Контент удален!

Оскар пересёк главный холл широкими шагами и начал подниматься по чёрной лестнице, застеленной красным ковром. Барбаре, чей рост значительно превышал средний рост женщин Люксена, всё равно приходилось семенить, чтобы не отставать от него.

Глядя на спину хозяина, она едва слышно вздохнула.

Прошлой ночью Оскар несколько раз принимал душ. Это означало, что его что-то грызёт изнутри, но проблема заключалась в том, что экономка по-прежнему понятия не имела, что именно.

Погружённая в свои мысли, Барбара миновала площадку между этажами и продолжила подъём, как вдруг её взгляд упал на пиджак в руке маркиза.

— Ваша светлость, позвольте, я понесу.

Оскар, до этого безостановочно шагавший наверх, на мгновение замер.

Барбара воспользовалась этой заминкой и забрала вещь. Очевидно, хозяин снял пиджак уже давно — ткань не сохранила ни капли тепла. И в этот момент она заметила, что пронзительные, такие же лишённые тепла синие глаза Оскара устремлены вниз, за пролёт лестницы. Взгляд Барбары невольно последовал за его взглядом.

— …

Она не знала наверняка, что именно привлекло внимание хозяина, но в её поле зрения попала та самая девушка, которую они называли «мишенью».

Сегодня она была особенно похожа на призрака. Чёрный мужской пиджак, судя по всему, снятый с плеча Абеля, болтался на ней как мешок, делая её и без того хрупкую фигурку ещё более крошечной.

В этот момент Оскар, стоявший до этого неподвижно, продолжил подниматься. Барбара проводила взглядом его удаляющуюся спину, затем молча склонила голову и отступила в сторону.

Симон, Абель и остальные «волки» посмотрели на неё с немым вопросом, но экономка лишь жестом велела им идти дальше. Затем она тихо преградила путь чужестранке, казавшейся совершенно потерянной. Девушка, огибавшая площадку лестницы, резко остановилась. Их взгляды на мгновение встретились, но она тут же отвела глаза.

— С вами всё в порядке?

Чужестранка растерянно моргнула и слегка поклонилась:

— Да, всё в порядке.

Барбара медленно выдохнула. То ли возраст давал о себе знать, но её не покидало смутное, сосущее чувство тревоги, причину которой она никак не могла уловить.

— Вы поужинали?

— …

— Госпожа?

— …А? Да…

— …

Экономка хотела продолжить разговор, чтобы нащупать корень своих сомнений, но девушка явно была не в том состоянии, чтобы поддерживать беседу. Барбара решила пока отложить расспросы.

— Идите в свою комнату и отдохните.

Она уже занесла ногу над ступенькой, чтобы продолжить путь наверх, когда раздался голос:

— Мадам Барбара.

Услышав неожиданное обращение, экономка обернулась. Она ожидала, что подопечная попросит принести еды, но вопрос чужестранки оказался совершенно непредсказуемым:

— Это место, Траун… Это город?

— Траун?

— Да.

Глаза Барбары сузились. Внезапно прозвучавшее географическое название насторожило её. Она оглянулась через плечо, но рядом не было никого, кто мог бы прояснить ситуацию.

Экономка пристально посмотрела на девушку. С чего бы ей вдруг спрашивать об этом месте, и откуда она вообще о нём узнала? Тем не менее, скрывать было нечего.

— Траун — это частные владения семьи Райхинхардт.

— Под частными владениями вы имеете в виду…

— Это не город. Туда не может попасть кто угодно.

— …

— Я ответила на ваш вопрос?

Девушка, которая, казалось, побледнела ещё сильнее, слабо кивнула.

— Ступайте к себе и отдыхайте. Вы выглядите совсем неважно.

Произнеся это, Барбара кивнула дежурным «волкам» у площадки и поднялась по лестнице.

В холле, у распахнутых дверей кабинета маркиза, мялись несколько агентов с растерянными лицами. Заметив это, Барбара ускорила шаг и переступила порог.

Войдя, она невольно сглотнула тяжёлый ком в горле.

Вся группа поддержки, которой было приказано держаться подальше, стояла навытяжку. Абель Стинг стоял на коленях, и его горло сжимала стальная рука Оскара.

Оскар, небрежно присевший на край стола, с садистской улыбкой цедил сквозь зубы:

— Мне плевать, где вы шляетесь, но упустить её — это уже совсем другой разговор. Ты так не считаешь?

Абель задыхался, но терпел, а Оскар безжалостно вдавил каблук туфли в его бедро.

— Мне плевать, в своём ли она уме — главное, чтобы дышала. Делайте что хотите, но эти два условия вы обязаны выполнить.

— …

— И вы умудряетесь потерять её в таком жалком месте, когда это даже не зона боевых действий?

При этих ледяных словах вся группа поддержки рухнула на колени и уткнулась лбами в пол. Оскар сжал пальцы на горле шпиона сильнее, и глаза Абеля, который из последних сил пытался не сопротивляться, начали закатываться. Его багровое лицо парадоксальным образом стало стремительно бледнеть, а рот приоткрылся в поисках воздуха.

— …Ваша светлость.

Оскар, державший жизнь Абеля в своих руках, повернул голову на голос. Встретившись с его пронзительно-синим, ледяным, как дно ледника, взглядом, Барбара тоже опустилась на колени.

