойно. Я думала, мы побудем вместе подольше. Не ожидала, что придется прощаться так скоро.

Но если Со Юн хотела как можно быстрее вернуться к семье в 6-й сектор, правильнее всего было послушать Се Хёка и посадить её на транспорт для резидентов.

Единственное, что тревожило Юн Сыль — это то, что они не смогли забрать удостоверение личности девочки. Она боялась, как бы Со Юн не столкнулась с несправедливостью, и чувствовала вину за то, что отпускает ребенка одного. Но Се Хёк лишь отмахнулся:

— Ей одиннадцать, она и сама найдет дорогу домой. К тому же в этих транспортах полно камер, так что никто ничего не сделает.

— И всё равно как-то не по себе отправлять её одну...

— Дуреха, в отличие от тебя, у которой даже пробить нечего, у нее есть регистрационный номер. Этот номер можно пробить прямо в машине, да и семья наверняка уже заявила о пропаже, так что всё будет нормально. И, в отличие от некоторых, у нее нет следов укусов. У них нет причин не сажать её.

Слушая его, Юн Сыль не на шутку удивилась. Откуда он знает, что у меня нет нормального удостоверения? Я же вроде не палилась... Присмотревшись, она поняла, что Ли Се Хёк на удивление проницателен. Или это я настолько читаемая?

В любом случае, Со Юн сама согласилась, что транспорт для резидентов — это самый быстрый путь домой. Но чтобы не вызывать лишних подозрений, они договорились, что как только покажется машина, Се Хёк и Юн Сыль отойдут как можно дальше.

— Все знают, что идиотов, грабящих транспорт для резидентов, не существует... Но если мелочь хочет быстрее попасть домой, лучше перестраховаться.

Когда Се Хёк сказал это, погладив Со Юн по голове, девочка улыбнулась и ответила:

— Ага, с твоей-то бандитской рожей, дяденька, люди точно подумают что-то не то.

Се Хёк недовольно изогнул бровь, но промолчал. Оба понимали, что эти шутки — лишь способ скрыть неловкость от приближающегося расставания.

Время, проведенное на обочине серой дороги с облезлым асфальтом и проглядывающей сквозь него землей, пролетело незаметно. Они не разговаривали и не обсуждали свое сожаление.

Се Хёк говорил, что машина ходит три раза в день, но они прождали довольно долго, а грузовика всё не было. Юн Сыль уже хотела спросить, не стоит ли им сменить план, как вдруг вдалеке показалась крошечная точка.

Тяжелый и надежный на вид белый грузовик, который, по словам Се Хёка, был бронированным, с каждой секундой становился всё больше.

— Ну, я на этом и поеду домой. Онни, дяденька, доберитесь до 5-го сектора без приключений.

— Угу.

При мысли, что это конец, грусть накатила волной. Но Юн Сыль решила взять пример со стойкой Со Юн, которая уже поднялась на ноги. Она постаралась попрощаться как можно более по-взрослому:

— Надеюсь, ты доберешься домой целой и невредимой. Спасибо тебе.

Не успела Со Юн ответить, как Се Хёк засыпал её наставлениями:

— Квон Со Юн. Как только въедешь в сектор, сразу скажи патрулю, чтобы связались с твоей семьей. Никуда не сворачивай. Если кто-то предложит конфетку — шли нахер и иди прямо домой. Поняла?

— Ой, да не маленькая я.

Со Юн, ты маленькая. Юн Сыль едва сдержалась, чтобы не сказать это вслух. Отпускать девочку, которая была ей по пояс, одну было тревожно. Хотя, она, наверное, знает и понимает куда больше меня.

Со Юн, которая уже собиралась выйти на дорогу, вдруг резко развернулась.

— Онни, оппа.

При слове «оппа» Ли Се Хёк вздрогнул. Юн Сыль поняла, что он вспомнил о своей младшей сестре. Его лицо заметно помрачнело.

— Эм...

Немного замявшись, Со Юн сложила маленькие ручки на животе и низко поклонилась.

