Контент удален!

Ледяной голос, совершенно не похожий на всё, что она слышала от него до сих пор, мягко, но безжалостно царапнул Со А по сердцу.

— Если вам не нравится Траун, я отправлю вас в другое место. Мест полно. Архипелаг Отрион, Нисс, Диета — выбирайте любое, какое больше по душе.

Оскар лениво перечислял названия, подавляя закипающую внутри ярость, и выдавил из себя до нелепости нежную улыбку.

— Там везде замечательно.

— Нет… Нет, Ваша светлость.

Девушка отчаянно замотала головой, и крупные слёзы брызнули из её глаз, как капли дождя.

«Нет»? Блядь, да как же.

Оскар наклонился к Со А, низко опустившей голову.

— А у вас есть причина оставаться здесь?

Ледяной шёпот потёк прямо ей в ухо, и Со А забыла даже, как моргать.

Тудух.

Тудух.

Стук собственного сердца оглушал. Она стояла как вкопанная в этом замершем мире, чувствуя себя полной идиоткой, не знающей, что делать.

Она балансировала на самом краю пропасти.

В глазах потемнело от страха, по спине градом катился холодный пот. Казалось, земля вот-вот уйдёт из-под ног.

«Иногда инстинкт даёт лучший ответ».

Знакомый голос эхом пронёсся в её памяти.

«Когда ты загнана в угол и кажется, что выхода нет. Именно тогда просыпается инстинкт».

Голос наставницы звучал так отчётливо, словно та всё ещё жила где-то в уголках её разума.

Тудух.

Под этот бешеный стук сердца остатки её самообладания разлетались вдребезги, как морская пена о скалы.

Тудух.

«Что я должна ответить на твой вопрос "есть ли причина"?»

Тудух.

«Какой ответ я вообще могу дать…»

Тудух.

«Почему…»

Тудух.

Она подняла глаза.

Словно направляемая невидимой силой, напрочь забыв о страхе.

И в тот же миг встретилась с синим взглядом. Хотя глаза мужчины были напряжённо прищурены, первым её чувством был не страх, а осознание того, насколько они чистые и глубокие.

Его синие глаза были прозрачными, бездонными и пугающе красивыми.

Тудух.

Тудух.

Мир Со А мгновенно окрасился в его цвета.

Она видела только его. В голове был только он. И тогда, казалось, всё её тело и душа заполнились им до краёв.

«Оскар…

Почему ты пытаешься отослать меня именно сейчас?

Что во мне тебя так раздражает?

То, что я вцепилась тебе в волосы? Из-за этого…?

Нет. На самом деле всё не так».

Небытие. Мир, в котором исчезает собственное «я».

В этот миг Со А оставалась собой, но в то же время её словно не существовало; она была собой, но при этом полностью растворилась в Оскаре.

И вдруг она вспомнила эти моменты. Моменты, когда он не мог оторвать от неё глаз, словно проваливаясь в неё.

Тот раз, когда огромный мужчина склонился, чтобы заглянуть ей в лицо на уровне глаз. И тот миг, когда их взгляды встретились сквозь окно вагона.

Словно повинуясь импульсу, заставившему её поднять глаза, слова сорвались с губ, минуя разум.

Слова, которые она, дочь землевладельца Хан Хон Хона из Ёнчхона, никогда не должна была произносить.

— …Я хочу быть рядом с вами.

Дрожащий, тонкий голосок вонзился в ледяной воздух.

Почему она это сказала и что это значило на самом деле, Со А и сама не осознавала.

Но она увидела, как холодные, безжалостные синие глаза Оскара расширились. Безупречная маска из раздражения и гнева на его лице треснула, и за ней промелькнуло мимолётное смятение.

Поэтому она лишь повторила то, что подсказал ей инстинкт.

— Я… хочу остаться рядом с вами, Ваша светлость.

В этот миг остановился не только её мир, но и мир мужчины, который до этого момента контролировал всё вокруг.

Оскар замер.

Забыв, как дышать, забыв о течении времени, он просто стоял на месте.

«Рядом».

Одно-единственное слово, которое он собственными руками давным-давно вырвал из своей жизни, заставило его застыть.

Время снова пошло для него лишь в тот момент, когда карие глаза, смотревшие в его собственные, опустились вниз.

Оскар смотрел на склонённое белое лицо и думал:

«Надо её растоптать.

Так, чтобы больше никогда не посмела поднять голову».

Он шагнул к ней. Она попятилась.

Сама же пришла, сама же звала его снова и снова, хотя он собирался её проигнорировать — а теперь отступает.

То, что кипело внутри него, внезапно вырвалось из-под контроля. Оскар, словно река, вдруг превратившаяся в бурный поток, стремительно приблизился и мгновенно подавил её своим присутствием.

Личные границы рухнули с жалкой лёгкостью. Их разделяло расстояние, на котором одно неверное движение привело бы к физическому контакту — мир сузился ровно до этого предела. В таком тесном пространстве дыхание смешивается, чужие запахи становятся общими, а ещё через шаг — сливается и тепло их тел.