— Ваша светлость, это моя вина. Я решила, что универмаг будет более безопасным местом.

— …

В комнате повисла мёртвая тишина.

Глядя на Барбару в этой холодной, звенящей тишине, Оскар перевёл взгляд на стоящего на коленях «волка». Он посмотрел на посиневшее от удушья лицо, на вздувшиеся вены на шее, а затем — на свою собственную руку с выступающими жилами, сжимавшую чужое горло. И вдруг… рассмеялся.

В комнате, где никто не смел даже дышать, Оскар издал тихий смешок и разжал пальцы, отбросив Абеля так, словно выкинул окурок.

— Кх, кха…

Абель, к которому наконец вернулся воздух, рухнул на пол, содрогаясь от надрывного кашля. Звук его прерывистого дыхания эхом разносился по заледеневшей от ужаса комнате.

Оскар небрежно зачесал волосы назад, достал из портсигара на столе сигарету и прикурил.

Сделав несколько глубоких, обжигающих затяжек, он посмотрел сверху вниз на Абеля, который с трудом пытался подняться, и произнёс:

— Я в последний раз закрываю глаза на этот цирк.

Абель снова уткнулся лбом в пол, не смея поднять глаз.

— Завтра утром, с первыми лучами солнца — отправляйтесь.

— Больше никаких ошибок, Ваша светлость.

Оскар издал ленивый смешок и поднялся со стола.

— Привычка — страшная вещь. Надо было отправить её туда с самого начала, а не тащить в столицу. Ей бы всё равно надоело бродить по лесам, даже если б она захотела всё осмотреть. Да и вам бы там вдвоём было куда проще потрахаться, верно?

Бросив эти слова, он затушил почти нетронутую сигарету в пепельнице и направился к гардеробной.

С первым его шагом улыбка поблекла, со вторым — исчезла без следа.

Лицо Оскара снова стало бесстрастным. Он небрежно расстегнул пуговицы и снял рубашку. С каждым шагом на пол летела очередная деталь гардероба. И когда он остался в чём мать родила, то уже стоял в пропитанной сыростью, ледяной ванной комнате. Воздух здесь был таким холодным, что изо рта шёл пар.

Оскар шагнул в этот морозный воздух. А затем без малейших колебаний погрузился в воду, которая была ещё холоднее. Ледяная вода, почти достигшая точки замерзания, мгновенно поглотила его лодыжки, бёдра и дошла до самого подбородка. Но и этого ему показалось мало: он с головой ушёл под воду, словно топя самого себя.

И только тогда мир вокруг него перестал существовать.

Лишь оказавшись под водой, где невозможно было даже сделать вдох, он обрёл абсолютную пустоту.

Вода заполнила уши, отрезав все звуки, а леденящий, почти убивающий холод заморозил мысли.

Но этот мир холодного покоя не мог длиться вечно.

Когда лёгкие начали гореть от нехватки кислорода, Оскар вынырнул на поверхность. Тяжело дыша, он грубо стёр воду с лица. Капли всё ещё заливали глаза, и он несколько раз яростно провёл по ним ладонью. И вдруг, обхватив лицо руками, разразился смехом.

Его разгорячённые плечи содрогались, и от этого движения капли срывались с кончиков волос. Смех заметался по каменным стенам ванной, возвращаясь гулким эхом.

Оскар откинул голову назад, оперевшись локтями о край ванны. Капля воды, дрожавшая на подбородке, скользнула вниз, пробежав по выступающему кадыку.

Раздражающая, паршивая ночь.

Вода, которая ещё недавно сковывала его ледяным панцирем, теперь казалась чуть тёплой. А вместе с этим теплом в голову снова полезли навязчивые мысли.

Девушка, смотревшая на него взглядом, полным благоговения и ужаса. Лишь когда она в панике отшатнулась, Оскар осознал, что именно делает. Но даже тогда он не мог оторвать глаз от её губ — казалось, они источали какой-то дурманящий аромат. Ему пришлось силой заставить себя отвернуться.

В груди словно закипала густая, обжигающая пена, от которой хотелось выть.

«И что я собирался сделать?»

Человек, всегда и во всём уверенный на сто процентов, сейчас сходил с ума от вопросов, на которые не находил ответов.

Выйдя из ванны и встав под ледяной душ, он не почувствовал облегчения. Холодные струи принесли лишь мимолётную иллюзию покоя.

Если ни табак, ни ледяная вода не помогают остудить этот жар — остаётся только алкоголь.

Оскар небрежно стряхнул с себя воду и надел халат.

В спальне было так же зябко, как и в ванной. Остановившись перед тёмной комнатой, он по привычке окинул её взглядом.

Нет ли чего непредвиденного.

Нет ли чего-то нежелательного.

— …

Его глаза, цепкие, как у хищника, ощупывали каждый дюйм спальни, пока не остановились в одной точке.

Не издав ни звука, даже не выдохнув, Оскар сверлил эту точку немигающим взглядом, а затем молча направился к бару. Достал бутылку крепкого алкоголя и стакан. Едва золотистая жидкость наполнила стекло, он сжал стакан так, словно хотел его раздавить, и поднёс к губам.

Он уже собирался проглотить эту раздражающую ночь вместе с выпивкой, как вдруг…

— …Ваша светлость.