— Спасибо, что помогли мне вернуться домой.

Не дожидаясь ответа, она выбежала на дорогу и замахала приближающемуся грузовику.

Юн Сыль хотела было еще раз с ней попрощаться, но передумала. Вдруг это помешает ей остановить машину.

Она не хотела плакать, но глаза защипало. Она и сама не могла точно сказать, почему плачет. Из-за грусти, благодарности или тоски от расставания... Но в одном она была уверена: пусть это и было безрассудно, но то, что они спасли Со Юн, было огромным счастьем.

Она вытирала слезы уголками рукавов, когда Ли Се Хёк цокнул языком и съязвил:

— Тоже мне, нашла повод для слез.

Но тот, кто это сказал, видимо, тоже расчувствовался: совсем рядом послышалось шмыганье носом. Юн Сыль великодушно решила не обращать на это внимания.

Они, затаив дыхание, наблюдали, как грузовик остановился, и из кабины вышли вооруженные мужчина и женщина. Они о чем-то спросили Со Юн, проверили её состояние и усадили на пассажирское сиденье.

Только когда грузовик скрылся из виду, они отряхнулись и встали. Путь предстоял неблизкий.

* * *

После беспокойного сна ночью укус комара между пальцами чесался так, что сводило с ума. Юн Сыль не выдержала и потянулась почесать, но Ли Се Хёк заметил это с поистине дьявольской проницательностью.

— Я же говорил не чесать. Потерпи.

А ведь шел впереди и даже не оборачивался. Видимо, смотрел краем глаза. Она уже хотела возмутиться: «Как тут терпеть, если чешется до смерти?!», как Ли Се Хёк резко дернул её за запястье. В то же мгновение с дерева прямо туда, где она только что стояла, шлепнулась крыса размером с кулак.

То ли падение было запланированным, то ли нет, но серая крыса с пятью лапами и двумя хвостами легко приземлилась на лапы и мгновенно скрылась в кустах. Такое её уже даже не удивляло.

Юн Сыль посмотрела на густые кроны деревьев, почти полностью скрывающие небо, и тяжело вздохнула. Теперь нужно еще и крыс, падающих с неба, опасаться. Словно прочитав её мысли, Ли Се Хёк предупредил:

— Тут темно и влажно, крыс полно, так что смотри, чтобы не укусили.

— Угу.

Юн Сыль слабо кивнула.

Се Хёк посмотрел на неё — она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок от истощения — и задумался. То ли он сбился с пути, то ли вход в сектор просто не показывался.

Идти вдоль дороги, по которой ездят транспорты для резидентов, без карты и компаса было мучительно. Судя по отсутствию инфицированных, они всё-таки были недалеко от сектора, но...

Он не знал, насколько их еще хватит. За вчера и сегодня они на двоих съели лишь пару терпких съедобных травинок, и всё.

— Есть не хочешь? Нормально держишься?

— Угу, а ты?

Ты же и больше меня, и идешь быстрее, наверное, голоднее. Юн Сыль искренне переживала за Се Хёка.

Се Хёк прищурил один глаз. Она сейчас обратилась ко мне на «ты»?

— ...С чего это мы вдруг перешли на «ты»?

— Так ты сам всё время мне «тыкаешь».

— Так я же старше тебя.

Поэтому мне можно. Чтобы восстановить дисциплину, Ли Се Хёк упер руки в бока и нахмурился. Но Юн Сыль из принципа не сдалась.

— Я раньше не говорила, но мне за сорок.

— Пиздишь.

— Я серьезно, целители медленно стареют.

— ...То есть ты старше меня?

— Да, так что с этого момента называй меня нуной.

Глядя на уверенную Юн Сыль, Се Хёк недоверчиво прищурился. Он несколько секунд подозрительно её разглядывал, а затем покачал головой, решив, что это невозможно. Как ни крути, она выглядела ровесницей его сестры.

— Думаешь, я такой же дурак, как ты? Ладно, проехали. Раз уж зашел разговор, давай договоримся, что будем говорить.