Оскар смотрел на её приоткрытые губы и сбивчивое дыхание. Глаза, полные слёз, беспомощно метались из стороны в сторону, пока накопившаяся влага не сорвалась вниз. Слеза скатилась по щеке и замерла на сухих губах.

Когда эти губы, произнёсшие то, на что не осмеливалась ни одна шлюха, мелко задрожали, Оскар поднял голову. Он взглянул на потолок, затем опустил глаза вниз и увидел их стоящие почти вплотную ноги.

Его носок, наступивший на подол её платья, и нелепо крошечные туфельки рядом.

Он чувствовал, как нечто клокочущее внутри пожирает его рассудок.

В синих глазах закипело безумие. Оскар упёрся рукой в стену прямо за спиной Со А, преграждая путь к бегству, и склонился над женщиной, которая выглядела так, будто готова была умереть от страха.

Огромная, резкая, как горный пик, тень накрыла её маленький, сжавшийся силуэт.

Карие глаза, оказавшиеся совсем близко, в панике расширились. Расстояние сократилось настолько, что их носы почти соприкасались, а дыхание смешалось в одно. Незнакомый воздух проник в её лёгкие.

И за мгновение до того, как его губы должны были коснуться её пересохших, смоченных слезами губ…

— …

— …

Она отвернулась.

Оскар, подавшийся вперёд, застыл как вкопанный. Подняв глаза, он вперил тяжёлый взгляд в профиль её отвёрнутого лица.

Вдоль мягкого изгиба щеки блестела дорожка от слёз.

Оскар долго смотрел на эту влажную дорожку, а затем снова усмехнулся.

Смех, в котором уже не было ничего от настоящего веселья, скользнул по уху Со А и обдал холодом её щёку. Как пойманная хищником добыча, она не смела даже шелохнуться, лишь тихо, поверхностно дышала.

Оскар бархатным шёпотом произнёс:

— Разве не этого ты хотела?

Со А попыталась что-то сказать, но горло словно сдавило невидимой рукой — она не смогла издать ни звука.

— А я уж было подумал, что ты именно на это и напрашиваешься.

Вместо ответа по её щеке беззвучно скатилась ещё одна крупная слеза. Оскар грубо, но непреклонно схватил её за подбородок одной рукой и силой повернул лицом к себе. Глядя на это бледное, залитое слезами лицо, он криво усмехнулся:

— Ах да, это всё от твоей потрясающей наивности?

Пальцы Оскара почувствовали дрожь. Эта дрожь красноречивее любых слов говорила о том, в каком она сейчас ужасе.

«Так заткнись, не мели чушь и просто забери свои деньги.

Если к тебе относятся по-человечески, знай своё место и веди себя соответственно».

С этими ядовитыми мыслями он уже собирался брезгливо отдёрнуть руку от её лица, как вдруг…

Губы женщины дрогнули. Верхняя губа коснулась нижней, затем снова приоткрылась. Оскар на мгновение заворожённо уставился на это движение, а затем услышал шёпот — тише самого дыхания.

— Я… я хочу остаться здесь.

Оскар по привычке усмехнулся.

«Не просто глупая, а откровенно тупая. И я сам, стоящий здесь — такой же кретин».

Бледное лицо в его руке, текущие слёзы, приоткрытые губы и какой-то отрешённый вид — всё это било по самым больным, потаённым струнам в его душе. Било, несмотря на всю абсурдность ситуации.

Остатки его хвалёного разума, который он с таким трудом пытался вернуть, были втоптаны в грязь. Рассудок провалился куда-то в тартарары, а рука, которую он собирался отдёрнуть, наоборот, сжала её лицо ещё сильнее.

Пойманная в тиски женщина забилась в его хватке. Она вцепилась обеими руками в его запястье, пытаясь вырваться. Глядя на её жалкие попытки, Оскар издал жестокий смешок и прошептал ей прямо в губы, вкладывая в каждое слово ледяную сталь:

— Если хочешь вести себя как шлюха — делай это профессионально. А если ты просто мелешь чушь от своей деревенской наивности — то лучше следи за языком. Поняла?

Его злая, фальшивая улыбка испарилась быстрее, чем он закончил фразу. Женщина в его руках застыла, парализованная страхом, а Оскар, у которого потемнело в глазах от этого нелепого зрелища, поймал себя на том, что снова тянется к ней.

Но останавливаться он не собирался.

«Какая разница. Я же не убивать её собрался».

Его сухие губы накрыли её губы.

Но ни один из них не дышал — их дыхание не смешалось. Время словно остановило свой ход для них двоих.

Синеглазый мужчина замер, прижавшись губами к абсолютно окаменевшей женщине. В этом не было ни жадности, ни напора. Он просто замер.

А затем, словно ничего и не было, разорвал поцелуй и выпрямился. Расправив напряжённые плечи, он посмотрел на потолок, перевёл взгляд на стену и снова уставился вверх. На его запрокинутой шее вздулась и бешено пульсировала вена.

— …Блядь…